Андрей Рябинский: Понял, что Сашу просто увезут в Германию, побьют и забудут

Бизнесмена Рябинского вы могли видеть слева от АлександраПоветкина - 12 августа 2013-го на первой пресс-конференции перед боем с ВладимиромКличко. Именно он приложит руку и к Поветкину, и к тому, чтобы дуэль взглядов,затянувшаяся на минуту, закончилась. Вы могли слышать его в эфире Первогоканала, когда пришлось объявлять об отмене самого долгожданного реванша вроссийском боксе: Лебедев - Джонс 2. Вы могли знать о нем, как об организаторевсего самого громкого в российском боксе, начиная с 2013-го, как о главекомпании МИЦ или руководителе «Мира бокса», но вряд ли вы знаете о том, чтобыло до этого. Так получилось, что мы начали с вопроса со словом «Чертаново» ипришли к боксу только спустя 30 минут разговора.

– «Википедия» рассказывает, что вы учились в школе 1158, это же в Чертаново?– На самом деле я родился и рос в районе Каховки. Несамый спокойный район, и отчасти поэтому я именно там начал заниматься боксом.Было время, когда мама забастовала против моих занятий, мы конфликтовали. Врезультате больше чем на два года пришлось бокс забросить. В это же время меняперевели как раз в школу 1158. В ней учился, ее же и заканчивал.

– Почему мама была против бокса?– Систематически приходил с повреждениями на лице, быломного фингалов, полученных и на тренировках, и на улице. Маме очень ненравилось, что в семье растет драчун, она, видимо, хотела видеть во мне болееинтеллигентного персонажа. Она была инженером в проектном институте, и,несмотря на мощнейший характер, была очень интеллигентной дамой. Мне от неедостался такой же характер, поэтому наше противостояние было довольно жестким ипродолжалось много-много лет, вплоть до первых курсов института. На третьемкурсе – это были 90-е годы – я стал работать и очень неплохо зарабатывать. Занесколько дней я мог заработать несколько маминых месячных зарплат. Ее институт перешел на хозрасчет,зарплату задерживали, а то и не платили, и получилось, что я стал основнымкормильцем в нашей семье. И в это время она как-то успокоилась, расслабилась,видимо, стала понимать, что из меня получится приличный человек с более-менееясным будущим.

– Первыйзал бокса. Каким Вы его помните?– Занимался в клубе «Чайка» на Каховке, и это былопростенькое помещение с пыльными измученными мешками, перетянутыми изолентой.Все было очень стареньким, полуразрушенным. Но тем не менее занимались и былохорошо. Много друзей осталось и оттуда, со многими поддерживаем отношения досих пор, все они стали достойными людьми.

– Спарринг,который запомнился.– Наверное, не выделю какие-то особенные, их былодовольно много. Были разные: в одних побеждал, в других я получал по полнойпрограмме, после таких хотелось все бросить. И точно помню, что были бои, гдена последних раундах думал только о том, чтобы все это скорее закончилось и приэтом хотелось сохранить лицо, постараться победить и не упасть. И эта цель«дойти до конца» – самое ценное, что есть в боксе. Считаю, что по-хорошемулюбому молодому человеку надо испытать себя в боксе, хотя бы чуть-чуть. Совсемне обязательно устраивать карьеру, но для развития характера бокс оченьполезен. Он позволяет прямо смотреть в глаза кому угодно и не испытыватьчувство страха или стеснения. Бокс и единоборства лучше, чем что бы то ни было,развивают такое качество, как уверенность в себе. И именно оно очень важно вжизни мужчины.

– Инымисловами, Вы пришли в бокс именно за этим, а не за чемпионским титулом?– Конечно, очень здорово побеждать и быть чемпионом, но неэто было для меня главным, я не думал о карьере боксера, а занимался для того,чтобы выработать в себе качества настоящего мужчины.

– Былоли территориальное деление: по этой улице лучше не ходить, а на этой –спокойно?– Было. На Каховке случались истории, когда билисьстенка на стенку. Напротив нашего дома на Симферопольском бульваре стоялинтернат, и мы с этими ребятами схлестывались почти каждые выходные. Однако небыло жестокости и подлости.

