национальная идея - Улыбаемся И Пашем! :)
Мои поздравления Владимир Александрович. Это рекорд. Так быстро еще никто не собирал Майдан.
За пять последних лет кто только не пытался клонировать Майдан, и включали "Пливе кача" и грузина возили, вливали средства, но даже близко не было ничего подобного. Майдан это живой организм, душа страны. Его нельзя клонировать, он единственный и неповторимый.
Все требования Майдана в истории выполнялись. В 2004 году проведен третий тур выборов, где победил Ющенко. В 2014 году подписано соглашение об ассоциации. Один не подписал, подписал другой.
Майдан закреплен в ст. 5 Конституции: Единственным источником власти в Украине является народ.
Сегодня тысячи людей в 35 городах Украины вышли сказать, что по-тихому капитулировать под видом "мира" не получится.
Богдан что то тявкнул о том, что Майдан проплаченный и тут же требование о его отставке включили в требования к Зеленскому. Срок - до 14 октября.
Это только начало. Игры закончились Владимир Александрович, как и ваше соло на рояле.
Если отвод войск из населенных пунктов Украины без эвакуации населения все таки состоится - ваши действия подпадают под 135 ст. Криминального кодекса "Оставление в опасности". Если после этого кто-то погибнет - вам светит до 8 лет заключения.
Все будет Украина! Я узнавал. Слава Украине!
- Crossposts https://argument-q.livejournal.com/653435.html
Субботнее утро. Вы в тёплой постели, проснулись и уже готовы пить чай/кофе, гладить котов, целовать детей, обнимать родных, гулять с собаками.Пройдитесь по дому. Вы или выросли тут, или купили давно желанную квартиру. Вы делали тут ремонт, шили занавески на окна для уюта, заказывали вот тот удобный шкаф, в который влазит слон и оборудовали кладовку, в которой лежит ваша сменная резина и паркуется велосипед наследника.Ваш дом — ваша крепость. А если это дом в пригороде, то ещё и угодья.А представьте себе, что пять лет вы жили совсем рядом с войной. Совсем недалеко стоят разбитые снарядами дома. Вы регулярно слышите канонаду. Вы видели террористов у себя на улицах и прекрасно знаете, что это за публика. На «благородных ополченцев» она вам совсем не похожа. Единственным условием относительной стабильности и спокойствия была украинская армия. Со своими достоинствами и недостатками, мы ж понимаем. Конечно лучше мирный город и полиция на улицах, чем армия. Но маемо тэ, шо маемо.И вот в один прекрасный день эта армия с ваших улиц должна уйти. Потому что кому-то захотелось поиграть в охуенного политика и миротворца.Вы понимаете, что скоро на улицах станет опасно. Потому что там появятся всякие люди, привлечённые состоянием беззакония и безнаказанности. Серая зона.Это такое место, где выживают не все. Где легко можно потерять всё. Здоровье, жизнь, детей, родных. Просто потому, что вы соседу не нравились. Или потому, что в детстве вот тому крутому «ополченцу» подсрачи давали и барышню, которая ему ровно дышать мешала, в кино увели.Или просто на ровном месте за чужое плохое настроение под опохмел.Да что там на улице? Дома будет опасно не меньше.Вы это всё представляете по рассказам в интернете, по фильмам, роликам с ютуба.А люди в Золотом, например, очевидцы.И слишком долго жили очень рядом с войной, что бы питать иллюзии про «как нибудь обойдётся».Поэтому 70% жителей территории, с которой отводят армию, хотят уехать вглубь страны.Представляете себя на их месте?Пару дней на сборы и ехать в никуда. Автобусами. Когда и денег то не особо есть. Упаковать самое необходимое. Объяснить детям, что их любимые игрушки взять не получится, вот только мишку может быть. Потому что куртка важнее.Оставить всё любимое и родное. Оставить обезьянам, оставить в опасности, для поругания и разграбления. И не знать, сможете ли вы когда либо вернуться в свой дом? А если сможете, то будет ли он, этот дом вообще?Новая волна беженцев. Без помощи и поддержки. И Фроловской уже нет. Потому что за пять лет все, кто не устал от войны, вложил в помощь армии и переселенцам всё, что смог.И у многих уже не осталось лишней сковородки, подушки и одеяла. И лишней тысячи гривен уже нет.Не потому что очерствели. А потому что реально нет. Физически.И не важно, какие они — эти люди из Золотого, например. Они в любом случае такого не заслужили.Этот эксперимент будет очень дорого стоить всем нам.Это хуже кассовых аппаратов каждому ФОПу, хуже повышения тарифов и урезания субсидий.Это сломанные жизни. Это сделать массу людей бездомными. Это как переселение, но только без теплушек и да, спасибо, что не в Сибирь и не в пустыни Казахстана.Я не знаю, как остановить этого нарванного карлика, которого мой глупый народ избрал весной себе президентом. И мне страшно жаль, что теперь нам всем приходится пройти этот урок.Остался только один вопрос — доколе?
