"Рай. Вера" реж. Ульрих Зайдль (австрийское кино в "35 мм")

"Рай.Вера", может, и менее сильное эмоциональное впечатление производит, чем "Рай.Любовь", однако это определяется не художественном уровнем картины, который ничуть не ниже, но ожиданиями, которые в случае с первой частью не были столь высоки:

Кроме того, "любовь" - сама по себе тема, которая уж так или иначе да касается всякого и всякого на свой лад способна взволновать, а вера в религиозном ее аспекте - момент более узко-специфический и индивидуальный. Зайдль же говорит именно о вере, и об очень конкретной вере - не пародийно-условной сайентологии, как Пол Томас Андерсон в "Мастере" и даже не об исламе с православием, но о христианстве. (Правда, невозможно и представить, чтоб фильм такого рода был посвящен исламу или православию - тогда картину, даже если б ее удалось закончить, никто бы не увидел, а режиссера арабы или русские сразу зарезали на улице). Причем в отличие от русскоязычных выкрестов вроде Лунгина не придает Зайдль вере как теме фильма сакрального характера - что, собственно, и может дать православным фашистам повод картину поприжать, хотя она и не задевает их вонючее православие никаким боком, разве что в одной из теток из числа тех, по чьим квартирам ходит главная героиня фильма Анна-Мария, коль скоро та иммигрантка из бывшего СССР, можно усмотреть православную, но была ли эта опущенка-алкоголичка в своем СССР православной - неизвестно, как и ее этническая принадлежность.

Вот муж у Анны-Марии - да, он мусульманин, и вполне правоверный, несмотря на то, что много лет прожил в Австрии. Она, героиня эта, сильно уверовала только после случившейся катастрофы, в результате которой муж остался полупарализованным, с неработающими ногами. Какое-то время о нем заботились кровные родственники, но отказались от него и он вернулся на попечение жены. А она тем временем успела вступить в сообщество типа ордена, "штурмовой отряд церкви", как эти жуткие престарелые бабы (не такие толстые, как сестра героини из первой части трилогии, но ненамного симпатичнее) называют себя. Никого они, конечно, не штурмуют, а только собираются и клянутся сделать Австрию снова христианской. Отдельно от них Анна-Мария, налачив до состояния камня свои редкие волосы, поет молитвы под синтезатор, ходит по иммигрантским квартирам со статуей Девы, а в свободное время сладострастно хлещет себя плеткой перед распятием. Иисус кажется ей красивейшим из мужчин и доходит до того, что она мастурбирует с помощью распятия - за эту сцену цепляются все кинообозреватели, хотя она далеко не кульминационная и вообще не очень, если честно, интересная - не потому, что тут нечто невообразимое происходит и показывается, а наоборот, это просто достаточно банально и вместе с тем не слишком убедительно.

Зато абсолютно убедительны в бескомпромиссности и беспощадности "религиозные войны", которые она ведет на два фронта - со своими "подопечными", которые либо вовсе не жаждут, чтоб им несли свет веры, либо творят что-то невообразимое вместо поклонов и молитв, а заодно и с собственным мужем-мусульманиным, который хоть и парализован, но это не мешает ему жену христианку оскорблять, обвинять в измене, называть шлюхой (что неправда, если не считать нездорового увлечение женщины образом Иисуса), а также бить и пытаться ее изнасиловать. Она, конечно, старается ограничить его в передвижении, забирает каталку, запирает двери, тайком кропит его одежду, вплоть до грязных носков, святой водичкой из флакона с пульверизаторов, но как христианка должна терпеть, мужа слушаться ну и вообще принимать страдание со смирением. Ничего удивительного, что под конец она не выдерживает и набрасывается с плеткой уже не на себя, а на деревянное распятие.

Финал, строго говоря, настолько предсказуемый, что другой фильм такая развязка испортила бы. Но Зайдль ведь не пытается каждым кадром показать, что его картина - шедевр, у него не так, как у Тарковского, никто не тычет в харю метафорами и не настаивает, что не способен прочувствовать величие произведения разве что недоумок. Зайдль очень скупо пользуется внешними эффектами, во второй части еще более скромно, чем в первой - там хоть сексуальные сцены были (эротическими их не назовешь, очень уж страшные бабы в "Рай.Любовь"). А ритм затягивает постепенно и не позволяет оторваться. Так что дело не в том, что финал - и конкретно с плеткой, и в целом, что стойкость героини не безгранична - нетрудно предугадать. Главное достижение Зайдля - в конфликтах, которые он описывает, нет не то что очевидного, но даже и скрытого позитива.

"Рай. Любовь" - история о том, как старые толстые уродливые бабы из Европы рассчитывают на искреннюю привязанность со стороны африканцев, а хитрожопые наглые корыстолюбивые развратные негры их обдуривают - кому при таком раскладе можно посочувствовать? В "Рай.Вера" новообращенная фанатичка трахает всем мозги, но ее изуверское мракобесие противостоит не борцам за свободу духа, а распутным уродам, дегенератам, в лице как мужа-садиста, мусульманина и калеки, так и прочих подопечных (это такой паноптикум, что круче можно увидеть только в московских театрах, кинотеатрах и концертных залах). Еще хуже, что как героиня "Рай.Любовь" в душе понимает собственную ущербность и заранее готова к тому, что негры обманут ее, так сестра из "Рай.Вера" по-настоящему не верит, и изуверскими ритуалами, попытками "спасти" других и мазохистской заботой о муже старается лишь обмануть себя. Отсутствие веры могло бы искупаться наличием любви - но как показывает опыт сестры из первой части трилогии, любви тоже нет, а следовательно, нет и надежды, хотя третью часть пока что видели только в Берлине.