История русской литературы. Ч. 1

Подлинным дебютом Гоголя в литературе стал сборник «Вечера на хуторе близ Диканьки», вышедший в 1831-1832 гг. в двух томах.

«Вечера на хуторе близ Диканьки» - явление литературы романтической, в них нет реального изображения жизни реальных крестьян. «Вечера» - это мир сказки, мечты, мифа, основанного на преданиях украинского фольклора и украинской экзотике. В «Вечерах» воплощен гоголевский идеал простой, нравственной и душевно красивой жизни человека, которым Гоголь мерит достоинства реальной общественной жизни человека, так разительно не соответствующей этому идеалу.

Следующим сборником Гоголя стал «Миргород» (1835), состоящий из четырех повестей - «Старосветские помещики», «Вий», «Тарас Бульба» и «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Замысел Гоголя заключался в том, чтобы типу пошлого самодовольства и пустоты противопоставить сильные, героические характеры, показать, каким может быть человек, каким он должен быть. Романтические и реалистические повести сосуществуют в «Миргороде», дополняя и объясняя друг друга.

Завершает сборник «Миргород» повесть о ссоре двух Иванов - одна из самых смешных и одновременно печальных повестей Гоголя. Комический эффект в повествовании вызван позицией рассказчика по отношению к двум героям, лишенных какого бы то ни было человеческого чувства. Наивный рассказчик расхваливает героев повести так, что эти похвалы в глазах читателя вызывают только смех и окончательно дискредитируют обоих Иванов. И только в самом конце рассказа звучит голос самого автора, произносящего пламенные слова: «Скучно жить на этом свете, господа!» Скука в мире Гоголя - постоянный символ пустоты и бездуховности человеческого бытия в целом.

Повести «Невский проспект», «Портрет», «Записки сумасшедшего» и написанные позднее «Нос» и «Шинель» вошли в историю литературы под названием «Петербургские повести». В цикле этих повестей в полной мере развернулся талант Гоголя-сатирика, создавший образ столицы Российской империи как средоточия социальных контрастов.

Но Петербург у Гоголя - это еще символ полнейшей бездуховности, раздробленности человеческой жизни, символ гибели самой человеческой души. Петербург - город-фантом, город-мираж, в нем господствует логика абсурда. Это город самообмана, и поэтому так заклинает Гоголь читателя в конце «Невского проспекта»: «О, не верьте этому Невскому проспекту. Все обман, все мечта, все не то, чем кажется!» В петербургских повестях много фантастики, но функция ее совсем не та, что в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» или даже в «Вие». Там фантастика - средство воссоздания поэтического мира, она фольклорного происхождения. Здесь же он выступает как злая сила, олицетворения искаженных человеческих отношений, неразумной жизни, построенной на нарушении нормальной, естественной логики. Фантастичен сам облик города: «мириады карет валятся с мостов. Тротуары неся под ним, кареты со скачущими лошадьми казались недвижными, . дом стоял крышею вниз, будка валилась к нему навстречу. ». В этом городе носы молятся в соборе, мертвые чиновники носятся по ночным улицам, собаки разговаривают не хуже людей и носов. Этим фантастическим событиям не удивляется никто из обитателей Петербурга, люди ослеплены злыми силами жизни, им кажется нормальным зло, засосавшее их, они его не видят. Увидеть же зло и ужаснуться ему способны лишь безумцы: художники Пискарев и Чертков, Поприщин, Акакий Акакиевич со своей «вечной идеей-шинелью». Гоголь, впрочем, не склонен по-романтически идеализировать безумие; в «Записках сумасшедшего» безумие обрисовано как клиническая болезнь Порищина; однако нормальный Поприщин - мелкий и ничтожный пошляк, а в своем безумии он оказывается способен на бунт, на человеческое прозрение, и в конце повести Гоголь отдает ему свои самые заветные образы и слова. Последняя запись его в дневнике полна высокого пафоса и трагизма: «Нет, я больше не имею сил терпеть. Боже, что они делают со мною! Они льют мне на голову холодную воду! Они не внемлют, не видят, не слушают меня! . Спасите меня! Возьмите меня! Дайте мне тройку быстрых как вихрь коней! Садись, мой ямщик, звени, мой колокольчик, взвейтесь кони, и несите меня с этого света! А вы знаете, что у алжирского бея под носом шишка?»

Безумие Поприщина сродни озарению гениального художника, вдруг открывшего для себя субстанцию национального духа - тройка, образы ямщика, колокольчика - как это все перекликается со знаменитым финалом «Мертвых душ»!

