ГОСУДАРСТВА ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ 4 часть

Первым ведущим, элитарным племенем были борили (по другим источ­никам, ельборили), из числа которых из поколения в поколения выходили кыпчакские ханы. Семантика термина борили связана со значением «волк». В исторической и этнографической литературе широко известны культ волка, как легендарного родоначальника ряда тюркских этносов и тотеми- ческая роль волка на ранних ступенях развития тюркских племен. Борили (ельборили) были древнетюркским племенем центральноазиатского про­исхождения. Второе — токсоба, также причислявшееся к элитарным пле­менам со значением «девятиплеменные». Далее идут иетиоба, т. е. семи­племенные (семиродцы), затем племя дурут (дуртоба), означавшие «четы­рехплеменные». Пятым племенем упоминаются аль-арс, которые сопостав­ляются с асами, иранским племенем, родственным аланам. Судя по всему, отдельные группировки тюркизированных асов (арсов), обитавших по со­седству с Аральским морем, вошли в состав кыпчакских племен. Дальше следует племя бурджоглы, составившее наряду с другими верхушку кып- чакского общества в южнорусских степях, а в Египте, выдвинувшие из своей среды династию султанов-мамлкжов. Седьмым указывается племя манкурог- лу, по всей видимости, относящееся к одному из кимекских племен. По сведе­ниям ряда источников в стране кимеков находились горы Манкур. Название гор, как тотем, очевидно, было закреплено за отдельной группировкой .кон­федерации кимеков. Последним крупным племенем отмечается племя имек — то же самое, что по многочисленным письменным источникам мусульман­ского круга, тюркоязычный этнос кимек. Начиная с XI в., по существу после падения Кимекского каганата, название кимек в письменных памятниках боль­ше не упоминается, оно полностью уступило место своей диалектной форме имек. Теснейшие этнополитические и этнокультурные связи кыпчаков ииме- ков достигли такого уровня консолидации, что в эпоху Махмуда Кашгари (XI з.) имеков называли кыпчаками, хотя последние со: навали себя другим под­разделением. В контексте рассматриваемого списка племен ад-Димашки при­води относительно имеков замечание следующего содержания: «а они (имек) уже стали хорезмийцами» 1 ю . Возможно, что здесь имеется в виду прежде всего контингент 10-тысячного войска имеков замечание, находившихся на службе у дочери имекского хана — Теркен-хатун, жены Хорезмшаха Текеша.

Среди мелких подразделений первым назван этноним таг. Судя по древ­ним огузским преданиям, племя таг было огузского происхождения. Затем упоминается древнебашкирское племя - башкурт, отдельные группиров­ки которых в X в. расселялись в Приаральских и Прикаспийских степях. Вслед за этим отмечается этноним куманлу, т. е. племя куман + — лу (аф­фикс обладания или отношения) 111 . Очевидно, это те группы куманских племен, которые остались на территории Казахстана после переселения их основной массы в Восточную Европу. Далее значатся два племени: база- нак(баджанак) и баджна, входившие вместе с башкуртами в печенежский союз племен. В первой половине IX в. они потерпели поражение от союза огузов, кимеков и карлуков и вынуждены были вслед за этим в основной своей массе мигрировать из области Аральского моря, Эмбы и Жаика (Ура­ла) на запад. Как свидетельствуют письменные источники, отдельные под­разделения означенных трех тюркоязычных племен остались в Западном Казахстане и вошли в состав объединения кыпчаков. После этого упоми­наются карабориклу, также относящиеся к печенежским племенам При- аралья. По семантике это племя совпадает с названием племени каракал­пак. Затем следует племя уз, собственно огузы, ибо таковым было их на­родное произношение. Последним племенем в составе кыпчаков отмечен этноним джортан (шортан). Семантика этого слова в значении «щука» ука­зывает на тюркскую его основу.

Следовательно, в конфедерацию входили племена: кимекские (имек, манкуроглу), огузские (уз.и таг), печенежско-башкирские (башкурт, бад- жанак, баджа), асскис, куманские (куманлу, бурджоглу (?) и джортан) и собственно кыпчакские (борили/ель-борили, токсоба, иетиоба и дуртоба), выделение которых имеет принципиальное значение, в особенности при рассмотрении вопроса о путях формирования кыпчакской этнической об­щности.

