Симметрия/асимметрия в лингвистике текста Пономаренко Ирина Николаевна
Современное состояние гуманитарной науки требует нового осмысления вопросов, касающихся создания единого информационного пространства. Ответить на них может только синергетика, которая исследует сложные процессы в культуре, природе и обществе, связанные с проявлением самоорганизации и единства порядка и хаоса. Представленная работа посвящена рассмотрению фундаментального понятия симметрии, лежащего в основе понятия золотого сечения и фрактала, как слагающего гармонии окружающего мира и наших представлений о нем.
Актуальность работы обусловлена отмечаемой многими исследователями насущной потребностью в более глубоком изучении текста, являющегося в современных условиях не только основным источником информации, но и важным средством воздействия на общественное сознание; отсутствием исследований гармонической природы текста, обеспечиваемой действием симметрийных принципов; неизученностью форм и характеристик фрактальной организации текста; недостаточностью существующих исследовательских подходов для изучения текстов под особым углом зрения, позволяющим на первый план вывести функционирование текста в аспекте необратимых изменений в современном информационном пространстве, изучение которого, в свою очередь, требует привлечения данных смежных и несмежных с лингвистикой гуманитарных и естественно-научных дисциплин.
Проявление симметрии, как известно, наблюдается повсюду: в окружающей природе, созданном человеком мире вещей, в различных областях знания (математике, биологии и языке, архитектуре и кристаллографии, музыке и физике), в тайнах бессознательного, в литературном произведении, в отдельном художественном тексте и многом другом. Есть основания полагать, что обнаружение симметрии в природе и определение статуса следст-
5 вий, из нее проистекающих, - одно из величайших достижений научного мировоззрения.
Целью работы является построение интегральной концепции симмет-рийной природы художественного текста, обоснование симметрийно-сти/асимметрийности как базовой категории, а также разработка синергети-ческого подхода, позволяющего изучать внутреннюю динамику текста как процесс, который обусловливает становление симметрийных/асимметрийных характеристик текста и обеспечивает его самоорганизацию.
Обозначенная цель основывается на гипотезе, что в силу своей синер-гетической природы текст обладает симметрийными характеристиками, которые лежат в основе понятия фрактала и проявляются в нелинейно организованной структуре текста, делая его объектом изучения синергетики и частью современного информационного пространства с выделением параметров, поддающихся моделированию и интерпретации.
Поставленная цель и доказательство гипотезы определили следующие задачи:
раскрыть логико-семантическую сущность симметрии как категориального понятия и универсального принципа науки;
реально обосновать положение, что симметрия является одним из видов структурной организации природных и созданных человеком объектов, который, с одной стороны, определяется как единство тождества и различия, с другой - рассматривается как единство сохранения и изменения;
установить, что имплицированные в понятие симметрии идеи изменения и инвариантности реализуются в пропорции и в ряде Фибоначчи (аддитивной последовательности) как особых видах динамической симметрии, закономерности которых проявляются не только в природных и математических объектах, но и лежат в основе организации фрактальных структур художественного текста;
показать, что в языке единство симметрии и симметрийных понятий -асимметрии, диссимметрии, антисимметрии - проявляется на нескольких
уровнях: лексическом (симметричность знака и значения в структуре лексической единицы, соотношение типов оппозиции и типов дистрибуции языковых единиц), синтаксическом (фигуры речи) и на уровне текста как сверхфразового единства;
- обозначить особую роль асимметрии в процессе самоорганизации ху дожественного текста;
- констатировать наличие в художественном пространстве текстов симметрийно/асимметрийных характеристик, которые являются для текста базовыми и проявляются как в инвариантности текстового содержания, так и в самом механизме порождения текстов;
охарактеризовать интертекст и гипертекст как виды текста, создающие объемное текстовое пространство и соответствующие современным требованиям организации коммуникации в эпоху постмодернизма;
установить, что в общем контексте интеграционного научного знания теория самоорганизации проявляется на уровне строения текста как синерге-тической структуры;
составить заключение о степени сближения теории фрактальности и постмодернизма в новой концепции целостности мира, которое позволяет говорить об их единой когнитивной сущности.
Методологической основой исследования является философская теория диалектического единства симметрии/асимметрии и связанная с ним теория фракталов. Поскольку в определении сущности симметрии содержатся два противоречащих на первый взгляд понятия - преобразование (изменение) и сохранение (инвариантность), постольку первоначальная манифестация понятия геометрической симметрии как учения о соразмерности частей целого, о гармонии пропорций целого с течением времени приобрела универсальный смысл и была осознана как всеобщая идея инвариантности, т.е неизменности относительно некоторых преобразований.
Для всего учения о симметрии в лингвистике основное значение имеет понятие относительного равенства предметов. Два предмета называются
7 равными в отношении того или иного признака, если оба предмета обладают этим признаком. При этом следует учесть, что, во-первых, в природе не может быть абсолютного равенства разобщенных в пространстве или времени предметов и, во-вторых, что в реальном или относительном равенстве требуется указание критерия меры равенства. Как и в философии, понятие «мера» лежит в основе пропорции - понятия, тесно связанного с симметрией, и золотого сечения - сочетания симметрии и асимметрии. В тексте оппозиция симметрия/асимметрия является сущностной категорией.