– Ностальгическиечувства посещают?– Однажды специально приехал туда, когда узнал, что нашдом будут сносить. Это было относительно недавно, лет шесть назад. Уже ощущалсебя довольно неплохим бизнесменом, мы с мамой приехали, вышли из машины, и вспоминалинаше житье: здесь такие-то жили, а здесь такие – то.

– Наместе вашего дома не вы строили новый?– Была мысль, думал на этом месте что-то построить, но натот момент мы были недостаточно круты и такой проект не потянули бы. Дело втом, что дом № 24 имел семь корпусов, получается, что надо было проводитьбольшое расселение. Сейчас таких сделок у нас много: мы реконструируем крупныекварталы и занимаемся застройкой больших площадок. Но на тот моментдостаточного потенциала у нас не было, хотя мысли такие и возникали. Врезультате застройкой моего родного квартала занимались другие.

– Вашесовершеннолетие пришлось на невероятное время в стране, что запомните о Москве91-93-го?– Наверное, воспринимал как кино по телевизору. В товремя совсем не интересовался политикой, не лез в эти вопросы. У меня естьдовольно много друзей и знакомых, которые вставали на защиту Белого дома, такиеактивные борцы за демократию. Я понимал, что в стране происходят глобальныесобытия, но их активным участником не был – думал о том, что у меня есть мама иее нужно кормить, мне нужно работать и учиться, заканчивать институт. Надосказать, что в то время работал довольно много и в разных местах. Аполитические события развивались параллельно. «Лихие 90-е» мне запомнились тем,что у нас в буквальном смысле слова не было денег на еду – не на что былокупить продукты в магазине. Поэтому зарабатывание денег было для меняприоритетом.

– Можно было заниматься бизнесом в 90-е, неуслышав новостей о дате собственной смерти?– Тогда было много угроз и разборок, начиная от бытовыхситуаций (в 90-х можно было получить проблемы на дороге: подрезал кто-токого-то) и до разборок по бизнесу. Всякое случалось.

– Основное правило, чтобы для тебя все это закончилось хорошо?– Не стоит увлекаться правилами. Каждый случай индивидуален,и стоит быть очень внимательным: где-то действовать предельно жестко, где-тоидти на компромисс. Но всегда, если есть возможность поговорить, то лучшесделать это. Если же война, то надо идти до конца. Такая постановка вопросамобилизует на решительные и последовательные действия.

– Увас диплом по специальности «экономическая кибернетика» звучит как минимумзагадочно. Что это такое?– Наверное, не буду углубляться в суть предмета «кибернетика»– история с моим образованием богаче, чем наименование специальности в дипломе.Я начинал учиться в Институте стали и сплавов. Специальность у меня там была«Автоматизация металлургических процессов», что по сути похоже на кибернетику –и в какой-то момент понял, что пришел не туда. Напомню, мама работала винституте «Стальпроект» и была связана с металлургией, а как выбирают вузшкольники – по примеру родителей. И у меня тоже так получилось. И на четвертомкурсе осознал, что сделал неправильно и перевелся в «Плешку» на экономическуюкибернетику. И экономика, и технические дисциплины вполне близки мне в силуматематического склада ума, они привлекали меня в большей степени, чемгуманитарные науки. В Плеханова учился хорошо и с желанием, хотя и в Стали исплавов были хорошие оценки.Продолжал заниматься боксом первые три курса. В общежитии наулице Орджоникидзе и в Горном институте была хорошая школа бокса

– Когдабросили?– На четвертом курсе вынужден был оставить спорт. И незанимался лет пять. Потом продолжил занятия в обычном фитнес-клубе. Боксомзанимался для себя, чтобы поддерживать форму. Периодически пропадал, потому чтовремени катастрофически не хватало, возвращался, а сейчас занимаюсь довольностабильно – четыре тренировки в неделю: две тренировки функционально-силовые,две – боксерские.

