За науку_Журнал МФТИ, 2014 г., №1

заведующий лабораторией магнитных материалов отдела сильных магнитных полей ИОФ РАН им. А. М. Прохорова, друг и однокурсник Н. В. Карлова по ФТФ МГУ. Выпускник МФТИ 1951 года.

Я расскажу две истории о Николае Васильевиче, которые отстоят друг от друга почти на полвека. Обе говорят о его чувстве юмора и дополняют друг друга в других характеристиках Коли как человека.

Первая из них относится к временам нашего студенчества, непростого, порою просто голодного, но веселого.

Как-то я, Николай Васильевич и студент курсом младше по фамилии Тиндо (он потом работал в ФИАНе), ехали из Долгопрудного в Москву на поезде (тогда не ходили электрички, а были небольшие поезда, которые вез паровоз). Студентам выдавали проездные билеты, но по какой-то причине у Тиндо этого билета не оказалось. И надо же такому случиться, что по поезду прошел контроль, и попытался Тиндо оштрафовать.

Мы с Карловым с огромным трудом «отбили» Тиндо у кондукторов. «Бедный студент, у него есть проездной билет, но он его забыл дома, а денег на обычный билет нет, и на штраф денег тоже нету. » — уговаривали мы кондукторов несколько минут. А в итоге спасенный нами Тиндо, когда мы все приехали в Москву на Савеловский вокзал, пошел «сдаваться» в кондукторский резерв и потребовал прислать ему штраф! И с тех пор с легкой руки Николая Васильевича в нашем физтеховском кругу появился глагол «тиндить».

Вторая история (а точнее, две истории-байки) связаны с периодом ректорства Николая Васильевича, теми годами, когда ему чуть ли не ежедневно приходилось спасать Физтех — порой в буквальном

В приемную ректора позвонили из Мособлэнерго (подобные звонки из коммунальных учреждений в то время случались очень часто):

Н. В. Карлов: «Я Вас слушаю!»

Мособлэнерго: «Мы отключаем Ваш институт от электроэнергии за неуплату счетов». Н. В. Карлов: «Когда отключаете?»

Н. В. Карлов: «Согласен, но прошу задержать отключение на полчаса. Я попрошу поджарить мне яичницу и сварить кофе. Я сегодня плохо позавтракал».

Энергия так и не была отключена.

Примерно такую же историю рассказывали о звонке из Мосводоканала. Оттуда сообщили о грядущем отключении института за неуплату счетов и потребовали

Николай Карлов (слева) и Виктор Веселаго (справа). Выпускной 1951 год. Фото из архива семьи Н. В. Карлова

Слово о ректоре

обеспечить свободный доступ выехавшей бригаде отключения к магистральному крану, который находится в колодце рядом с главным зданием Физтеха.

Карлов срочно вызывает проректора по АХР, и они минут 10 совещаются при закрытых дверях. Затем проректор выходит, звонит в гараж и отдает какие-то распоряжения. Из гаража выезжает большой грузовик и останавливается прямо над колодцем с краном. Из кабины выходит шофер и спускает воздух из всех четырех колес. Затем уходит, повесив на кабину плакат «В РЕМОНТ». Тут же подъезжает бригада для перекрытия магистрального крана. Немая сцена для бригады, а подача воды продолжилась.

ГЕННАДИЙ ПЕТРОВИЧ КУЗЬМИН,

заведующий лабораторией резонансных явлений НЦВИ ИОФ РАН, автор более 50 совместных научных работ с Н. В. Карловым.

Однажды советские спецслужбы перехватили американскую новейшую боеголовку класса «воздух-вода» с головкой самонаведения. И военные поставили перед нами задачу: постараться вывести лазером ее инфракрасные датчики из строя. Каждое утро нам привозили ракету в институт для испытаний на броневике, и каждый вечер ее увозили. Однако, что бы мы ни делали, но ничего не получалось: датчики работали.

В один прекрасный день военным надоело возить ракету туда-обратно, и ее стали оставлять в институте. Мы с Николаем Васильевичем тогда остались ночью и полезли разбираться в саму ракету. Выяснили, что для того, чтобы вывести наведение из строя, нужно попасть в небольшое электронное устройство в центре головки, а нашим коротким микросекундным импульсом это малореально. И тогда Карлов предложил устроить для военных демонстрацию — ударить нашим (тогда — самым мощным в Европе) лазером прямо по корпусу ракеты. И с первого же импульса прожгли корпус насквозь и выжгли все внутри. С тех пор и начались работы по лазерному оружию в России.

ГЕОРГИЙ АЙРАТОВИЧ ШАФЕЕВ,

заведующий Лабораторией макрокинетики неравновесных процессов НЦВИ ИОФ РАН.

Николай Васильевич обладал замечательным чувством юмора. Когда у него спросили: «Вы не возражаете, если мы пошлем эти тезисы на конференцию?», он ответил: «Я не против никаких тезисов, кроме тезиса о свержении Советской власти. В этом случае я — против».

