«Интертекст»: Интеллигент против интеллектуала. Разрыв в восприятии социальных ролей

Несколько месяцев назад мы опубликовали любопытный материал, раскрывающий понятия «интеллигенция» и «интеллигент». Нашим коллегам в hiSocrates стало интересно, почему мы решили разобрать именно этот феномен и опирались в своем анализе исключительно на русскоязычных авторов: А. Лосева, А. Соколова и Ю. Лотмана. Редакция hiSocrates поинтеросвалась у своих иностранных коллег, не владеющих русским языком, как бы они перевели на английский и на свой родной язык то, что для русскоязычного человека значит «интеллигент», и получили весьма неожиданные ответы.

Оказалось, что только в русском языке слова «интеллигенция» и «интеллигент» употребляются в столь широком и в то же время столь специфическом смысле. Западный исследователь предпочел бы этому слову более простое «интеллектуал», как это делал, например, Мишель Фуко. Поэтому здесь мы попытаемся выяснить, кто такой интеллектуал и чем он отличается от интеллигента.

Как утверждает Экономико-социологический словарь, понятие «интеллектуал» впервые получило широкое распространение во Франции в 1898 по случаю манифестации ряда писателей, литераторов и профессоров в знак протеста против действий правительства в деле Дрейфуса, подписавших ультиматум, опубликованный под названием «Манифест интеллектуалов». В дальнейшем, в ходе научного осмысления этого феномена, в качестве интеллектуалов стали рассматривать высокопрофессиональных ученых, выдающихся писателей, академиков, артистов – словом, тех, кто, как предполагается, представляет совесть нации в свете решения основных социально-экономических, политических и культурных вопросов.

Однако во второй половине XX века ситуация несколько меняется. Понятие «интеллектуал» становится одним из основных в постмодернистском дискурсе. Теперь интеллектуал – не то же, что русский интеллигент, столь близкий ему по значению. Интеллектуал в постмодерне – активен, в отличие от часто пассивного интеллигента.

В постмодернистской интерпретации интеллектуал как раз «выявляет и указывает в инертностях и принудительностях настоящего наличной истины точки уязвимости, проходы, силовые линии» [Мишель Фуко, «Интеллектуалы и власть» – прим.авт.].

Интеллектуал «бесконечно перемещается, не зная в точности ни где он будет, ни о чем он будет думать завтра, поскольку он очень внимателен к настоящему» [Мишель Фуко, «Интеллектуалы и власть» – прим.авт.].. Как раз «настоящее» и является предметом ре-проблематизации для интеллектуала, а главной его задачей в этом смысле становится правильное «диагностирование настоящего» [Мишель Фуко, «Интеллектуалы и власть» – прим.авт.]..

Поэтому задача интеллектуала – некая «культурная мобилизация», которая при этом не должна и «не может быть сведена к политике», ибо «ясно, что суть проблем . никак не изменилась бы при любом изменении правительства».

На фото: Мишель Фуко

Интеллектуала, понятого именно таким образом, постмодернизм противопоставляет носителю так называемого «линейного типа мышления», который часто представлен как университетский преподаватель или любой представитель академической философской среды, неприятие к которой прослеживается во всей традиции постмодернизма.

В отличие от такого «преподавателя университета», выступающего носителем «линейной воли к истине», интеллектуал разворачивает процесс «заботы об истине», не стремящейся завершиться в некоем результате, но носящий непрекращающийся процессуальный характер. Фуко писал:

Сущность интеллектуала определяется со ссылкой на его универсальность и космополитичность.

Собственно, Фуко был одним из первых интеллектуалов именно в этом, новом значении данного слова. Примечательно, что сборник его статей и интервью носит название «Интеллектуалы и власть». Именно в этих трех небольших книгах Фуко раскрывает то, что, возможно, было недосказано в основных его произведениях.

Для нашего исследования наиболее интересно прерванное интервью «Интеллектуал и власти», датированное маем 1981 года. В этой беседе Фуко устанавливает социальный статус интеллектуала, который по отношению к власти по определению не может быть иным, нежели статус маргинала:

Таким образом, интеллектуал в понимании Фуко принципиально не может быть властным субъектом, по крайней мере, в социально-политическом значении:

При этом интеллектуал Фуко вовсе не должен противопоставлять себя власти, его задача, учитывая неизбежность последней, сотрудничать с ней так, чтобы указывать на ее слабые места, чтобы она не становилась тиранией, а значит – критиковать ее:

Фуко по-своему интерпретирует расхожую фразу о функции интеллектуала как общественной совести. Он не согласен с тем, что интеллектуал несет ответственность за ошибки общества, однако полагает, что именно он должен позаботиться о том, чтобы общество было в состоянии нести эту ответственность самостоятельно:

На фото: Теодор Адорно

Собственно, интеллектуал в современном понимании этого слова и возможен лишь в системе дисциплинарной власти: с властью-господством можно лишь бороться и быть либо поверженным (казненным, изгнанным), либо победителем [тогда это называется переворотом, революцией и т. д. – прим. авт.]. Система дисциплины не требует и не допускает этого. При ней возможно сохранить равновесие, небольшие сферы интеллектуальной свободы, независимость и критичность мышления хотя бы части людей. Именно этим и призван заниматься интеллектуал.

Он слегка развеивает дымку дисциплины, показывает обывателю, что может быть еще вот так и об этом стоит задуматься. Он не позволяет сгнить человеческому мозгу в дисциплинарном болоте власти. Интеллектуал – это врожденный либерал Теодора Адорно, тот, кто не терпит власти над собой и не претендует на власть над другим.

Итак, интеллектуал для Фуко – это тот, кто уравновешивает отношения власти в дисциплинарной системе, ограничивает действие этой власти и добавляет немного интеллектуальной свободы дисциплинарному обществу тотального контроля.

Постмодернистское понимание интеллигента, предложенное Фуко, более всего, пожалуй, согласуется с дефиницией Лосева, считавшего, что интеллигент – это некто, активно способствующий совершенствованию социальных отношений, не просто созерцатель, но активный участник общественной жизни, стремящийся, опираясь на собственную высокую культуру и знания, улучшить ее. Прочие подходы к определению интеллигента скорее описывают его личные качества и внутреннюю жизнь, не касаясь социальной роли.

Что ж, получается, что ключевое отличие интеллектуала от интеллигента находится в сфере его социального проявления, в ответе на вопрос о том, что и как предпринимает конкретный человек для изменения мира, недостатки которого прекрасно видит как интеллигент, так и интеллектуал. Разница лишь в том, что первый заботится скорее о собственном нравственном уровне и личном самосовершенствовании, второй же заинтересован в изменении социальных отношений и состояния общества.

В любом случае, как интеллигент, так и интеллектуал определяются не уровнем общей культуры или образованности, но своими нравственными качествами и моральными убеждениями. И в этом смысле оба понятия представляют собой интересную и глубокую тему для этического исследования.