– Говорят на определенном этапе становится без разницы, сколько у тебя денег, потомучто визуально это уже никак не отображается. Миллиардер ты или мультимиллиардер – цена самой дорогой яхты в любом случае будет по плечу?– На мой взгляд, когда человек произносит фразу «Мне никомуничего не надо доказывать», он в этот момент заканчивается и как бизнесмен икак спортсмен. В бизнесе есть такой момент, что ты зарабатываешь-зарабатываешь,а потом понимаешь – куда тебе столько денег. Солить их? С одной стороны, да. Сдругой, возникает ощущение, что деньги, они как счет в игре – появляются мыслио стратегии, появляются мысли об общественной работе, о благотворительности. Мыей занимаемся, просто не афишируем и тратим, поверьте, довольно много. Когдамне говорили: «Зачем ты отдал 23 миллиона на бокс, лучше бы детям отдал». Да яи детям отдаю и довольно много, просто это не предмет обсуждений.У меня нет стяжательства, я не вижу кайфа в каких-то яхтах иluxury образе жизни, вообще кэтому не привык и довольно некомофртно себя в нем чувствую. Мне не так многонадо для жизни – лучше потренируюсь, чем буду зажигать в Монако или Куршевеле.

– Какиеперспективы у Москвы как у мегаполиса?– Мне импонирует работа правительства Москвы, хотя и работапредыдущего мэра Лужкова мне тоже нравилась. Надо признать, что он много сделалдля города: каким он взял его у Попова и каким он стал. Сейчас правительствоМосквы многое делает и правильно все регулирует. В Москве довольно сложно сталостроить, и это правильно, это не должен делать кто угодно. Каждый проект довольносерьезно рассматривается.

– Счего начали поход в бокс как функционер?– Честно, я не планировал быть функционером,планировал, что буду бизнесменом, который даст деньги. Как раз намечался бойПоветкина с Кличко. И вдруг увидел, что возможна ситуация провала – Сашу простоувезут в Германию, там побьют, и про все это очень быстро забудут. И в этотмомент я подключился – сказал, что дам деньги, чтобы этот бой перетащить вМоскву. Всё, больше я никуда не лез – ни в подготовку, ни в выбор места итренера… Но и со спортивной стороны там был бардак тот еще! Слава богу, чтонашлись единомышленники, которые включились в процесс, заботились о Саше иДенисе, следили, чтобы у них все было хорошо.Когда бой Поветкин – Кличко состоялся, тоже наслушался всего ис разных сторон. Большим откровением для меня стала ужасающая ненависть,которая шла с Украины. Всех этих страшных событий еще не было, а мне писали,что я пытался заманить Володю в дремучую Россию и там его отравить… «Мы приедеми вам конец, все вы москали подонки и т. д.»Мы приглашали фанатов Кличко напоединок, а в ответ неслись совершенно невероятные угрозы. Но все сказанноесовершенно не касалось команды Кличко: и Володя, и Виталий, все, кто вокруг них– менеджеры, промоутеры – все вели себя корректно. И когда они приехали, никтони про кого слова плохого не сказал. Наоборот, чувствовалось родство двухславянских наций. Поэтому черным контрастом выглядели посты на украинскихсайтах, в социальных сетях, сообщения, которые приходили мне на почту. Был отэтого в шоке, если честно.Надо понимать, что бокс – это «общественная нагрузка» дляменя, ни в коем случае не бизнес и бизнесом он быть не может. Вкладываю в негоденьги, и никаких перспектив возврата на сегодняшний день не существует – непотому, что я выбрасываю деньги на ветер, а потому, что, во-первых, мне этоинтересно, а во-вторых, я видел, в каком состоянии находится у наспрофессиональный бокс – от этого мне делалось дурно и хотелось поменятьситуацию. Я понимал, как это должно выглядеть и у меня есть организационный опыт,чтобы эта индустрия стала привлекательной. В итоге моя компания опекает ребят,ведет их. И мы делаем это хорошо.