- Crossposts https://argument-q.livejournal.com/653112.html
Oleg Radkevych5 жовтня о 20:19 ·
#злочинні_накази_преЗЕдентаВозвращаемся в 20147 октября в день рождение хуйла планируется отвод войск в Золотом. Совпадение?! Не думаю.
Население в Золотом составляет почти 14 тыс. То есть мы фактически отдаем в плен 14 тыс. Наших граждан.
Для чего все эти усилия по освобождению пленных, если мы десятками тысяч отдаем наших граждан в плен?
Ситуационная конфигурация размещения войск в районе предполагаемого разведения войск населенного пункта Водяное не позволяет провести это разведение равноценно для обеих сторон. В планируемом разведении наша сторона теряет наиболее важные точки контроля за территорией и отдает полностью населенный пункт с населением около 300 человек фактически под контроль оккупанта. Разведение войск в районе Водяного создает серьезную угрозу скрытого нанесения удара по позициям украинских войск с прорывом обороны на стыке новых позиций.
Оборудование новых позиций при условиях не прекращающихся обстрелов создает угрозу серьезных боевых потерь.
Добровольцы не хотят преподносить такой подарок хуйлу и в случае отвода ВСУ, готовы занять оставленные позиции. А там и волонтеры подтянутся.
А тем временем против реализации "формулы Штайнмайера", а фактически против отвода войск выступили уже 8 городских и областных рад.
Все будет Украина! Я узнавал. Слава Украине!
P.S. Статьей 60 Конституции Украины установлено, что никто не обязан выполнять явно преступные распоряжения или приказы.
- Crossposts https://argument-q.livejournal.com/652972.html
"Нам страшно за свої життя. Нема жодних гарантій, що нас тут не переріжуть після відводу українського війська. У наших на хуторі Вільному також паніка, ми не розуміємо, що буде далі. ".
"Тільки робота тримає від психологічного зламу, ми абсолютно не розуміємо що буде завтра з тими хто за Україну. Прихильники росіян вже святкують та чекають на гостей - уяви собі якщо вбивці прийдуть в наше місто до своїх родичів, коханок або однокласників. І спробуй ще доведи, що вони вбивали українців - прийдуть як ангели, жоден з них не зізнається, що тримав автомат та вбивав. Та після перших 100 грамів випитого самогону нас почнуть шматувати, а ми їх у відповідь - переможе смерть".
"Ми тут проти виведення українського війська. Таке враження, що всі сили спрямовуються на комфорт тих хто перетинає КПВВ, а що буде з активною українською громадою нікого не цікавить. Тільки військові підуть і нам самим тут відбиватися від проросійських неадекватів? Хто буде замість військових? Місцева поліція нас не захистить, бо неадеквати бояться тільки військових. Тоді дайте нам зброю і ми захистимо себе самі. ".
Також Потапчук розповів, що стосовно виведення українсько війська розмовляв сьогодні з відомою волонтеркою Євгенією Левінштейн Женя Дисс (громадська організація Євгенії "Українські рубежі" має філію в Золотому) і її контакти в прифронті також у панічному стані, бо відсутні гарантії безпеки життя проукраїнської громади.
- Crossposts https://argument-q.livejournal.com/614175.html
ВыборА выборАми, а про наших военнопленных побратимов забывать нельзя.
Наш юридический (и филологический) респект коллеге Илье Новикову. Лингвоинвалидам, которые, проживая не территории Украины, "не панимают па-укрАински" (даже на 27-й год после восстановления Независимости) - ну, вы поняли.
Кстати, 13 апреля в киевском Доме офицеров состоится благотворительный концерт в поддержку наших моряков. В программе - Antytila / Антитіла, KOZAK SYSTEM, TaRuta, NAONI Orchestra, Fata Morgana UA, Eka Singer, Сергій Файфура, Dmytro Lazutkin, Христина Панасюк і Злата-Зоряна Паламарчук.
Приходите, хунтаны! Вход - свободный.