Структура теменного состава конфедерации кыпчаков, относящаяся к XI—XII вв., со всей очевидностью указывает, что она была сложной и неоднородной. Кыпчакская конфедерация вобрала в себя, помимо собст­венно кыпчакских, тюркоязычные кимекские, куманские, печенежские, древнебашкирские, огузские племена, а также тюркизированные элемен­ты ираноязычного этнического пласта. Это уже социальные организмы, подверженные иерархии и соподчиненности. На основе консолидации и интеграции, очевидно, шел переход от союза родственных кыпчакских пле­мен к кыпчакской народности. Кыпчаки на стадии формирования народ­ности, организованные в государство Кыпчакское ханство, оказались в ряде случаев способны распространиться на огромные площади, ассимилируя подвластное им население.

Помимо перечисленных племен в формировании кыпчакской об­щности приняли действенное участие многочисленные племена канглы, компактные группы которых во второй половине Xi I в. образовали эт- нотерриториальное объединение в пределах НижнеГ Сырдарьи и При- аральских степей. В вопросе о возникновении этнонима канглы в ис­следовательской литературе существует несколько мнений. Ряд иссле­дователей отождествляют канглы с кангарами (элитарное племя пече­негов). Наряду с этим существует гипотеза, по которой канглы рассмат­риваются как результат ассимиляции части печенежских племен кып- чаками. Имеется и третье положение, сводящееся к тому, что этноним канглы связывается с завоеванием кимекско-кыпчакскимп племенами древних печенежско-огузских племен на Сырдарье и в Приаралье. От­меченные научные предположения о сравнительно позднем, в XI в., появлении этнонима канглы становятся трудно объяснимыми с учетом факта об упоминании этнонима кара-канглы (или кара-канглыг) во вто­рой половине IX в. уйгурскими послами в регионе Алтая, по соседству с басмылами, токуз-гузами и карлуками" 2 . В цикле исторических преда­ний об Огуз-хане канглы наряду с кыпчаками, уйгурами, карлуками называются в качестве древнейших тюркских народов. В качестве пер сонифицированного этнонима имя канглы упоминает в XI в. Махмуд Кашгари: «Канглы — имя великого человека из кыпчаков» 113 .

Вместе с тем, в этнический состав кыпчаков вошли такие тюркоязыч­ные племена как уран, пришедшие в X в. на территорию Казахстана из Восточного Туркестана, затем баят, равно как азкиши и тюргеши. Появле­ние двух последних племен в XII в. в Причерноморье, скорее всего, было связано с передвижением туда кыпчакских племен, а вместе с ними азки- шей и тюргешей. Одним из этнических компонентов кыпчаков были также карлуки, чип [ли, каи.

Формирование кыпчакской народности на территории Казахстана сти­мулировалось процессом нивелировки этнокультурных признаков, чему содействовали этническая территория, однотипность форм хозяйствова­ния, система общественных отношений и общность языка. Тесное взаимо­действие кыпчаков с различными этническими группами сказывалось на их этнической общности. Со все растущим политическим весом кыпчаков многие племена и этнические группы, сознавая свою принадлежность к единому этносу, принимали этноним кыпчак и стали сами себя называть кыпчаками. Однако завершающий этап формирования кыпчакской народ­ности был прерван монгольским нашествием.

Как этнос, кыпчаки сыграли значительную роль в этногенезе казахов. Имеются все основания считать, что само слово «казак» возникло в регио­не обитания кыпчаков. Первоначальный ареал распространения термина «казак» был связан с восточным Дешт-и Кыпчаком, иначе территорией со­временного Казахстана. Появление слова «казак» в данном фонетическом составе А. Н. Самойлович априори относил к XI в. П4 Следует отметить, что историография вопроса о возникновении и происхождении этнонима «казак» включает целый ряд порой контрастирующих мнений ученых. Од­нако однозначного ответа на эти важнейшие и актуальные проблемы в науке пока нет. С методологической точки зрения следует отличать историю и время образования казахской народности от появления в источниках эт­нонима казак.

