​Возрождение России возможно только в форме социального государства

Уже всем понятно, что в России началась новая реальность. И чтобы не ошибиться в том, как дальше жить, важно осознать – в чем мы ошиблись раньше. Некоторые воображают, будто достаточно вернуть в страну реальную демократию, и все проблемы исчезнут. Это не так.

В девяностые годы двадцатого века в России уже были Конституция, демократия, многопартийность, выборы мэров и губернаторов, свобода слова, а благополучия не было.

Если вернуть то же самое, ничего не меняя, результат опять получится скверным. Ведь даже цены на нефть сегодня как в девяностые. Чего нам не хватило тогда

Молодые реформаторы скопировали у Запада форму государства, игнорируя социальную политику Запада.

Возобладало мнение, будто либеральная экономика сама породит социальную гармонию. Но в таком случае надо было приватизировать абсолютно все, включая образование, медицину, энергетику, транспорт. Все больницы, школы и райсобесы должны были перейти на хозрасчет и продавать свои услуги на свободном рынке, а это вернуло бы российское общество в XIX век.

В современном государстве базовый уровень образования, здравоохранения и соцобеспечения должен быть доступен всем гражданам независимо от доходов.

Это поддерживает в обществе социальный мир и создает необходимый резерв для будущих перемен. Ограниченная либерализация российской экономики в девяностые годы привела к возникновению в России ущербного, воровского государства. Уважаемым человеком считался лишь ловкий предприниматель. Граждане, без ежедневного труда которых обществу не прожить, оказались людьми второго сорта, чьи зарплаты позволяли им только выживать. Между тем, даже современное общество продолжает оставаться общиной, для процветания которой важен труд каждого. Труд одного гражданина никак не может оказаться в миллиард раз важнее труда другого.

Никто в либеральной России не позаботился о том, чтобы люди, работающие по специальности, богатели вместе с предпринимателями.

Социальную дисгармонию ругали только коммунисты, но лженаука марксизма позволяет ликвидировать несправедливость лишь через всеобщую бедность. Отсутствие покупательной способности населения привело к исчезновению спроса на местные товары и российское производство деградировало. Прибыльными оказались только сырьевые предприятия, ориентированные на внешний рынок.

Когда мировые цены на углеводороды поползли вверх, сырьевые предприятия российской экономики сказочно разбогатели. Вместе с владельцами компаний разбогатели их менеджеры и рабочие, создав повышенный спрос на рынке местных услуг. Российская экономика оживилась. Дополнительные доходы в бюджет позволили российскому правительству заняться социальной политикой. Начали вовремя выплачиваться зарплаты и пенсии, их научились индексировать, повышать.

Вместе с достатком в народе возникла ненависть к либералам, при которых жизнь была хуже.

Благополучие связали с авторитарной формой правления, возник культ личности Путина, и реальная демократия в России исчезла. Однако путинская экономика могла процветать лишь при растущих ценах на углеводороды. Когда эти цены перестали расти, экономический прогресс в России остановился. Но все в России уже поверили, что процветание было связано с мудростью президента Путина. Да и сам Владимир Путин уверовал в свою исключительность. Поэтому «тучные годы» российской экономики закончились клерикализацией, национал-патриотизмом, военной авантюрой в Украине, противостоянием с Западом и стремительным падением цен на углеводороды, вместе с которыми рухнули все мифы путинской идеологии.

Возникшее противостояние с Западом мы, разумеется, проиграем.

Никакие военные победы, никакие дипломатические маневры нас не спасут. Германия проиграла первую мировую войну лишь по причине экономического краха, хотя ее войска на всех фронтах были на чужой территории. То же самое повторится в современной России. Чем быстрее мы завершим конфликт с Украиной – тем лучше. Поэтому уже сегодня пора думать о том – что делать дальше.

Избежать массовой бедности, реакции на нее со стороны радикалов и гражданской войны в России поможет только переориентация России на социальное государство.

Скоро нам всё придется делать наоборот. Вместо пропаганды импортозамещения мы начнем ориентироваться на экономическую интеграцию и предлагать серьезные льготы для создания иностранных предприятий в России. Это единственный способ преодолеть технологическую деградацию и наступление бедности. Вместо наведения порядка в Донбассе и Сирии, мы начнем, наконец, решать проблемы в Забайкалье и Челябинской области. Перестав бороться за духовные скрепы, мы начнем развивать научно-технический потенциал. А вместо борьбы с НАТО — объединимся с НАТО.

Для гармоничной экономики богатство граждан важнее богатства государства.

Разные формы государственной власти это не религии, в которые нужно верить, а технологии управления обществом. Поэтому демократическое волеизъявление необходимо усовершенствовать, исключив возможность фальсификаций и сделав его дешевым. Современные компьютерные технологии это позволяют.

Социальная справедливость — это не заповеди, которые некто установил раз и навсегда, а гармоничный компромисс между интересами разных граждан.

Только социальная справедливость позволяет избежать экономических кризисов. Государство обязано определять текущую формулу социальной справедливости, поддерживать ее налоговой политикой и вовремя изменять, когда появляются новые технологии.

Появление новых технологий неизбежно меняет отношения между государствами и людьми. Например, сегодня мы наблюдаем процесс замены углеводородной энергетики на альтернативную, и очень страдаем из-за него. Но с другой стороны, только новые технологии облегчают нашу жизнь. Земледелие, металлургия и медицина тоже когда-то были новыми технологиями.

Напоследок повторю главное. Нет сомнения в том, что в Россию скоро вернутся Конституция, демократия, многопартийность, выборы мэров и губернаторов, свобода слова. Но этого мало. Тем более, что формально в России никто не отменял демократии - ее только фальсифицировали. Необходимо, чтобы в России появилась партия, осознающая важность социального государства и научно-технического прогресса. Неважно, как она будет называться. Важнее, чтобы эта партия реально боролась против невежества, бедности, болезней и ненависти. Я бы назвал ее «Партия Научно-Технического Прогресса».