Из опубликованного. Космонавт Борис Волынов посетил свою родину
Сегодня весь мир празднует 55-летие первого полёта человека в космос. В этой связи предлагаем вниманию читателей материал журналиста Ольги Контышевой об иркутянине-космонавте Борисе Волынове. Этот текст вышел в апреле 2006 года в газете «Копейка».
Накануне Дня космонавтики областной центр посетил Борис Волынов. Мало кто знает, что человек, дважды побывавший за пределами атмосферы, родился и провел первые годы своей жизни в Иркутске.
Программа пребывания в Сибири оказалась у Бориса Валентиновича весьма насыщенной, но в перерыве между встречами корреспонденту «Копейки» удалось за чашкой чая пообщаться с прославленным покорителем космоса.
Борис Волынов не выглядит на свои семьдесят с небольшим. Невысокого роста, подтянутый, подвижный, улыбчивый, глаза горят. 30 лет пробыл в отряде космонавтов — нонсенс в мировой практике, с учетом того, что каждый год нужно подтверждать: к любой летной работе готов. Дважды побывал в космосе, и оба раза возникали нештатные ситуации. После первой аварии Волынова списали, но у него хватило сил, нервов и упорства добиться восстановления и снова оседлать околоземную орбиту. «Потому что я упертый, как все иркутяне!» — говорит о себе Борис Валентинович.
— Ешьте пирожное, я же знаю, что девушки сладкое любят, — улыбнулся Борис Валентинович и подвинул мне блюдце. — Так что вы хотите обо мне знать? Все, с самого рождения?
Тайшет24 в Telegram
Борис Валентинович Волынов родился 18 декабря 1934 года в городе Иркутске. Здесь училась в медицинском институте его мама.
— И я родился. Может, некстати, но все-таки.
Заметив мои удивленно поднятые брови, поясняет:
— Когда человек учится, ребенок всегда помеха. Выручила сестра, со мной сидела. Мама окончила институт и получила направление в город Прокопьевск. Так мы уехали из Иркутска.
Люди крылатой профессии
— Как я решил, что стану летчиком-космонавтом? — прищуривается Борис Валентинович. — А вот как. Прокопьевск — шахтерский город; металлургия — такая отрасль, где без риска и жертв не обходится. У нас, мальчишек, считалось, что профессия проходчика — того человека, который своими руками добывает ценности из-под земли, — самая почетная на свете. И все ребята хотели стать шахтерами, тем более что они зарабатывали тогда большие деньги.
Помню, напротив нас жил сосед-горняк. Его жизнь проходила так: с утра уходил в забой, поздно вечером возвращался, шел в баню, выпивал стакан водки, ел, на мой взгляд, за троих, ложился спать, утром опять что-то ел впрок и уходил в забой. Но в выходные или праздники он выгонял свою «Победу», гордо садился за руль, ставил ее возле дома, набивал полный салон соседских пацанов и девчонок, и мы ездили «за ящичком» в гастроном. Он заходил в отдел, где его уже знали, и говорил: «Доча, дай-ка мне ящичек!» Торжественно выносил ящик водки, ставил его в багажник, и мы возвращались обратно.
Я это к чему — он работал от зари до зари и мог себе это позволить. Поэтому все мальчишки стремились пойти в шахту, чтобы хорошо зарабатывать. В нашем классе на стене висел плакат с портретом Анатолия Серова, героя испанской войны, летчика. Поскольку в годы Великой Отечественной все мечтали стать героями, я начал много читать об авиации. Но, честно говоря, не думал, что меня возьмут. Мне тогда казалось, что летчики — это люди из других миров. Простому мальчишке казалось нереальным овладеть крылатой профессией.
Я спортом занимался: гимнастика, атлетика, стометровки, эстафета 4х100 — четыре раза не по сто грамм водки, а по сто метров. В те годы очень модна была комбинация «кольца в каче»: человек берется за кольца, его толкают только один раз, а дальше он сам раскачивается, а потом в мертвой точке отпускает, делает сальто и приземляется на ноги. Очень любили это дело. А девчонкам как нравилось! Так я в первый раз немного прикоснулся к воздуху.
Первые препятствия
— Я подумал — ведь мы, иркутяне, умеем рисковать, не правда ли? И решил поступать в летное. Мать была против моего выбора — врач-хирург, она работала в госпитале и прекрасно знала, что такое профессия летчика.
Мне было семнадцать, и я все же поехал поступать по комсомольской путевке. Военные пытались уговорить меня пойти в элиту авиации и стать штурманом. И в личном деле уже записали: «В штурманское училище». Долго со мной боролись, а потом я сказал: «Ну и ладно, я ухожу — и иду в горный институт, надоели вы мне». Тогда они испугались, у меня на глазах стерли слово «штурманское» и написали «летное». Говорю же — упертый я. Иркутянин.
Так Борис Волынов окончил сначала авиационную школу, а затем, в 1956 году, Сталинградское (ныне Волгоградское) военное авиационное училище летчиков. Затем служил в авиационных частях Московского округа противоздушной обороны (летчик, старший летчик), летал на самолете МиГ-17.
Космонавт Волынов: полет первый
Как-то Волынова вызвали к командиру полка. Перед кабинетом представитель особого отдела дал подписать Борису бумагу о неразглашении. У командира находился подполковник; стал спрашивать, нет ли у Волынова желания летать на технике более совершенной, чем самолеты, на больших скоростях и высотах, с риском для жизни. Летчик согласился и через полтора месяца отправился в Москву на медкомиссию. Проверка продолжалась 40 суток. Из пяти военных летчиков отобрали только Волынова.
Первый полет состоялся в январе 1969 года. С космодрома Байконур стартовал «Союз-5» с командиром экипажа Борисом Волыновым, бортинженером Алексеем Елисеевым и космонавтом-исследователем Евгением Хруновым. За день до старта на орбиту вышел корабль «Союз-4», пилотируемый Владимиром Шаталовым. 16 января впервые в мире на орбите состыковались два корабля. Также впервые Хрунов и Елисеев перешли из «Союза-5» в «Союз-4» через открытый космос.