- Crossposts https://argument-q.livejournal.com/358390.html
Осужденный на аннексированном Россией Крыме украинский активист Владимир Балух продолжает объявленную 43 дня назад голодовку и не собирается ее прекращать.
Об этом “Крым.Реалии” рассказал заместитель председателя Меджлиса крымскотатарского народа Ахтем Чийгоз.
“Голодовку он (Балух — ред.) держит. До суда он ее точно не снимет. На прошлой неделе его пытались кормить, но он отказался. Он стойко держится”, – сказал Чийгоз.
Балух продолжает бессрочную голодовку, которую он объявил 19 марта. Оккупационное судилище на аннексированном Крыме признал Балуха виновным в хранении боеприпасов и приговорил его к 3 годам и 5 месяцам лишения свободы в колонии-поселении, а также штрафу в размере 10 тысяч рублей (около 4600 гривень).
Другое дело против активиста возбуждено из-за заявления начальника изолятора временного содержания в поселке Раздольное Валерия Ткаченко, который утверждает, что Балух его избил. При этом сам активист и его защита заявляют, что это Ткаченко напал на него.
19 марта подконтрольный Кремлю Раздольненский районный суд избрал для Владимира Балуха мера пресечения в этом деле в виде содержания под стражей до 19 июня 2018 года.
28 марта Министерство иностранных дел Украины потребовало немедленно освободить Балуха.
ФСБ России задержала Владимира Балуха 8 декабря 2016 года. Сотрудники ФСБ утверждали, что нашли на чердаке дома, где живет Владимир Балух, 90 патронов и несколько тротиловых шашек.
Защита Балуха и правозащитники утверждают, что он стал жертвой репрессий за свою проукраинскую позицию – из-за флага Украины, который находился во дворе его дома.
- Crossposts https://argument-q.livejournal.com/324628.html
Скоро почнеться Великдень, а кримський політв’язень русскіх фашистів Володимир Балух голодує. Будьте ви прокляті, московитські біси!
Голодування Володимира буде ефективним, якщо буде мати розголос. Допоможемо? #FreeBalukh #LetMyPeopleGo Olena Gamurar @Banderstaat
- Crossposts https://argument-q.livejournal.com/323460.html
В Марике тоже по разному. Заехали за покупками в гипермаркет, Тайра на костылях бодро поскакала первой, Фокс за ней вторым, а я притормозил за колонной докурить. На скамейке возле входа две бабуси, внучки Ленина (да, прямо у входа в маркет есть скамейка).
- Смотри! - сычит одна, - Пошла! Лысая! И на костылях!
- А второй с ножом! - таинственно урчит вторая.
- А третий? - появляюсь я из-за колонны. Причем спрашиваю дружелюбно, по-фошыстски. Типа - вы пошутили, я посмеялся - чего не скажешь в хунтейном разговоре?
Бабок как параличем разбило, я даже порадовался, что мы на скорой помощи приехали - мало ли шо, сосуды у бабкозавров уже не те, а в заголовках газет будет: "Укрокаратель убил русскоязычную пенсионерку взглядом". Но нет, ничего, выдержали бабки сталинской чеканки, вот только панический совковый ужас на ебальниках, всосанный с молоком из груди Товарища Сталина и неизгладимый, как каинова печать: что мне за это будет? Бабки, ну что вам может быть? Вы живете в городе, набитом вояками, и ненавидите их по иррациональным причинам - вам хоть раз за это что-то было? Допускаю, что "Ангелы Тайры" выглядят немного экзотично, как помесь космической колониальной пехоты из "Чужих" и Дикой охоты короля Стаха. Но где же наши руки по колено в крови?
Кажется, настроение испорчено на весь день. Але нет, машет девчонка из экспресс-кассы: "Военные, идите сюда!"
- Так у вас же только до пяти единиц товара через экспресс-кассу отпускается?
- Так вы же военные, и у вас же раненая женщина. девушка. - кассирша окончательно смущается, мы ржем и в шесть рук выкидываем пакеты на прилавок, а настроение возвращается обратно. За нами тут же пристраивается мамаша с тачкой еды и пацаном в тачке. Пацан смотрит на нас из еды, широко открыв один рот и два глаза. Наверное, он думает, что мы разведчики. Нет, малой, мы парамеды.
Мы с Фоксом заходим воскрешать залитый квасом ноут - ебучий ветер с Ветряной Горы таки сдул чашку на клавиатуру. Восемьсот гривен чистка, сообщает нам чистильщик, еще шестьсот пятьдесят за клавиатуру, и ждать неделю. Мы с Фоксом понимающе переглядываемся. Такая чистка в Киеве стоит триста гривен и делается за час.
