научная статья по теме «СКЕПТИЧЕСКАЯ ШКОЛА» В РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.: ОФОРМЛЕНИЕ И ПЕРСОНАЛИИ История. Исторические науки

Текст научной статьи на тему ««СКЕПТИЧЕСКАЯ ШКОЛА» В РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.: ОФОРМЛЕНИЕ И ПЕРСОНАЛИИ»

КОНСТАНТИН БОРИСОВИЧ УМБРАШКО

доктор исторических наук, доцент (Новосибирск),

профессор, заведующий кафедрой Всеобщей истории, историографии и источниковедения Новосибирского государственного педагогического университета

«СКЕПТИЧЕСКАЯ ШКОЛА» В РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.: ОФОРМЛЕНИЕ И ПЕРСОНАЛИИ

В русской историографии первой половины XIX в. «скептическая школа» является одним из самых глубоких, интересных, но и сложных для изучения «историографических событий», поскольку стало в отечественной научной традиции первым историографическим явлением, в связи с которым условно можно говорить о формировании научной школы. Ее главой по праву считается профессор Московского университета Михаил Трофимович Каченовский (1775-1842). Как ни странно, научные взгляды этого историка и построения его «учеников» редко становились объектом специального изучения1. Вследствие этого на занятиях по отечественной историографии у студентов часто возникают сложности при выявлении персонального состава «скептической школы».

Ниже мы рассмотрим конкретные исторические труды ученых, которых можно включить в «скептическую школу». Но прежде обратимся к некоторым вопросам общего характера, позволяющим очертить круг персоналий более точно. Суть исторических построений «скептиков» можно свести к следующим тезисам. Племя варягов, представители которого Рюрик, Синеус и Трувор были «призваны» новгородцами на княжение, в этническом отношении являлось либо славянским, либо тюркским. Новгород основан не ранее Х1-Х11 вв. В XI в. на Руси не могло еще быть никакой торговли, ни внутренней, ни внешней. Название «русь» принадлежит южным славянским племенам, а не скандинавам; по свидетельству византийских источников, оно имеет азиатское происхождение. Договоры первых русских князей Олега, Игоря, Святослава с Византией являются поздними подделками. Русская Правда как свод законов возникла на основе понятий, занесенных в ХШ-Х1У вв. в Новгород ганзейскими купцами; древняя Русь не знала письменного законодательства, появившегося не ранее XIII в. Древняя Русь не имела собственного летописания. Летопись Нестора (ПВЛ) была создана не ранее XIII или даже XIV в., поскольку самый древний из сохранившихся списков - Лаврентьевская летопись, датируется 1377 г. История Древней Руси - это «баснословный» период, а подлинная русская история начинается с конца XII - начала XIII вв.

Новизна подхода «скептиков» к историческому процессу состояла в комплексности учета всех этих идей в историческом исследовании. К.Н. Бестужев-Рюмин считал, что «скептики» своим сомнением возбудили потребность более глубокого изучения исторических источников. Именно в первой половине XIX в. начинается широкое издание архивных материалов, введение в научный оборот новых источников по русской истории.

Но «скептический» взгляд на источники и древнейший период русской истории был лишь первой фазой исследовательского процесса, началом, направляющей линией, вектором дальнейшего исторического исследования. Один из самых интересных авторов «скептической школы» - Н.И. Сазонов писал: «Скептицизмом (в другом смысле) начинается всякая новая система, в какой бы то ни было науке; действительно, находят новую истину, прежде убедившись в необходимости сомневаться в том, что дотоле почитаемо было истиною; но скептицизм только начало! Новый взгляд на русскую историю, заступивший место слепой доверенности к летописям, не ограничивается оным. - Нет! Он указывает, каким образом, изучая отечественную историю в связи со всеобщею, должны мы стремиться к открытию нового, истинного представления всех минувших судеб на-

шего отечества»2. Судя по такому подходу, упрощать «скептическую школу» как историографическое явление нельзя, и необходимо уточнить ее персональный состав.

Какими были побудительные причины формирования «скептической школы»? Возникновение исторических школ и направлений некоторые авторы связывают с постепенным изменением способа чтения лекционных курсов в Московском университете, когда появлялась более узкая специализация, вследствие чего профессура уже не могла читать лекции на старый манер - по заранее известным иностранным учебникам. «Оригинальные научные подходы и концепции складывались непосредственно в ходе преподавания, а значит - интенсивно формировались влиятельные университетские научные школы во многих областях знания», - пишет современный исследователь Д.П. Бак3. Но новые учебные пособия, которые могли бы заменить старые иноязычные, появлялись с некоторым запозданием, и в 1830-х гг. студенты вынуждены были составлять «журналы» лекций, которые писались поочередно всеми студентами курса. Это прообраз будущих литографированных курсов, о которых в это время «и помину не было», поскольку студенты были вынуждены записывать только устную речь профессора. Этот трудный процесс приносил «массу добра». Как вспоминал И. А. Гончаров, «стенографии не было, следовательно, надо было схватывать общий смысл каждого периода и сжато излагать на бумаге». Поэтому, «легко понять, как такая умственная гимнастика должна была изощрять соображение, развязывать ум и перо»4. «Развязывание ума и пера» и стало, на наш взгляд, одной из причин формирования «скептической школы».