Также внешне ничтожен герой «Шинели» - самой последней по времени написания повести петербургского цикла. Акакий Акакиевич Башмачкин - бедная жертва и социального неравенства, и чинопочитания, вечный титулярный советник. Однако в его смиренных жалобах содержится для Гоголя очень важный смысл. Недаром выводит писатель в своей повести молодого человека, которому «долго потом среди веселых минут представлялся . низенький чиновник с лысинкой на лбу, со своими проникающими словами: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?», и в этих проникающих словах звенели другие слова: «Я брат твой».

Гоголь был убежден, что каждый человек, каким бы мелким он не казался, имеет право на понимание, сочувствие, уважение. Для Гоголя самое важное в человеке - его нравственное прозрение, независимо от того, к какому чину он принадлежит.

Комедия Гоголя «Ревизор». Обращение Гоголя к жанру комедии неслучайно, ведь ее жанровое содержание предполагает изображение явлений жизни с точки зрения их несоответствия идеалу. Гоголь утверждал, что «комизм кроется везде, что, живя посреди него мы его не видим, но если художник перенесет его в искусство, на сцену, то мы сами над собой будем валяться со смеху».

Таким образом, в основе всех драматических опытов Гоголя лежит комизм современной ему жизни.

Помимо «Ревизора», признанного шедевра гоголевской драматургии и одного из шедевров драматургии мировой, Гоголю принадлежат также пьесы «Женитьба», «Игроки» и драматические сцены «Утро делового человека», «Тяжба», «Отрывок», «Лакейская», возникшие на основе незавершенной ранней комедии «Владимир третьей степени».

«Ревизор» - первая и одновременно последняя комедия Гоголя: впервые опубликовав ее в 1836 г., автор делал в ней поправки и исправления вплоть до самой смерти. «Ревизор» вызвал также огромное количество авторских разъяснений и комментариев (1842-1846).

Хотя исходным импульсом комедии послужило желание «собрать в одну кучу все дурное в России . и за одним разом посмеяться над всем», ее художественный смысл гораздо шире и глубже.

Социальная и нравственная проблематика в комедии Гоголя, как всегда, совпадают. Вернее, социальное содержание комедии рассматривается под углом нравственности. Русская драматургия знала более сильные обличения и гневные выпады в адрес сильных мира сего, достаточно вспомнить Грибоедова. И тем не менее ни в одной из пьес русского театра окружающий мир не представлен таким страшным и уродливым. В комедии Гоголя не было ни любовной интриги, ни положительного героя (впоследствии Гоголь пояснил, что единственный положительный герой его пьесы - смех). Но в комедии Гоголя не было и героя в том смысле, в каком мы называем персонажа, ведущего центральную интригу пьесы. Недаром Аполлон Григорьев назвал интригу гоголевской пьесы «миражной». Это было связано с принципиальной новизной и парадоксальностью сюжета пьесы. Комедий о ловких пройдохах в русской драматургии 1-ой половины XIX в. было сколько угодно. В «Ревизоре» в роли ловкого плута-обманщика должен был бы выступить Хлестаков. Однако Хлестаков в пьесе Гоголя никого обманывать не собирался, он оказался плутом «поневоле». Городничий и чиновники вовлекают его в игру, побуждают его вести себя важно и раскованно, видя в нем «инкогнито проклятое». Все кульминационные события, определяющие ход комедии, происходят из стечения обстоятельств, а вовсе не согласно его желанию или плану. Хлестаков - только кажущийся, миражный центр действия пьесы, недаром Белинский указывал на ведущую роль мотива призрачности в развитии действия комедии. Внутренняя пустота делает поведение Хлестакова совершенно непредсказуемым: в каждый данный момент он ведет себя так, как «получается» - и так, как этого хотят от него другие персонажи пьесы. Безумное, алогичное вранье Хлестакова по сути глубоко соответствует веку несоответствия реальности истинным идеалам. Хлестаков - фигура общечеловеческая, но как раз время николаевской России создало для нее наиболее подходящую почву. Чиновники прекрасно видят, что он глуп, но высота его предполагаемого сана словно затмевает им глаза. В мире алогизма торжествуют мнимые ценности, мнимые цели. Поэтому каждый из действующих лиц пьесы несет в себе немало хлестаковщины - это составляет суть авторского замысла (так, например, городничий совсем по-хлестаковски мечтает о своей будущей жизни в Петербурге с высокопоставленным зятем). Потому и является Хлестаков главным героем, что его черты присущи каждому человеку в той или иной степени; они комичны лишь собранные воедино и выставленные на сцене.