Как можно сесть за песню в вк ⁠ ⁠

есть у меня сосед, молодой парень 29 лет, знакомы с детства, но вот только год назад его стукнул инсульт и левую сторону парализовало( а сейчас еще и ФСБ пристало с(Внимание!) распространением экстремистской инфы.

около 10 лет назад понравилась ему песня в вк группы коловрат,соответственно он добавил ее к себе в аудиозаписи. не так давно эту песню признали экстремистской, и теперь ему пытаются впаять распространение экстремистской инфы. так то.

сосед мой, тег мое, фото с инета

законы нельзя нарушать, даже если ты парализован

Cамое страшное в сегодняшней России — это не коррупция, не откровенный идеологический бред, не бедность регионов, не даже плохое здравоохранение. Нет. В условиях этих уравнений наперед известны все величины: все же знают, что со здравоохранением какой-нибудь Сызрани лучше двигаться согласно аксиоме параллельности Евклида: если и пересекаться, то лишь при достаточном продолжении параллельного движения. А именно — как можно позже.

Но есть у нас вещь очень таинственная. И в этом ее главный фактор устрашения.

Опасность попасть под суд или в тюрьму по неизвестной причине! А именно, речь о суровом российском экстремизме. Страх от непонимания критерия отнесения материалов к экстремистским бьет мне в затылок холодным стволом револьвера и заставляет печатать сейчас эти размышления в сети. Я не могу четко определить, за какое именно высказывание в интернете могут в России отдать под суд, оштрафовать и посадить в тюрьму. Почему за похожие материалы одних сажают, а других нет?

Вот в СССР все было четко, как рэпчик Оксимирона: попасть под суд может тот, кто публично заявляет о своем неприятии советской власти.

Вот в США или в Европе все не менее четко обозначено и запротоколировано: называй негров афроамериканцами, а геев не называй педиками, и проблем не будет. Тут как бы понятно, откуда в случае чего ждать проблем. И то не думаю, что за нарушение этих правил могут сильно оштрафовать или посадить. Но главное в том, как и поминалось выше, что они четко определены и общеизвестны!

А в сегодняшней России непонятно, за что могут наказать. Откуда мне знать, например, что высказывание «православие или смерть» признано экстремистским? Если вместо православия подставить другое слово — это тоже экстремизм? Например, можно ли писать «свобода или смерть»? Как это выражение вообще трактуется нашим законодательством? Как призыв к экстремизму или же как пропаганда суицида?

И почему одним можно носить определенные атрибуты, а другим нельзя? Как мне определить, что можно писать про ту же Сирию, а что нельзя? Вот Кунгуров критиковал военную операцию в Сирии — его за это посадили на три года, признав экстремистом. А Носик — наоборот, восхвалял военную операцию в Сирии — его за это оштрафовали на кругленькую сумму. Т.е. ничего не понятно. Все размыто, таинственно и кишит загадками, как статус входящей в период полового созревания школьницы в социальных сетях.

Сегодня мне страшно заходить в интернет: а вдруг я 10 лет назад запостил где-то что-то экстремистское? Вдруг где-то оставил призыв к самоубийствам, и теперь меня за это посадят? К примеру, сейчас проверяют одного популярного видеоблогера на предмет призывов к самоубийствам на основании того, что 5 лет назад в одном из обзоров он сказал: «Если ты нищеброд — лучше убей себя». Или же другой пример: у нас признана экстремисткой ироничная стеб-картинка над ЗОЖниками, на которой изображен Ярош с подписью: «Когда я войду в Москву, то спилю все турники, чтобы Россия больше никогда не встала с колен». Но откуда простому обывателю знать, что эта картинка экстремисткая? Т.е. каждый, кто постил ее где-либо 2-3 года назад, может сесть. Или не может? Почему тогда одного посадили, а другого нет? А является ли экстремизмом то, что я сейчас описал содержимое этой запрещенной картинки? Могут ли меня за это посадить? А можно ли разжигать непримиримую рознь с веганами и феминистками или вызывать ненависть к социальной группе любителей жирной пищи или пляжного отдыха?

Или вот у нас запретили пропаганду наркотиков. Мне хочется знать, что их пропагандирует, а что нет. Например, если я напишу о необходимости легализации марихуаны, я стану преступником или нет? Это дело для посадки или же штрафом отделаюсь? Или вот: почему одни ресурсы блокируют за то, что у них обычные статьи о наркотиках, а другие — нет? Могу ли я сесть за то, что у меня в аудиозаписях кто-то найдет песни Агаты Кристи или Сектора Газа? Ведь они пели о наркотиках. Если могу, то почему сами записи песен этих групп не запрещаются? Т.е. я вот вообще нихуя не понимаю, что можно, а что нельзя. Вот эта вот неопределенность и недосказанность просто убивает.

Нет, ну, если государству нравится такая цензура, что люди не могут что-то сказать, то пожалуйста — у каждого государства свои заебы. Но хоть шепните на ухо, что именно нельзя говорить — составьте там список у себя в думе, я не знаю. За это — штраф, за это — тюрьма. А то так нечестно! Т.е. надо, как в Америке, предоставить весь список того, что можно говорить, а что нельзя, а по возможности и прейскурант на штрафы! Я выучу и не буду грешить.

А так что это получается? Система построена так, что посадить, оштрафовать или осудить условно при желании можно абсолютно любого. Думаю, это и есть настоящий экстремизм. Только какой-то государственный.

ЗЫ В Пензенской области мужчина, зверски зарезавший женщину, приговорен к двум годам ограничения свободы

Когда немецкий психоаналитик Брутто Беттельгейм попал в концентрационный лагерь, он понял, что у него есть только 2 пути: сойти с ума, превратившись в овощ, или вести наблюдения за тем, как Система превращает в овощ остальных, и таким образом сохранить рассудок. Он выбрал второе. Благодаря этому у человечества появился уникальный материал: технология того, как без пыток, убийств, вопиющей жестокости лишить человека воли и за короткий срок превратить взрослого человека в животное. Оказалось секрет прост:

1) надо лишить человека чувства времени (испытуемый не ведет счет времени, лишен часов, подъем, обед, туалет всегда происходят в разное время, спонтанно). Испытуемый также лишен возможности планировать личное время и вообще выстраивать какие-то планы и контролировать реальность, потому что не знает, в какой момент времени и для чего он понадобится Системе.

2) избавить от привязанностей к людям путем постоянной смены жилья, рабочей команды и личных вещей (испытуемый не знает к чему «привязаться», чтобы этот островок стабильности помогал ему самоидентифицироваться)

3) ввести неадекватные системы оценок (за хорошую работу – ругать, возможно, наказывать физически, за плохую не наказывать, на глазах других поощрять тех, кто этого не заслуживает, или наоборот публично унижать героев труда)

4) лишить чувства ответственности за что-либо (работа, не имеющая смысла и внятного результата, невозможность повлиять хоть на что-то в лагерной жизни)

5) Заставить повторять одну и ту же информацию, не имеющую смысла (ежедневные политинформации на одну и ту же тему, например, правила поведения в лагере)

Через несколько месяцев сознание заключенного регрессирует до уровня 5-летнего ребенка, человек начинал «приволакивать» ножку – первый симптом саморазрушения, и вскоре умирает - не только от физического истощения.

После публикации работы Беттельгейма (в мирное время), читатели завалили автора письмами: а не были ли Вы в армии, там же действует та же система. А чуть позже с приходом глобальных корпораций: как же точно вы описали офис