Что касается первого, не вызывающего сомнения, упоминания термина к: >ак, то оно находится в старокьшчакском сочинении (тюркоарабском словаре), составленном в 1245 г. в кыпчакской среде государства Мамлю­ков Египта. В нем слову казак продается значение «свободный, скиталец» 115 . Данная семантика позволила считать, что первоначально в термин казак вкладывался социальный смысл и он означал человека, как правило, не наследовавшего отцовское хозяйство (в условиях тюркского общества, в рамках так называемого минората - обычая, по которому основным на­следником имущества отца был младший сын,, а старшие выделялись в от­дельные хозяйства; обычно старшие сыновья, которые временно поквдали свой род, племя, общину и добывали средства к существованию участием в военных предприятиях). Правомочно также полагать, что возникновение понятия казак относится ко времени более раннему, нежели XIII в., одна­ко никаких прямых данных, уточняющих хронологию, пока не обнаруже­но. Впрочем, на этот счет имеются косвенные данные в письменных ис­точниках.

Казакование, как институт, носило всеобъемляющий, стадиальный ха­рактер. Оно имело место как в среде тюркских племен, так и в обществах

арабского Востока (са'лук), Западной Европы (норвежские викинги), Руси (бродники) и т. д. И в каждом случае наблюдалось терминологическое свое­образие при единой сущности этого социального явления.

Весьма интересные сведения для характеристики и времени функцио­нирования института казакования содержатся в сочинении арабского гео­графа X в. Ибн ал-Факиха, в сюжете, связанном с рассказом огузского царевича Балкика Ибн Джабгу, следующего содержания: «Один из моих предков, говорит Балкик, рассердился на своего отца, который был в то время царем, и отделился от него. Он избрал себе в спутники своих клиен­тов, дружинников и других, из тех, кто любил разбойничество (са'лук)»" 6 . Это, пожалуй, классическое описание казакования было связано с исто­рией огузских правителей джабгу на нижней Сырдарье, историческая кан­ва которой, по опосредованным показаниям, определенно датируется IX веком. Ибн ал-Факих не приводит огузского синонима арабскому терми­ну казакования «са'лук». Имя действия которого - «са'лука» означало у бедуинов людей бедных и предприимчивых, не находивших себе места в племени и поэтому составлявших отряды и отправлявшихся искать счастья путем разбоя. При терминологическом своеобразии, однако, рельефно об­наруживается совпадение по содержанию института казакования в двух различных (огузском и арабском), но однотипных кочевых обществах.

С большим основанием, судя по всему, можно утверждать, что Ибн аль- Факих использовал арабское слово «са'лук» вместо термина «казак». По­нятие «казак», как будет показано ниже, имевшее место в огузско-турк- менском обществе IX—X вв., было опосредовано кыпчакской средой. Такая посылка проистекает не только из объективного факта теснейших много­вековых этнополитических и этнокультурных взаимосвязей огузов и кып- чаков, в результате которых сложилась генетическая, языковая, социаль­ная и хозяйственно-культурная близость, но и основывается на дополни­тельных материалах письменных источников. Так, в среде хоросанских туркменов XIII в. в составе антропонима отмечен термин «казак». На коло­фоне одной рукописи библиотеки «Данишкеде-и Маккул-у Манкул» ясным почерком написано: («Эту рукопись приобрел Билял бин Жабраил бин Мухаммед Али ат-Туркмани ал-К,азаки, год 660 хиджры») 117 , т. е. 1262 г. В этом личном собственном имени слово «ал-К,азакц» следует восг рини- мать, очевидно, в качестве нисбы в парном сочетании с другой нисбой, указывающей на этническую принадлежность туркмена. Факт совмеще­ния термина ал-казаки с этнонимом туркмен дает достаточное основание для констатации того, что данное понятие не носило социального значе­ния, как в случае вкладывания в термин «казак» социального смысла в кып- чакско-арабском словаре Египта, а имело этнический оттенок. Сочетание в собственном имени двух нисб (ат-Туркмани и ал-Казаки), указывающих на этнические признаки, не является чем-то исключительным и уникаль­ным. В письменных трудах того времени имеются примеры фиксации в одном имени двух различных этнонимов, напр. Сайф ад-дин Канкар ат- Турки.

В рассматриваемом личном имени Билял бин Жабраил бин Мухаммед Али ат-Туркмани ал-К,азаки, несомненно обнаруживается преставитель кыпчакских казаков, выходцев из восточного Дешт-и Кыпчака в обществе хоросанских туркмен. Примечательно, что для туркмено-огузской среды не присуще фонетическое установление термина в форме ал-казаки, на­против, для них закономерен термин в написании «ал : казахи», т. е. буква «К» в третьем слоге слова «ал-казаки» в силу характерных для них фонети­ческих норм заменяется на звук «х». Казаки (казахи) в регионе Хорасана составляли определенную группу, судя по тому как в последующее время в письменном документе «Вакф-наме» Рашид ад-дина Раб-и Рашиди, отно­сящемся к хорезмийско-хоросанской переписке, встречаются имена «каза- хлу», «казахлар», которые имеют несомненную этническую окраску.