- Работать хоть будет?
- Посмотрим. - неопределенно отвечает чистильщик ноутбуков. В его понимании - полторы тысячи рейхсгривен за смелый эксперимент с непрогнозируемым исходом - это нормальная цена за новые знания для военных. Он, видно, где-то услышал, что у военных денег куры не клюют, и решил поклевать у нас вместе с курами. Кроме того, всем известно, что военные тупые.
Чистильщику, правда, неизвестно, что я торговал компьютерами тогда, когда он срал в пеленки - потому что памперсы стоили дорого и были в дефиците. Мы с Фоксом снова переглядываемся. Настроение опять падает.
Через дорогу наш ноут берут почистить бесплатно, а нужная клавиатура будет через два дня. Максимум, через три. Нет, поставлю вне очереди. Нет, установка тоже бесплатно. Я позвоню, когда будет готово, подъедете. Я бы и сам завез, но к вам не пускают. Если что-то сломается - заезжайте. Нет, идите вне очереди. Держитесь там, ребята.
Настроение возвращается на место.
Списанный кусок минеральной ваты, такой необходимой нам для зимовки - но не в таком количестве и не по такой цене за полный рулон, как на полке, коллектив магазина, вступив в преступный сговор сам с собой, просто выносит через черный ход - чтобы не мурыжить нас мозгоебучим процессом списания матценностей. "Вам же не для себя, вам же на общее". Охранник машет нам вслед рукой.
И мы катим обратно на Ветряную Гору со смаколиками, квитанцией на ноутбук и минеральной ватой для изоляции буржуйки, а главное - с хорошим настроением и пониманием правильности выбранного вектора жизни, потому что, что Марик - правильный город, и кроме российской гнилой ваты там есть еще и полезная, правильная вата - минеральная.
И замечаешь, что ватность - не столько возрастное, этническое или языковое явление, а социальное. В "русский мир" хочет тот, кто сам за себя не отвечает, и сам о себе не заботится. Символ "русского мира" вовсе не пряник или кнут. Его символ - "пайка", сочетающая в себе и кнут, и пряник. Не по сильной руке они тоскуют, и не по сладкой жизни, а по пайке. Скудной и черствой - но гарантированной даже за безделье.
Так оно и делится: кто больше от пайки зависит - в том больше ваты. Пенсионер и бюджетник, пролетарий большого предприятия с безликим руковоством и участковый мент - больше; предприниматель, сотрудник средней фирмы, зависящий от результатов своей работы, фермер или студент - меньше. А чиновник масть сменит в любой момент, в зависимости от расклада.
И вовсе неважно - по какую сторону от Днепра человек живет. Этот Днепр протекает через него.
***Наши гражданские соседи рядом с Ветряной Горой - рыбаки. Мы иногда меняем у них что-то свое и полезное на креветку, бычка и хамсу. Три дня назад сын ушел в море - и до сих пор его нет. Мать весь день стоит на берегу и смотрит на горизонт. Зайдет в дом - и сразу выйдет. Несколько раз поднималась к нам на Гору, просила бинокль.
Утром два наших катера, лавируя по заминированному заливу, ушли на поиски. Вертолеты поднять нельзя - мы в зоне действия мордорской ПВО. Днем поисковики нашли в море его куртку. Вечером матери стало плохо, военные симики напичкали ее химией и хотели увезти в город, но она отказалась наотрез. Ждет.
Три дня. По нынешней погоде и температуре воды. ну, кто его знает, может, бывают чудеса, но верится в них с трудом. Тут даже на берегу, если ты мокрый, пиздец в гости не забариться.
Вроде и мы тут ни при чем, и живем, хоть и рядом, но отдельно, и рыбацкая доля всем известна. а все равно, такое ощущение, что это мы проебали. Не уберегли. Мама смотрит в бинокль на море, а мы в бинокль на маму. И хрен его знает - что тут делать, если сделать ничего нельзя.
Человек становится своим не только тогда, когда пытается сделать что-то хорошее для тебя, но и тогда, когда ты начинаешь чуствовать ответственность за него. И тогда становится проще с вопросом: "Что мы будем делать с ними, когда. "
Когда - вот тогда и решим.