Другой причиной, несомненно, стало широкое знакомство студенческой аудитории с русским переводом «Нестора» А.Л. Шлецера. Исторический «скептицизм» вообще, по мнению Шлецера, питается отсутствием иностранных, в частности византийских, сведений о ранних событиях русской истории. «Дерзкий исторический скептицизм, - писал знаменитый исследователь русских летописей, - мог бы возбудить другое сомнение тем, что византийцы ни слова не говорят о сем пришествии (речь идет о "призвании" варягов. - К. У), которое впоследствии сделалось, именно для них, отменно важным». Это обстоятельство автор объясняет тремя причинами: во первых, тем, что византийцы вообще мало знали о северных странах, отделенных от Византии хазарами, «даже и Киев был еще им неизвестен». Византийцы впервые узнали о руссах только примерно в 931 г., «не прежде как преодолев первых (понтских) руссов, спустя 80 лет после того (около 931 г.) узнал Константинополь новейших и позднейших киевских руссов». Во вторых, «точно в то же время, когда основалась русская держава, прерывается византийская история». В третьих, «сомнение возбудил бы Вольтер тем, что имя второго брата Синеуса, кончится на ус!»5.

Главной же причиной оформления «скептической школы», по нашему мнению, стали труды самого М.Т. Каченовского. Его первые научно исторические статьи появились в 1809 г., когда был опубликован русский перевод первого тома шлецеровского «Нестора», и в этих статьях заметно существенное влияние «критических приемов» Шлецера. Необходимо также отметить, что «представитель положительного направления (выделено нами. - К. У.) в нашей историографии» (термин В.С.Иконникова «положительное направление» является в данном случае антиподом «скептической школы») С.М.Соловьев стал защитником не только Шлецера6, но и Каченовского7. Причем, по мнению В.С. Иконникова, из учеников Каченовского не только С.М. Соловьев был «до известной степени» его последователем, но с таким же уважением относились «к мало понятному в свое время скептицизму Каченовского и другие его ученики, представители русской юридической науки - К.Д. Кавелин, П.Г. Редкин, археографы (Я.И. Бередников) и археологи (Н.Н. Мурзакевич)»8. Многие здравые мысли и идеи М.Т. Каченовского в основе своей «вполне справедливы», «везде Каченовский себе верен». Но в силу плохой степени изученности древнейшего периода русской истории вообще и источников этого периода в частности, по мнению К. Д. Кавелина, между главной мыслью и ее конкретным выполнением произошла «несоответственность». Русская история «и теперь еще лес, в котором

очень легко заблудиться», - заметил историк по поводу историографической ситуации первой половины XIX в.9

Но говорить о «скептической школе» как о каком то четком, хорошо структурированном, возобновляющемся и повторяющемся явлении не приходится. К примеру, Н. Стрекалов, написавший статью об И.Н. Болтине вполне в скептическом духе, опубликованную в «Ученых записках Московского университета» в 1835 г. с пояснением: «из класса профессора Каченовского»10, в 1836 г, опубликовал в том же издании магистерскую диссертацию по всеобщей истории «Характер древней и новой истории» «из класса профессора Погодина»11. С.М. Строев, считавшийся современниками одним из самых талантливых и верных последователей Каченовского, также писал работы и «по классу профессора Каченовского», и «по классу профессора Погодина».

Это обстоятельство можно объяснить ходом учебного процесса в университете. Однако противостояние двух профессоров к этому времени становится вполне очевидным не только для университетской сферы, но даже для обывателей, следящих за историографической полемикой по периодическим изданиям, и подобная «неверность» выглядит странной и непонятной, если считать «скептическую школу» классическим научным историографическим направлением, школой. Но все становится на свои места, если вспомнить об условном, полемическом, журналистском характере этого названия, закрепившегося в научной сфере только благодаря использованию в обобщающих историографических трудах. Таким образом, для «скептической школы» как научного историографического направления характерна нечеткость, неструктурированность, рыхлость.

При этом проводить четкую разграничительную линию между «скептическими» трудами самого Каченовского и «трактатами» его учеников по Московскому университету, видимо, не стоит. Последние чаще всего писались по лекциям профессора и часто почти дословно воспроизводили целые фрагменты лекций, поэтому по трудам «учеников» можно не косвенно, а напрямую судить об исторических взглядах самого М.Т. Каченовского. Косвенным доказательством нашего предположения является тот факт, что большинство трудов «скептической школы», опубликованные, к примеру, в «Ученых записках Московского университета», имеют подзаголовок: «Сообщено от проф[ессора] Каченовского». Причем

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.