Изложенный материал позволяет сделать заключение о бытовании в XI- XII вв. в обществе кыпчаков восточного Дешт-и Кыпчака этносоциальных группировок под названием «казак». Впрочем, из сказанного не следует вывод о сложении в предмонгольское время казахской народности. Меж­ду тем ясно другое. Консолидация в XI - нач. XIII вв. кыпчакских племен, обитавших как в степной зоне, так и земледельческих оазисах с поселения­ми и городами, и представлявших в рамках нескольких хозяйственно-куль­турных типов целостную и единую систему жизнедеятельности их общест­ва, была важнейшим этапом в сложении казахской народности. На базе развития этнических процессов в Кыпчакском ханстве XI-XII вв. склады­вается этническое ядро казахского народа.

Этническая территория кыпчаков. Процесс формирования этнической территории кыпчаков самым непосредственным образом связан с выявле­нием основного ареала расселения этноса.

В начале XI в. обширная территория, находившаяся под властью ки- мекского кагана, полностью перешла в руки кыпчакской знати во главе с ханами из династийного рода ель-бори. Кочевья кимекских племен, как известно, занимали обширные земли: от Алтая и Иртыша на восто­ке до Итиля и Южного Урала на западе, от Кулундинской степи на севе­ре до оз. Балхаш и Джунгарского Алатау на юге. Политическое возвыше­ние кыпчакских ханов было сопряжено с их продвижением в юго-за­падном направлении, завершившемся включением области средней и нижней Сырдарьи, Приаральских и Прикаспийских степей в пределы Кыпчакского ханства. Правителями присырдарьинских городов стала кыпчакская аристократия.

Относительная централизация и единство кыпчакских ханов во второй половине XI — начале XII вв. способствовали дальнейшему продвижению кыпчакских племен в сторону Хорезма, а также в районы северо-западно­го Семиречья и Южного Казахстана. В начале второй половины XI в. кып- чаки закрепились на Мангыстау и Устюрте, где совместно с ними кочевали оставшиеся группировки огузских племен (кечат и чаграк). На «Малой карте» ал-Идриси отмечено географическое название «Степь кыпчаков» (Сахра ал-кыфчак). Этот этнотопоним был помещен между Каспийским и Аральским морями, что указывает на исторические реалии, относящиеся ко второй половине XI в. Относительно исторических карт, как ценнейше­го источника, следует сказать, что картографическое изображение, в част­ности, этнонимии дает наиболее четкое выделение сущности отражаемых объектов или явлений. Метод сопоставления географических средневеко­вых карт позволяет выделить между этими картами различия, которые от­ражают результаты процессов географии расселения за соответствующий период времени.

Наиболее успешными оказались кыпчакские, совместно с куманскими племенами, продвижения в западном направлении от Итиля (Волги), в ре­зультате которых огузы и печенеги были вытеснены с обширной степной полосы от Итиля до Днестра, где расселились кыпчакские и куманские племена.

Начальные этапы движения кыпчаков на запад нашли отражение на гео­графической карте Махмуда Кашгари, на которой места их обитания пока­заны к западу от Итиля и на северо-запад от Каспийского моря (Бахр Абис- кун). Сама река Итиль средневековым ученым отнесена к стране кыпча­ков. Впрочем, область Саксина, с одноименным центром на нижней Волге сохраняла самостоятельность, пока в первой половине XII в. кыпчаки не покорили ее.

Очевидно, ко второй половине XI в. относятся также данные истори­ческой карты, помещенной в сочинении «Аджаиб ал-махлукат» Закарии Казвини (XIII в.), на которой кыпчаки расположены восточнее русов, чьи области компактного расселения находились в то время в пределах Цент­ральной России. Согласно карте ал-Мустауфи (XIV в.) кыпчаки локализо­ваны между булгарами на Итиле (Волга) и черкесами, обитавшими на Се­верном Кавказе, что также позволяет датировать эти сведения второй по­ловиной XI в. 118

Кыпчакские ханы расширили на юге пределы своего государства, до­стигнув окрестностей Тараза, где возвели пограничное с Караханидами укрепление Кенджек Сенгир. Естественной границей между центральным Дешт-и Кыпчаком и уделами правителей государства Караханвдов явля­лись оз. Балхаш и озера Алакольской котловины. Восточные рубежи кып­чаков охватывали в XI в. правобережье Иртыша и склоны Алтайских гор. Махмуд Кашгари локализует имеков (кимеков) в бассейне Иртыша, на их основной древней территории, которая носила название «имекские степи». В XII в. кыпчакские племена на Алтае граничили с найманами, канглы и кереитами.