***П.С. Мои извинения кадетам и вольнослушателям за перерывы в графике лекций и последующее вываливание всего кучей. "Ангелы" активно готовятся к зимовке на фоне военного обострения в серой зоне - а местный климат осенью и зимой это деликатесный пиздец, какое-то смешение дождя и четверга, лубка и футуризма, моря и степи. Я думаю - примерно так выглядит погода на Марсе, если еще море добавить. Ветерь, пыль, холод в тени и жара на солнце, ночью расплавленное за день замерзает в кристаллы, а за Широкино инопланетные мутанты со жвалами и чешуйчатыми ебальниками пьют водку, запускают беспилотники и, ухая, шастают на своих треножниках.
Утеплимся, сядем у буржуйки, заиграем на губных гармошках "Либер Августин", "Виски ин зе джар" и "Несе Галя воду" - и пойдет все так, как было испокон веков заведено на Кафедре.
- Crossposts https://argument-q.livejournal.com/314288.html
О НЕПОЛЕЗНОСТИ ОБОБЩЕНИЯ
Это было больно…Мы возвращались из фронта – пыльные, грязные, измученные тяжёлыми дорогами, отчаянием и бессилием – и мы входили в город Киев.Город Киев встречал нас нарядными толпами на улицах, билбордами с рекламой товаров и новых фильмов, ночными клубами и процветающими ресторанами.И мы кричали – люди, опомнитесь, у нас война! Люди, хватит жрать и пить, посмотрите на восток, там сейчас умирают люди!Мы хватали знакомых за грудки, рассказывая им о ужасах фронта. Потом курили, свирепо глядя вдаль и сплёвывая бычки на асфальт.Короче, мы вели себя совершенно безобразно. ПТСР бил струями из наших разверстых ртов, иногда казалось, что мы бьёмся в истерике – чаще всего так оно и было.Меня от таких воплей вылечило несколько историй.То-есть, я просто однажды остановилась и посмотрела вокруг. И я увидела.Администратор моего любимого салона, ухоженная женщина вне возраста, блистала коготками с изысканным маникюром и была такой безмятежной, так светло улыбалась всем входящим посетителям, и лишь случайно я узнала, что два её сына на фронте. Один к тому времени был в плену.Милая сельская базарная тётя, активно зазывающая к прилавку со свежим мясом и великолепным салом – вдруг оказалось, что она УЖЕ не дождалась из фронта своего мужа.И далее шла я по Киеву, вдруг останавливаясь и оборачиваясь, пока не поняла – каждый из этих, безмятежных с виду, людей может оказаться задетым и даже выжженым нашей войной.А может, и нет.Мы никогда не сможем выставить этот диагноз на бегу, пролетая мимо этих людей.Мой диагноз окончательно вылечили две истории.
… меня позвали на телеканал. Мы должны были говорить о войне, о только что грянувшем Иловайске – прошло всего несколько дней со дня прОклятого коридора, не умолкали наши телефоны, семьи пропавших и погибших, взятых в плен, бросались к волонтёрам, словно веря, что вот эти точно помогут. Мы задыхались от бессилия, но обещали, обещали…Мы пытались искать и находили. Или не находили. И к поздней ночи, измученные чужой болью, доползали мы до кроватей и падали в темень без снов.Нас приглашали на телевидение. Мы вползали или влетали в студии, гримёры как-то затушёвывали синяки под нашими глазами, причёсывали наши взлохмаченные головы - и мы выходили к камерам, шарахаясь от громких криков и случайных хлопков.
Та студия встретила меня аккуратными мальчиками-ведущими с прилизанными лицами, подчёркнуто неаккуратными операторами, взлохмачивающими свои давно нечёсаные волосы и немытые бороды.Есть теория, что внезапная опрятность и аккуратность оператора обычно губит его же блестящее резюме и все необходимые рекомендации. Оператор должен быть неопрятен и нестрижен. Плохие зубы желательны. Первый закон телевидения и богемы.Телебогема приняла меня в свои холодные обьятия.Юный звукооператор, взмахивая жиденькой бородкой, не успевшей ещё загустеть по младости лет, дёрнул меня за блузку, облапил, влезая между трусиками и бюстгальтером, и укрепил на талии передатчик – страшное зло, обычно вздымающее предательским бугром тщательно выверенные туалеты гостей студии. Моя блузка не была исключением и тоже начала топорщиться и вздыматься. Стало понятно, что этот нарост под блузкой будет первым кадром, который поймает видеокамера.Мне кажется, это всемирный заговор звукооператоров и операторов видео – одни шлёпают тебе на тело чёрный ящик, успокаивая: «На камеру ничего не будет видно» - другие тут же ловят выпуклость на твоей талии и далее демонстрируют в эфир только этот ракурс.
