Сообщество Империал: Уголовное дело против командования Порт-Артура - Сообщество Империал

гнилое это дело было, чисто политическое, (и всё вокруг той войны гнилое).

нравится мне поговорка "врёт как свидетель" "на суде оказалось", в Порт-Артур бы этих присяжных.

Стесселя судили за то что он сдал крепость которая согласно русских же военных планов должна была быть взята японцами за две недели? А он держался год. И спас город от резни.

Был бы человек - статья найдётся.

Я думаю гарнизон Порт Артура при всей геройской храбрости и жертвенности русских солдатиков не мог продержаться на таком высоком уровне самопожертвования для победы как держался гарнизон Брестской крепости в ВОВ. Потому что это были совсем другие социальные условия и разные войны. Командиру гарнизона контр адмиралу Стесселю не повезло в том что все лучшие полководцы погибли вначале войны,а он привык исполнять приказы а не претворять планы в жизнь.А сам он по себе характерный плод дворянской военно-бюрактратической касты которая и правила колониальной и военной политикой в Российской Империи и которая и судила его в образе царского военного трибунала.Им бы еще и не знать все его привычки перестраховыватся за счет тех кто ему подчинен по табели о рангах хехехе

- - - Сообщение автоматически склеено - - -

Евгений Константинович Ножин прибыл в Порт-Артур 28 января 1904 года, на третий день войны. Оформив удостоверение военного корреспондента, Ножин направился в редакцию газеты "Новый край". Ему предложили написать пробную статью об аресте русских гражданских судов в Нагасаки, откуда он выехал буквально за пару дней до войны. Статья понравилась и уже 10 февраля вышла в печать — дебют в газете успешно состоялся.

В силу личного обаяния, остроумия, не раз проявленной храбрости Ножин легко вписался в команду газеты "Новый край". Симпатии его собратьев по перу тоже были всецело на стороне генерала Смирнова, а не Стесселя, поэтому не имея возможности писать правду о военных событиях по приказу Стесселя, газета просто не упоминала имя Стесселя на своих страницах и не скупилась на описания подвигов истинных героев. До конца августа это удавалось вполне.

Евгений Константинович часто ездил на передовые позиции, присутствовал при отбитии штурмов, ходил с патрулями на поиск японских шпионов. Бывал на кораблях эскадры, довольно быстро завоевал признание флотского начальства, да и среди сухопутных офицеров и генералов у него появилось немало хороших знакомых.

Вместе с тем генерал Стессель и его приближенные почувствовали в Ножине угрозу для себя — "А ну как напишет где не надо чего-нибудь, чего не следует!" Они стали провоцировать журналиста, и однажды Ножин не выдержал.

Когда Стессель был пожалован Георгиевским крестом 3-й степени, Ножин в числе других явился поздравить его.

— Почему в газете я не вижу вашей фамилии? — спросил его новый кавалер. — Я собираю материалы, чтобы потом выпустить книгу о Порт-Артуре, — уклончиво ответил Ножин. — Все-то вы врете, — сказал Стессель презрительно и грубо. — Где более заплатят, там вы и напишете!

Ножин вспылил: — Прошу вас не забываться! Я принадлежу к старинной дворянской фамилии, ничем не запятнанной! Честь имею кланяться!

После этого случая корреспондента стали преследовать открыто. Его публично выгнали с военного парада. Поползли слухи, что Ножин — японский шпион. В конце концов 26 августа под надуманным предлогом Стессель закрывает "Новый край" на месяц. 18 сентября он любезно разрешает газете продолжать работу, но "без права какого бы то ни было участия корреспондента Ножина".

Ножин, разумеется, прочитал приказ. Но запрет участия в газете еще не означал запрета на работу! В тот же день он, как ни в чем не бывало, с блокнотом и фотоаппаратом вновь отправился на позиции — сопровождать генерал-лейтенанта Смирнова.

Узнав об этом, Стессель добил журналиста приказом № 678: "Ножина я лишаю права быть военным корреспондентом. Вместе с тем лишается права посещать батареи, форты и позиции". Евгений Константинович остался не у дел. Над ним насмехались приближенные Стесселя. Группа офицеров дивизии генерала Фока даже пыталась избить его, бывшие приятели стали относиться настороженно. Хозяева квартир отказывались предоставлять жилье. Корреспондент оказался на улице в буквальном смысле слова. Оставалось одно — уезжать из Порт-Артура.

Евгений Константинович обратился за помощью к Смирнову. Тот в свою очередь попросил адмирала Лощинского, и военные моряки переправили Ножина на миноносце "Расторопный" в нейтральный порт Чифу. Стессель пришел в бешенство.

В своих мемуарах он негодовал: "Расторопный". послужил для того, чтобы перевезти из Артура и разнести по всей земле тьму грязи, выливаемую и по сие время». Между тем, уезжая, Ножин дал честное слово генералу Смирнову, что не будет ничего публиковать до окончания блокады. Журналист слово сдержал. Но не забыл и своего долга. Его книга "Правда о Порт-Артуре", выпущенная в 1906 году, произвела сенсацию. В ней рассказывалось о настоящих, а не паркетных героях Порт-Артура и о постыдной роли генералов Стесселя, Фока и Рейса. Книга способствовала началу (в 1907 году) судебного процесса над командованием крепости. Вывезенная Ножиным "тьма грязи" оказалась правдой. Но на судьбе журналиста это отразилось самым скверным образом.

В феврале 1908 года процесс по делу о сдаче Порт-Артура закончился. Генерал-адъютант Анатолий Стессель был приговорен к смертной казни. Но, принимая во внимание героизм защитников крепости, казнь заменили на 10 лет заключения в Петропавловской крепости. Стессель оказался за решеткой. Нужно заметить, что высокопоставленный узник не был ограничен ни в питании, ни в получении литературы и прессы, ни в переписке, ни в личном общении с близкими. Всего через год с небольшим, 6 мая 1909 года, он был высочайше помилован и выпущен на свободу "с сохранением всех прав состояния, званий и привилегий". После освобождения Стессель навсегда уехал из России. Он умер в Восточной Пруссии 18 января 1915 года в возрасте 67 лет.

Генерала Смирнова суд оправдал. Константин Николаевич не принял Октябрьскую революцию и эмигрировал в Европу. Умер он 9 ноября 1930 года в Югославии в возрасте 76 лет. Так сложилась судьба двух главных артурских военачальников. А что же журналист Ножин, отчаянно искавший правду?

Суд над Стесселем поставил жирную точку в его карьере. Пока процесс готовился, пока он тянулся, против неудобного репортера публиковались компрометирующие статьи, выпускались порочащие его брошюры. В итоге всех, как бы сейчас сказали, пиар-атак автор "Правды о Порт-Артуре" получил клеймо скандалиста и клеветника. Редакции неохотно брались сотрудничать с ним. Свято веривший в великую силу печатного слова, Евгений Ножин был этой же силой оболган, унижен, осмеян и отвергнут.