На северо-востоке кыпчаки были связаны с саяно-алтайским очагом цивилизации и культуры, носителями которой были кыргызы, хакасы и другие племена. Северные границы кыпчакского ханства проходили по лесостепной зоне, отделяющей просторы казахстанской степи от Западной Сибири. На северо-западе кыпчаки вступали в этнокультурный и полити­ческий контакт с населением Поволжья и Приуралья. Взаимодействие кыпчакских племен с миром древних булгар и башкир развивалось во вто­рой половине XI - начале XIII вв. преимущественно в направлении кып­чакского языкового и культурного влияния 119 . Между тем, до середины XI в. башкирский язык, по определению Махмуда Кашгари, был наиболее близок кимекскому языку. В эпоху возвышения кыпчаков процесс кыпча- кизации контактирующих этносов шел по восходящей линии.

Этническая территория кыпчакских племен в пределах их этнополи- тического объединения была относительно стабильной за исключени­ем их юго-западных рубежей, где, начиная с 30-х гг. XII в., довольно активную политику стали проводить Хорезмшахи. Представители динас­тии Хорезмшахов прилагали максимум усилий за обладание южным Приаральем, присырдарьинскими городами и Мангыстау, которые на­ходились в руках кыпчакских ханов. Хорезмшаху Мухаммаду удалось приобщить к сфере своего влияния присырдарьинские владения кып- чаков, а также покорить южную резиденцию их ханов город Сыгнак. Эти победы совпали со временем наибольшего возвышения государства Хорезмшахов, предъявлявших свои притязания на первенство в огром­ном мусульманском мире. Однако дальнейший ход противоборства кып- чакских ханов с Хорезмшахами был приостановлен надвинувшейся с востока грозной монгольской силой.

Кыпчакские племена XI—XII вв. согласно сведениям письменных му­сульманских источников были самыми многочисленными из всех тюркоя­зычных народов, а область их расселения самая обширная. Тем самым сре­дневековые авторы указали на важную сторону общественной и социаль­ной жизни номадов — наличие иерархичности этнических обществ. Ие­рархии этносов соответствовала иерархия их этнических территорий. По силе и мощи кыпчаки в рассматриваемую эпоху были первенствующими в Центр&чьной Азии.

На территории Казахстана кочевья кыпчаков находились по Ил иму и Тоболу, по Нуре, Илеку и Сары-Су. С зимовок на Мангыстау и Устюрте группировки кыпчаков на лето уходили в долины рек Эмба, Сагыз, Уил, Хобда, Жаик (Урал), с северного побережья Каспийского моря откочевы­вали на лето в долины рек Итиль, Малый и Большой Узени и в предгорья Южного Урала. Об исторически сложившихся кочевых путях кыпчаков свидетельствуют данные арабского географа ал-Омари: «Ханы кыпчаков проводят зиму в Сарае, летовища же их, как и некогда летовшца Турана, находятся в области Уральских гор» 120 . Значительные группы кыпчакских племен зимовки проводили в Приаралье и присырдарьинских областях, а летом уходили на север и в центральные районы Казахстана. Но не всюду они составляли большинство населения. Так, на Иртыше компактно оби­тали имеки (кимеки), в Приаралье располагались кочевья многочислен­ных племен канглы, а между Жаиком и Итилем расселялись значительные группировки куманских племен. Совместно с кыпчаками Западный Казах­стан населяли оставшиеся группы огузских и печенежских племен, на ниж­ней Сырдарье и Мангыстау кочевали отдельные группировки туркмен, на востоке этнической территории — найманы, кереи и аргыны, а на юге Казах­стана обитали представители кочевыч и полукочевых племен имеков, кар- луков, чигилей, уран, каи.

Укрепление этнического самосознания обычно сочетается со стремле­нием членов этноса к собственной территории и государственной органи­зации, которые также обеспечивают обратную связь — устойчивое сущест­вование этноса.