Гримёр оказалась молодой и самоуверенной девочкой. Она тут же безапеляционно заявила, что такие губы теперь никто не носит. Я с ней согласилась – мои бледенькие синеватые полоски можно было назвать губами при большой фантазии и изысканном вожделении. Но когда она бросила смелые мазки ярко-розовой помады и начала яростно растушёвывать эту гадость, я уже не имела сил сопротивляться.С этим уродливым наростом на бочине, блистая ярко-розовыми губами, я и ввалилась в студию. Отдышалась, перевела дух и попросила водички.Водичку мне предоставили. И вскоре в студию впорхнули ведущие – парень и девушка. Они были такими молодыми и прекрасными, что я прекратила страдания по розовым губам и стала любоваться этой парой.Девушка была хороша неземной красотой. Её внешность не портил даже плотный слой телевизионного грима, хотя известно, что нет красоты, которую не смог бы испортить профессиональный грим. В студию влетала гримёр, то и дело подпудривая совершенные лица. Подпрыгивал звукооператор и поправлял нарост на моей бочине так, чтобы его обязательно и всенепременно было видно в камеру. Всё гудело и порхало вокруг меня, взрывая в и без того растерзанной душе такие когнитивные диссонансы, что я, с одной стороны, начинала яростно невидеть всё это прекрасное, тыловое, безмятежное – с другой же, не могла не улыбаться этому молодому, здоровому, опять же, безмятежному в своей прелести богемному содержанию. Душа у меня заныла и запросилась на фронт. Где всё просто и ясно. Где вот враг, а вот наши. И нет тылового бессердечия и нежелания хоть что-то знать о фронте. Холодной вежливости профессионального журнализма. И этого жлобского грима и ярко-розовых губ.Но тут девушка-ведущая улыбнулась мне так дружественно, словно мы были давно знакомы, а парень подмигнул – не дрейфь, мол, прорвёмся – что я внезапно успокоилась. И мой фронт словно вошёл в эту студию и расселся вокруг на корточках, развалился на притороченных к задницам поджопникам, кивнув сурово и по-свойски – давай, мол, вещай. Это тоже война.Мой фронт глядел на меня глазами, блестящими тем сухим блеском, который отшлифовывают ветер, пыль, отчаяние и невыплаканные слёзы. Кто-то из аудитории моего фронта глядел на меня пустыми глазницами, у кого-то вовсе не было лиц, снесенных выстрелом. Обгоревшие тряпки мультикама болтались на оторванных культях.И я улыбнулась моему фронту и начала говорить.Я говорила для них и для семей, которым уже некого ждать – но они всё равно будут ждать, не веря звонкам и похоронкам. Я отвечала на вопросы прелестных ведущих о пленных (их участь тяжела, но они живы и надо делать всё, чтобы обмены совершались), о раненых (госпитали полнились), об убитых… Нашей стороне ещё предстояло получать тела. И никто не знал, как надолго затянется этот страшный возврат.Но в основном я говорила о пропавших без вести. И тут вдруг девушка-ведущая повернула ко мне прекрасное лицо и резко задала вопрос.Я уже не помню, о чём она спросила – кажется, об идентификации тел. Но вопрос явно был не из заготовленных, выписанных на листах, лежащих перед ведущими. Вопрос этот она выпалила так, словно ответ на него сейчас был важен лично ей – и это был главный ответ в её жизни.Я начала говорить об анализах ДНК, о том, что создаётся база – и вдруг увидела, как лицо девушки поплыло. Задрожал подбородок, огромные глаза раскрылись ещё шире, удерживая слёзы.Я запнулась. Ведущий поспешно перебил нас, уводя разговор в другое русло, камера тоже дёрнулась и испуганно перескочила на ведущего, потом на меня…
Моё время закончилось. Пошла реклама между блоками. Оператор нёсся ко мне, нацеливая хищные пальцы под блузку. В студию входил следующий гость. Гримёр кудахтала вокруг ведущей, пытаясь промокнуть ей глаза и припудрить щёки. Та отмахнулась.- Скажите… Вы не встречали? – и назвала позывной.Я знала этот позывной. Вчера мне сказали, что он в списках погибших.- Нет. Не встречала. – твёрдо ответила я. – Но я наведу справки. Кто он вам?- Брат. – ответила она.Затем быстро написала на листочке свій номер телефона, ткнула мне его и повернула лицо к пуховкам гримёра, заодно прочитывая наброски вопросов следующему гостю и улыбаясь камере.Она была профессионалом.Потом я узнала точно. Её брат погиб в этом проклятом коридоре.Я шла по той студии к выходу и думала о том, как она пережила те дни – зачитывая новости об Иловайске, и каждую секунду думая о нём, погибшем? Выжившем? Пленном? Улыбаясь гостям студии и постоянно держа лицо в этой кажущейся безмятежности.Держа лицо…