БОРИС ГЕОРГИЕВИЧ САЛТЫКОВ,

президент Политехнического музея, министр науки и технической политики Российской Федерации (1993 —1996 г.), выпускник МФТИ 1964 года.

Николай Васильевич Карлов был первым избранным ректором и именно при нем в МФТИ появились гуманитарные науки и свобода слова. Он олицетворял новые надежды Физтеха уже в 90-е годы. Ему не достался период, когда можно было строить, он сохранил «жемчужину» российского технического образования — Физтех и его систему. МФТИ — это мощный ствол, а базовые институты — его ветви, когда ветви стали засыхать, он сумел сохранить ствол.

АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ ЩУКА,

профессор МФТИ, выпускник МФТИ 1964 года, корреспондент «За Науку» с момента возникновения издания газеты.

Я еще студентом сдавал Карлову экзамен. Когда к нему подходил студент, он брал горсть семечек и беседовал с ним, пока не съедал всю горсть. Спустя несколько лет, когда я пошел к нему в гости, захватил с собой пакет семечек. «Зачем?», — спросил Николай Васильевич. И я напомнил ему историю о том, как он принимал у меня экзамен: «Николай Васильевич, в этом пакете примерно 5—6 горстей, нам как раз хватит на беседу…»

История так распорядилась, что каждый руководитель на Физтехе приходил именно тогда, когда была необходимость именно в нем, в его качествах. Николай Васильевич умел найти язык со всеми: начиная от председателя Правительства, заканчивая энергетиками. В последнее время своей работы ему удалось добиться от В. С. Черномырдина издания постановления Правительства о повышении стипендии для студентов МФТИ.

АНДРЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ИВАЩЕНКО,

председатель Совета директоров ЦВТ «ХимРар», член Наблюдательного совета МФТИ, член Правления ФизтехСоюза, выпускник ФРТК 1990 года.

Мне кажется, есть три момента, которые характеризуют политику Николая Карлова на Физтехе в смутные 90 е годы, и именно они были очень важными и помогли Физтеху выжить в это слож-

ное время перемен. Во-первых, он сделал очень правильно, «законсервировав» и сохранив ценности Физтеха. Во-вторых, он не свернул в сторону коммерциализации всего и вся, что было очень модно в те времена. Многие вузы страны пошли по этому пути, и сейчас мы знаем к чему это привело. В-третьих, — и тут нам предстоит еще осмыслить его идеи, — это развитие «гуманитарного Физтеха». Об этом же говорил и Петр Леонидович Капица и другие отцы-основатели Физтеха. И этот вопрос до сих пор стоит на повестке дня.

генеральный директор и основатель

Acronis, основатель Parallels, Runa Capital, член Правления Физтех-Союза, выпускник ФОПФ 1995 года.

Я поступал в Физтех, когда Николай Васильевич Карлов только стал ректором, сменив легендарного Белоцерковского. Он был очень уважаемым ученым, строгим и демократичным ровно настолько, насколько это соответствовало духу того времени. Могу сказать, что ему наверняка было очень тяжело в 90 е годы, когда резко изменилась ситуация с финансированием науки и образования.

Редакция выражает благодарность за помощь в подготовке материалов дочь Н. В. Карлова Наталью и его помощницу Елену Дмитриеву.

Николай Карлов (слева) и Владимир Фортов

Посвящается Елене Константиновне Куркиной

(в замужестве Карловой)

В распоряжении редакциии «За науку» оказался один из последних текстов, написанных Николаем Василевичем Карловым — его книга «Из воспоминаний физика». Мы публикуем одну главу из книги, посвященную ректорским годам Николая Васильевича.

ФИЗИКА БЫВАЕТ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ

И ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ, НО БЫВАЕТ ОНА

«При расцвете страна рождает поэтов и ученых, при упадке — пыль и много начальства» Восточная мудрость

Каждый выпускник МФТИ, каждый физтех ощущает сильную, почти что мистическую, иначе трудно объяснимую, связь со своей alma mater. На сегодня становится все более и более дорогим ощущение социальной защищенности, которое дает принадлежность ко всемирному братству физтехов. Формула Маугли — «Мы с тобой одной крови — Ты и Я» — должна лежать в основе любого рационального объяснения связи физтехов с МФТИ.

Сюда же относится в нынешней турбулентной атмосфере такое понятие, как «запасной аэродром». Любой из физтехов знает, что он, в случае чего (не приведи Господь!), всегда сможет зализывать свои раны на запасном аэродроме в Долгопе…

ПРИЗЕМЛЕНИЕ НА ЗАПАСНОМ

Перебазирование на запасной аэродром проводил я без пыли и шума, не привлекая к этому процессу излишнего внимания. Нужно было сделать это по возможности незаметно, чтобы шеф (речь идет о директоре Института общей физики АН СCСP, нобелевском лауреате А. М. Прохорове — Ред.) не успел вмешаться. Телефоном я не пользовался, не без основания подозревая

неких «любителей» в некомпетентном вторжении в мою частную жизнь. Эти же «любители» неоднократно получали дверью по лбу подле моего кабинета, не успевая вовремя отойти от объекта их интересов.