Теснейшая связь между территорией и этносом, который заселил и хозяйственно освоил эту территорию, хорошо осознавалась ее населе­нием. Убеждение кыпчаков в исторических правах на территорию их обитания было зафиксировано внешними наблюдателями через поня­тие Дешт-и Кыпчак («Степь кыпчаков»), обнимавшее земли от Алтая до Итиля. В Дешт-и Кыпчаке по существу была запечатлена этническая территория кыпчаков.

Хозяйство. Основной хозяйственной деятельностью кыпчаков было скотоводство. Из письменных средневековых источников узнаем, что кып­чаки разводили лошадей, овец, коров, быков, верблюдов. В составе стада у кыпчаков преобладали лошади и овцы, более приспособленные к зимнему выпасу.

Важное значение в их скотоводческом хозяйстве имело овцеводство, быстро восполнявшее запасы мяса и жира. Овца давала также шерсть и овчину, из которой изготовляли теплую одежду. Кыпчаки разводили две породы овец. Значительная их часть была безкурдючная, имевшая неболь­шие хвосты, но прекрасно приспособленная к длительным перекочевкам. Наряду с этим имелись курдючные овцы; они сравнительно хорошо пере­носили предвесенний недостаток в корме.

В условиях кочевого быта лошадь считалась ценнейшим животным, благодаря исключительной подвижности и выносливости, позволявшей осваивать отдаленные пастбища, служила на войне и в облавной охоте. Поэтому особое внимание кыпчаки уделяли разведению лошадей, кото­рые находились исключительно на подножном корму. «Особенности этой степи (Дешт-и Кыпчака) заключаются в том, что растения ее служат скоту вместо ячменя, такой особенности нет у других стран. Вот почему в ней много скота» отмечает арабский путешественник Ябн Баттута 121 . Богатст­во лошадьми всегда составляло экономическую основу власти у скотово­дов.

В отдельных письменных памятниках имеются свидетельства о нали­чии в стране кь ттчаков многих скотоводов, которые владели десятью тыся­чами прекрасных лошадей. На территории расселения кыпчакских племен в Центральном Казахстане в курганных погребениях отмечаются две по­роды лошадей - рослые верховые кони с небольшой головой и тонкими ногами, кости этой высокой породы встречались в богатых погребениях тюркоязычной знати. А также невысокие, с массивной головой, толстой и короткой шеей, очень выносливые и неприхотливые верховые животные.

Кыпчакские лошади очень высоко ценились, на них был большой спрос в сопредельных и отдаленных странах. Так, лошади, вывозимые из Дешт-и Кыпчака в Индию, продавались по «сто динаров серебром» за рядовую ло­шадь, хороший же конь стоил 500 и более динаров 122 .

Степная тюркская лошадь была хорошо приспособлена к местным при­родным условиям, характеризовавшимся резким континентальным клима­том, отличалась обильной молочностью и х< юшими мясо-сальными каче­ствами. Кыпчаки предпочитали конину говядине и баранине, а из молока кобылиц изготовляли отменный, здоровый напиток - кумыс.

По сведениям письменных источников, в кыпчакском обществе уделя­ли внимание повышению видового качества верховых животных. Разводи­ли породистых лошадей как тягло, источник питания и для верховой езды. На этом поприще многовековой опыт поколений позволил достигнуть зна­чительных результатов. Так, лошади в зависимости от их принадлежности к одной из многочисленных родоплеменных единиц отличались своей ори­гинальной мастью. Подчас названия тех или иных племен определялись по масти лошади. В этом отношении примечательно то, что в состав западно- кыпчакского объединения входило племя «буланолошадников» (кулабаог- лы). Уместно также привести в качестве примера факт дарения в 1223 г. монгольским полководцем Джучи своему отцу Чингиз-хану 20 тысяч бе­лых кыпчакских коней, пригнанных из Дешт-и Кыпчака 123 . Ценная инфор­мация о хозяйственной деятельности кыпчаков, связанной с эмпиричес- кой селекцией, раскрывает один из основных механизмов в развитии про­изводительных сил кочевого скотоводческого общества.