… я входила в косметологическую клинику.Клиника выглядела дорогой и процветающей. Перечень услуг предлагал пациентам все реальные и нереальные пути к совершенству. Примеры липосакции демонстрировали безукоризненные бёдра, размеры груди выстраивались пленительным рядом, в самом конце перечня предлагался скромный нищенский ботокс.Я шла не за грудью или липосакцией и даже не за совершенством. Мне нужно было разобраться с одной старой, внезапно разросшейся опухолью, и именно к врачу, принимавшему в этот день, меня и направили. А поскольку меланома встречалась в семейном анамнезе, рекомендовали поторопиться.Врач был светило. Иногда хорошие дерматологи встречаются именно в косметических клиниках. Светилу подсвечивало ещё одно светило.Два врача, две светлых повести, оба мужчины и красавцы – интересно, кто-то слышал о пластическом хирурге, который не был бы красавцем?И оба тут же предложили мне операцию.- Нет-нет, скорее всего это доброкачественное. Но потом обязательная биопсия. Но это ведь стандартная процедура. – утешили они меня, увидев моё упавшее лицо.Ах, милые хирурги. Лицо держать я умела со времён первого приступа канцерофобии, который случился тридцать лет назад. Меня пугала операция.Меня пугало то, что мне на фронт через четыре дня, а как я на фронт, если я после операции? А ещё меня пугала просто операция.Я современный человек, я всё понимаю, я даже знаю, что я не одна в своих испугах – но представить, как в меня, родимую и такую привычную, вдруг начинают тыкать инородными железными штуками ужасного вида и ещё более страшного содержания – и я бледнела, слушая и кивая, слушая и кивая и держа, держа лицо из последних сил.Мои сопровождающие тихо улыбались, понимая, что происходит. Меня, убегающую от хирургов во всю силу своих молодых ног, затем старых ног, то-есть, всю жизнь – вдруг застали врасплох и прижали к стенке. Я рассчитывала на банальный лазер – а тут вдруг спешно готовят операционную. Позвольте, мы так не договаривались, зачем я это началаааааа – из последних сил сражался с врачами мой испуганный мозг, давая сигнал надпочечникам. Адреналин фонтанировал.Где-то уже готовилась операционная, мне рекомендовали не тянуть, и медсестра мягко, но повелительно тянула уже меня в сторону предоперационного бокса.Я трусила. Я трусила до дрожи, до слабости в членах. Если бы я была сейчас на фронте – можно было сказать, что я дрыстала. Но в этой стерильной клинике дрыстать явно было негоже – стало быть, я просто трусила.Меня раздели и выдали разовую операционную униформу. Затем ввели в операционную и уложили на стол. Включились лампы бессердечного света, кто-то набирал жидкость в шприцы, кто-то раскладывал инструменты.Стоп. Почему я боюсь? – сказала я себе.Стоп. ты ехала в Дебальцево во время обстрелов, ты мчалась по простреливаемой дороге к Водяному, ты бежала от мин, ты знаешь их свист и грохот разрывов – вот там бояться пристало. А здесь чего? Здесь ты в заботливых руках, тебе обещали, что не будет больно, и это тебе не районная поликлиника твоего детства, где страшная тётка в шиньоне, зубной врач, тоже сначала говорила, что не будет больно, а потом… лучше не вспоминать. Так вот – здесь тебе точно не будет больно.Мой фронт заржал в коридоре – в саму операционную он входить стеснялся.И я вдруг успокоилась и улеглась поудобнее на твёрдом этом столе. Я даже потребовала подушку. Мне хмыкнули, но какой-то стерильный валик принесли и подложили под затылок.И всё состоялось очень быстро и качественно.Светила лично резали и лично зашивали меня косметическим (я надеялась) швом. Я расслабилась и общалась.- Ну, вот. Теперь отправим образование на биопсию, а перевязки вы будете делать две недели. Здесь, у нас. – сказало мне одно светило, второе улыбнулось и кивнуло.