Все это ясно понимал Ю. А. Осипьян, ведший переговоры с О. М. Белоцерковским достаточно аккуратно. Довольно быстро вопрос был решен. В апреле Юрий Андреевич пообещал мне, что он вскорости поговорит с Олегом Михайловичем, и уже в начале мая О. М. пригласил меня к себе домой для серьезного разговора.

Мы оба — физтехи первого призыва; к этому времени были знакомы 37 лет. Физтех был нам обоим одинаково дорог. Ректором Белоцерковский служил уже четверть века и к тому времени сильно устал.

В МФТИ постепенно созрела группа недовольных правлением Белоцерковского профессоров, которые объединившись с местной партийной организацией

и чиновниками российского Минвуза придумали

и осуществили некую интригу против О.М., и это было очень опасным, так как на административно-партийном уровне делалось все возможное, чтобы ликвидировать своеобразие Физтеха, срезать все острые углы его имиджа, нивелировать институт до уровня областного технического вуза.

ОЛЕГ МИХАЙЛОВИЧ БЕЛОЦЕРКОВСКИЙ

Белоцерковский был великим ректором, ректором-стро- ителем, ректором-созидателем. Он создал великую «империю» Физтеха — вуз, адекватный стране и времени. Основываясь на парадигме П. Л. Капицы, он создал знаменитую систему Физтеха, довольно часто входив-

шую в противоречие с законами и обычаями советской высшей школы. Используя авторитет действительно передовой советской науки, он смело вступал в бой с ретроградами и бюрократами и всегда побеждал. К концу 80 х годов, когда горбачевская перестройка перешла границу, отделявшую разумное реформирование от бездумного разрушения всего и вся, и, прежде всего оборонно-научного комплекса как части военно-промышленного комплекса, Олег Михайлович внезапно стал неудобен теперешнему министерству. Он устал… И поэтому решил уйти… Но он не мог уйти просто так. Он искал себе замену. Юрий Андреевич Осипьян, знавший все это, предложил ему мою кандидатуру, которая и понравилась Белоцерковскому. Тем не менее, он стал наводить справки и обратился к двум своим однокурсникам: (моему коллеге по ИОФАН) Ф. В. Бункину и И. А. Радкевичу — декану факультета общей и прикладной физики МФТИ (ФОПФ), сотруднику ИТФ. Оба они хорошо знали меня не только как ученого, но и как человека, серьезно интересующегося педагогикой. Незадолго до этого группа ученых из ИТЭФ обратилась ко мне с просьбой преподавать физику в средней школе (№42), где учились их дети. Я со всей серьезностью взялся за это дело. Это продолжалось 2 года, и, к сожалению, быстро закончилось. Вышло так: директор школы, Гусева Рузанна Михайловна, вступила в конфликт с учителями английского языка, которые не любили детей, и проиграла. Ей пришлось уйти из школы. Вслед за ней ушел и я. Однако у детей осталась добрая память об этом эксперименте, о чем Радкевич и рассказал Белоцерковскому.

ПОДГОТОВКА ВЫБОРОВ РЕКТОРА

Так или иначе, но Белоцерковский решил, что я буду подходящей заменой ему. Так случилось, что я стал одним из первых ректоров в России, прошедших процедуру выборов. Обсудив вопрос о выборах с деканом факультета проблем физики и энергетики (ФПФЭ), Юрием Георгиевичем Красниковым, я прежде всего убедился в том, что он искренне рад предстоящему кадровому решению, после чего обусловил свое согласие стать ректором его согласием стать первым проректором МФТИ. Затем мы стали обсуждать технические детали голосования. Юрий Георгиевич был секретарем парткома института и знал толк в том, как путем правильной организации коллегии выборщиков получить желаемый результат. По его совету я встретился с представителями комсомольской организации, военной кафедры, а также весьма влиятельного факультета аэрокосмических исследова-

ний (ФАКИ). Мы согласились с тем, что моя фигура хорошо известна его факультету, факультету общей

и прикладной физики, факультету молекулярной и химической физики и факультету физической квантовой электроники (ФФКЭ) в силу моих работ по квантовой электронике. Факультет управления и прикладной математики (ФУПМ) мы решили не трогать, так как это была суверенная территория Белоцерковского.

Грубо говоря, электорат был разделен на три примерно одинаковых части. Первая из них представляла интересы базовых кафедр и преподавате- лей-совместителей. Их симпатии были однозначно на моей стороне — я для них был «своим», говорил

и думал так же, как и они. Вторая часть представляла интересы студенчества. Их симпатию я завоевал тем, что был физтехом первого призыва, который специально собрал студентов и выступил перед ними очень уважительно. Третью часть составляли члены коллектива, живущие в Долгопрудном и объективно настроенные на то, чтобы покончить со своеобразием физтеха. Их интересы представлял профессор Борис Николаевич Митяшев, декан факультета радиотехники

и кибернетики, выдвинутый кандидатом в ректоры Советом своего факультета.