– Вечербокса 17 мая 2013 года, который закончился для Дениса Лебедева огромнойгематомой и шлейфом слухов о том, как все происходило. Какое впечатлениеоставил?– Конечно, впечатления были. Наш боец в главномпоединке проигрывает, получив страшное рассечение. Гильермо Джонс явно не всебе, мы не понимали что конкретно происходит, но знали, что что-то не так –после стольких ударов Джонс должен был упасть, как бревно. Но он оставался наногах и боксировал. И все, кто боксировал с Денисом Лебедевым, никогда нескажут, что у него слабенький удар. Это ни фига не так! Его удар, какэлектричка – сметает все на своем пути. У Гильермо Джонса голова должна былаотлететь, но он стоял на ногах… На контроле нашли допинг у Джонса, и вся этаистория начала развиваться. Потом должен был состояться реванш и перед боем У ГильермоДжонса швейцарская лаборатория опять обнаруживает допинг – это тоже одно изсильнейших моих переживаний, потому что, представьте, собрался целый стадион, ия, человек, который работает на российский бокс, должен выйти и сказать, чтобой не состоится. И все это в эфире «Первого» канала. И как выходить?! Но надобыло это сделать. Денис – парень с сильным характером – посмотрел на меня исказал: «Я с тобой пойду». Я ему был очень благодарен за это. Мы вышли вдвоем,я сказал, что бой отменяется. Неужели бы мы выпустили нашего бойца противкакого-то заряженного киборга, чем-то обколотого?! Как себя после этогоуважать?! Денис сказал потом пару слов и все оказались вполне удовлетворенными.У всех кто пришел, была возможность получить деньги обратно. И на следующеемероприятие была сделана 50-процентная скидка на билеты, чтобы нивелировать негативныенастроения.

– Cпорт в России вне рынка, потому что сериал«Законники 4» пока интереснее, чем ЦСКА – «Спратак» или Поветкин – Такам?– Что касается наших вечеров бокса, то у насзапредельные рейтинги – телевизионщики говорят, что не ожидали такого. Интересесть, просто не выстроилась еще рыночная система отношений в сфере спорта. Нашиканалы не в состоянии платить миллионы долларов за трансляцию. И билет не можетстоить две-три тысячи долларов. Поэтому в рынок мы пока не помещаемся, а наЗападе, в Америке это все уже отстроено. И если бойца пиарят, то рекламныеакции приводят к тому, что зритель заплатит за билет и придет на бой. У нас жевесь спорт держится на тех, кто его опекает: биатлон опекают, велоспорт – тоже.Галицкий занимается футбольной командой, и она поднимается. И такие действиянадо приветствовать – это же хорошо для страны, поднимает ее престиж.

– Пиарглавного боксера для страны Александра Поветкина пока выглядит, как одно-дваинтервью в год и 5-6 реплик.– Мы хотим, чтобы пиар строился на том, что людирассказывают о своих достижениях. У нас ушло несколько лет на то, чтобы навестипорядок и теперь достижения есть. Сейчас даже Саша Поветкин, который ярковыраженный интроверт понимает, что интервью, какие-то съемки, фотосессии,клипы, реклама, это часть работы, Денис Лебедев, Гриша Дрозд – они этопонимают. Поэтому уже пошла какая-то история популяризации. Григорий принималучастие в Камеди Клаб – и там выпуск собрал серьезную аудиторию. Я думаю, вследующем году мы будем больше внимания этому уделять и продвигать ребят. Да ибез этого они национальные герои и это исключительно положительные герои. Наних смотришь, и тебе хочется тренироваться, а не пить пиво. Если появятся такиеже герои среди футболистов, шахматистов, бизнесменов, будет замечательно. Ибокс сейчас модный вид спорта, если вы в тренажерном зале захотите найтитренера по боксу, у вас будут проблемы, потому что спрос очень большой.

– Канал «Матч ТВ» – что будет, если Тина Канделаки скажет «Футбол – хорошо, а вотединоборства – это кровь и мы не будем их показывать».– Мы с Тиной встречались иразговаривали на эту тему неоднократно. Она производит впечатление оченьвменяемого адекватного человека, который так точно не скажет. Который понимает,что это важно и что это хорошая штука и для канала и для страны в целом. Онабыстро погружается в вопрос, быстро разбирается и у нас нет никаких проблем вобщении.

– Чтовас сегодня не устраивает в боксе?– Все нравится, кромеодной вещи в спорте вообще. Спорт – излишне политизирован. Меня спрашивают, нехотел бы я сделать бой Александра Усика с Григорием Дроздом. А я не понимаю,как это сделать. С боксерской точки зрения – бой на загляденье, Усик – классныйбоец и Гриша отличный боец, но сейчас это превратится в поливание грязью икриками про то, кто москали, а кто хохлы. Но мы-то не про это.