Два врача, две светлых повести – вот в этом месте вы душу из меня и вынули. Как две недели? Почему меня не предупредили?- Как две недели? – заорала я так, что хирург уронил иглу. – Мне на фронт через четыре дня! Где я на фронте буду делать эти перевязки?Врачи переглянулись и задумались. Потом один спросил:- В каком секторе вы будете?И тут я удивилась. И вы меня поймёте – кто мог ожидать, что гламурные эти врачи имеют понятие о секторах.- Д, Л и М. – сказала я.- А отложить нельзя? – спросили врачи.- Нельзя! – отрезала я.- Так… Ну, перевязки через день. Вам нужно рассчитать маршрут так, чтобы через день вы были в Артёмовске и Мариуполе. Я договорюсь, вам сделают перевязки. – сказал один.- А я договорюсь в Лисичанске или Северодонецке. – сказал второй.И тут я удивилась ещё больше. Видите ли, они ведь не назвали города. Они назвали номера госпиталей. А номера уже автоматически сложились у меня в города.- Когда вы там были? – спросила тихо я.- Я в четырнадцатом. – сказал один.- Я в пятнадцатом. – сказал второй.Я сверила города и дороги. Выходило так, что этот врач мог принимать санитарку с ранеными, которая встретилась нам на пути, когда мы следовали к 31-му блокпосту. А второй мог делать операции в те дни, когда мы стояли во дворе госпиталя и ждали, что решат по нашим легкораненым, провожая взглядами окровавленные носилки с разорванными телами.Выходит, мы все были из одной команды. Вот тебе и тыл, вот тебе и гламур.И всё.С тех пор я не обобщаю. И, встречая посты от коллег «Людоньки, у нас війна! Опомнітєсь! Хватить жрать і відпочивати, поки ми тут на фронті» - я смотрю на них с улыбкой. Мне видится истерик, рвущий рубаху на груди – Данко, нирки рви, вони горітимуть!То-есть я смотрю в зеркало, там я, только три года тому назад.Я смотрю на них так, как смотрит обычно пожилой, много видевший и переживший, человек на глупость юности и тихо усмехается:- Молодость - это единственная болезнь, от которой человек всегда излечивается.Если, конечно, человек не погибает.А с такими истериками можно погибнуть запросто.Я перебираю посты коллег и вижу – старые волонтёры, те, кто идёт по этому пути с самого начала, кто пережил Зеленополье и Славянск, кто давно сжёг сердце в Иловайске и Дебальцево, а душу спалил в огнях Майдана – эти люди не кричат. А спокойно и деловито рассказывают о фронтовых победах или поражениях.Кричат те, кто пришёл обычно после мясорубок. Они обвиняют тыл в равнодушии столь регулярно, сколь регулярно тыл посылает им помощь.И знаете – я мало верю этим крикам. Это кричит истерика, необузданный вовремя ПТСР – и крики эти в любом случае неконструктивны.Я не верю в разборки – а ты в каком танке горел? А пули грыз? Это кричит тщеславие.Не верю я в заявления – а ты вообще что сделал для фронта? Или ты из диванной сотни? Это кричит глупость.Мой фронт не кричит. Фронт знает – кричащих и машущих руками не стоит воспринимать всерьёз. Кто знает – тот молчит.Обожжённый опыт тоже умеет молчать. И опыта такого я не желаю вам, новое поколение волонтёров, пришедшее уже на позиционную войну.Хотя – что это я. Возможно, старые и опытные тоже истерят. Возможно, молодые и непрошедшие огонь первого года войны, тоже могут быть разумными.Здесь ведь главное – не обобщать, верно?Как и с тылом. С нашим безмятежным на первый взгляд, но опалённым войной, тылом.Безусловно опалённым. Потому что такой огонь – он не может не достать даже мирный, нарядный и безмятежный Киев. Прислушайтесь. Присмотритесь. Спросите у людей, прежде чем кричать о своей уникальности.Так – конструктивно.И только так мы победим. Я в это верю.
примнедавно я прочла пост одного из моих светил. Одного из двух врачей, двух светлых повестей.«Пришла на приём дама. Липосакция. Достаточно дорогая операция. Во время подготовки к операции дама разоткровенничалась. Она из Донецка, приезжает в Киев на пластические операции. Ненавидит карателей. Считает, что украинские войска целенаправленно обстреливают города и сёла Донбасса.В операции отказал и выдворил из клиники.Возможно, я поступил некорректно с точки зрения врачебной этики – но я поступил правильно»