Наряду с овцеводством, коневодством кыпчаки занимались разведени­ем крупного рогатого скота, но в количественном отношении его было гораздо меньше. Коровы и быки не могли передвигаться на дальние рас­стояния во время кочевок. Этот факт свидетельствует о полукочевом об­разе жизни определенных групп кыпчакских племен с постоянными зи­мовками. Этнографические исследования показывают, что коров содер­жала, в основном, беднейшая часть кочевников. Крупный рогатый скот нередко служил тягловой силой. Ибн Баттута отмечает, что кыпчаки впря­гали в арбы лошадей, вместе с тем добавляя, что «возят их (арбы) также волы и верблюды, смотря по тяжести и легкости арбы» 124 .

С продвижением кыпчаков в районы Западного Казахстана отдельные их группировки стали заниматься верблюдоводством. В местах песчаных и бесплодных верблюд был самым выгодным и удобным домашним живот­ным.

Для прокормления скота требовались огромные пастбища, и кочевки кыпчаков осуществлялись по определенным веками, установившимся ма­ршрутам. В традиционную систему кочевок входили выработанные опы­том поколений зимовки и летовки. «Всякий знает, — свидетельствует ита­льянский путешественник и посол Вильгельм Рубрук (XIII в.), — где он (кыпчак) должен пасти стада зимой, летом, весной и осенью» 125 .

Охота у кыпчаков служила одним из источников существования. Со­гласно ал-Джахизу, «кочевые тюрки необычайно выносливы на охоте, осо­бенно в преследовании джейранов и куланов». Махмуд ал-Кашгари упо­минает о крупном диком животном — булане (очевидно, лосе), обитающем в степях кыпчаков, на которого там охотятся.

Кыпчакские племена на охоте использовали соколов, ястребов, берку­тов и гончих собак. В арабо-кыпчакских словарях отмечаются охотничьи собаки — кылбарк, тази и ловчие птицы — каракуш, балабан, лачин.

Наряду с индивидуальной охотой, кыпчаки организовывали и облав­ную, которая имела вместе с хозяйственной стороной и военное значение, в том смысле, что являлась своеобразным маневром, военным учением, тренировкой.

В лесостепной и лесной зоне кыпчаки занимались и промыслом на пуш­ных зверей: соболей, горностаев, лисий, куниц. Пушнина была для них одним из важнейших товаров, которые они вывозили в другие страны. У тюрков мех пушных зверей, по Махмуду Каш гари, назывался иджук, а по данным арабо-кыпчакского словаря «Тарджумана» — курс.

В целом охота не являлась самостоятельной отраслью, а была лишь под­спорьем основному виду хозяйства кимекских племен — скотоводству.

Кыпчаки отчасти занимались рыболовством, в основном самые бедные, жившие на берегах рек, озер. В «Диван лугат ат-турк» и арабо-кыпчакских глоссариях приводится кыпчакская терминология рыболовных орудий тру­да: аргак — крючок, аг — сеть, ужан (улук) — маленькая лодка, кема - боль­шая лодка и т. д.

Часть средневековых нарративных источников сообщает о выращива­нии кыпчаками зерновых и бобовых культур. Кыпчаки сеяли, в основном, просо. Ал-Омари отмечал: «Посевов у них (кыпчаков - Ред.) мало и мень­ше мень­ше всего пшеницы и ячменя. Чаще всего у них встречается просо, им они питаются и по части произведений земли в нем заключается главная еда их» 126 . Проезжавший по Дешт-и Кыпчаку в XII в. Петахья свидетельствует о том, что «хлеба не едят в этой земле, а только рис и просо» 127 . Помимо проса кыпчаки возделывали, но очень ограничено, пшеницу и ячмень. Хлеб они получали также в обмен на продукцию скотоводства от земледельцев Средней Азии. Отдельные группы кыпчаков занимались орошаемым зем­леделием, о чем свидетельствуют остатки оросительных систем, многочис­ленных плотин, колодцев и запруд в районах Улутау и Торгая.

О традиционности некоторых зерновых культур в кыпчакском хозяй­стве говорят специальные термины, употребляемые кыпчакскими племе­нами для их обозначения и сохранившиеся в средневековых толковых сло­варях. Следует отметить, что эти термины в своей первооснове тюркские: экин - посев, бугдай - пшеница, арпа - ячмень, тутарган - рис, марджамак - чечевица, тару - просо, ирдан - гумно, ток, ашлык - продукция и т: д.

Таким образом, огромная пространственная протяженность и специ­фические географические условия территории расселения кыпчакских племен способствовали развитию у них нескольких хозяйственно-культур­ных типов - от кочевого скотоводства до земледельческого хозяйства, со­ставляющих единую производственную систему средневекового кыпчак- ского общества.