Текст неоднократно являлся объектом исследования как в отечественной, так и в зарубежной лингвистике. Особое внимание уделялось изучению содержательной стороны текста как структурного объекта, моделированию динамической системы (Ю.М. Лотман, А.И. Новиков, А.А. Чувакин). Интенсивно разрабатывался функционально-коммуникативный аспект изучения текстов (В.В. Виноградов, И.Р. Гальперин, Н.А. Ипполитова, О.И. Москаль-ская, Т.М. Николаева, З.Я. Тураева, P.O. Якобсон, Р. Барт, А. Греймс, Ц. Тодоров и др.). Значительное развитие получил интерпретационный подход к тексту (Е.Н. Азначеева, И.В. Арнольд). Разрабатывались проблемы «приращений смысла» (Л.В. Щерба, А.А. Брудный, К.А. Долинин, Л.А. Исаева), интеграции в тексте (И.Р. Гальперин), пространства текста (М.М. Бахтин, В.А. Лукин, Б.Н. Топоров, Б.А. Успенский), энергетической природы внутренней жизни текста (Н.Л. Мышкина), структурной организации и самоорганизации текста (Г.Г. Москальчук), культурологической информации текста (Ю.А. Сорокин), постмодернистского текста (Е.Н. Лучин-ская, Н.Б. Маньковская, И.С. Скоропанова), гипертекста в сетевой коммуникации (А.Н. Баранов, О.В. Дедова, М.М. Колесникова, И.В. Любишева), прецедентного текста (Д.Б. Гудков, В.В. Красных, А.Е. Супрун) и др.
Для обоснования авторской позиции в работе использовались данные разных наук, но интересовала нас в первую очередь лингвистика. Основанием для выдвижения гипотезы и достижения сформулированной цели явилась идея асимметрического дуализма (формально-семантического расщепления)
8 слова, впервые высказанная в 1929 г. СО. Карцевским и во второй половине
XX в. получившая широкое распространение и практическое применение в
естественных и общественных науках, а также в искусстве. Применительно к
лингвистике закон Карцевского можно назвать ядром диалектики не только
слова, но и всего языка.
Целесообразно отметить, что проблема изучения текста в информационном пространстве связана с исследованием текста именно в лингвистике. Имеется в виду высказанная Г.П. Немцем мысль о разделении терминов «языкознание» и «лингвистика», которые долгое время считались дублетами. Ученый предлагает областью языкознания считать структурный, формально-грамматический аспект языка, а областью лингвистики - функционально-философский. Таким образом, текст как элемент информационного поля и предмет интеграции интересов гуманитарных и естественно-научных дисциплин принадлежит к объектам лингвистики.
Неизученность реализации оппозиции симметрия/асимметрия в художественном тексте как синергетической системе определяет научную новизну диссертационной работы. Выделены основные тенденции становления синергетики как науки о единстве мира в лингвистике текста. Показано влияние точных наук на изучение лингвистических объектов в современном информационном пространстве. Конкретизируется и развивается положение о двойственности восприятия текста, который является не только продуктом речевой деятельности, но и результатом синергетического процесса. Отражена особая роль симметрии/асимметрии в процессе создания новых видов текста - интертекста и гипертекста, отвечающих современному видению мира в постмодернистской и фрактальной концепциях.
Теоретическая значимость определяется тем, что в работе представлены результаты исследования реализации бинарной оппозиции симметрия/асимметрия на уровне текста как целого, включающего лексические единицы и синтаксические конструкции, также организованные на симметрий-ных началах, с лингвистических позиций разрабатывается концепция текста
9 как синергетической системы, в которой симметрия/асимметрия является базовой характеристикой текста в контексте разработки современных когнитивных моделей текстового пространства.
Освещение проблемы симметрийности и фрактальности в лингвистике текста расширит представление о художественном тесте как синергетической структуре, которая характеризуется саморазвитием, обнаруживающим себя в потенциальной способности текстового пространства к самоорганизации и реализации гиперсмысла.
В диссертационной работе подчеркивается, что нелинейная динамика, фрактальная геометрия и процессы самоорганизации ведут к возникновению новых научных парадигм.
Практическая значимость работы заключается в конкретных результатах исследования, которые могут быть использованы в области решения проблем развития межпредметной коммуникации. Теоретические выводы и практический материал, представленные в диссертации, могут найти применение при разработке спецкурсов и спецсеминаров по проблемам лингвистики текста.
Объектом лингвистического исследования в работе является про- % странство текста - с выделением в нем лексических единиц и синтаксических конструкций.
Несмотря на значительное количество фундаментальных исследований текста и разнообразие представленных в них концепций, проблема изучения художественного текста с точки зрения проявления фрактальных, а также лежащих в их основе симметрийных параметров до сих пор не рассматривалась. Именно этот аспект является предметом данной диссертационной работы.
Материалом для исследования послужили лексикографические данные энциклопедических и специальных словарей и художественные тексты (поэтические и прозаические).
10 В работе использовались различные методы анализа: ведущими являются общенаучные теоретические и эмпирические методы - наблюдение, интроспекция, анализ, синтез, дедукция, моделирование; методы лингвистического анализа - информационно-смысловой, когнитивно-сопоставительный, элементы контекстного, дефиниционного и компонентного анализа, а также метод математического анализа лингвистических объектов.
Основные положения, выносимые на защиту:
Симметрия/асимметрия - бинарная универсалия, создающая концеп-тульное пространство, которое позволяет выделить определенные закономерности в классической и неоклассической научных парадигмах.
Возможность стратифицирования оппозиции симметрия/асимметрия в лингвистике дает основание полагать, что на уровне лексико-семантических отношений (синонимии, антонимии, полисемии) представлены все виды симметрийных понятий - полная симметрия, асимметрия, антисимметрия и диссимметрия, на синтаксическом уровне чаще представлено единство симметрии и асимметрии. Симметрийные характеристики художественного текста могут создаваться диссимметрийными рядами цветообозна-чения и инвариантным повторением ключевого понятия (понятий).
Симметрия/асимметрия как базовая текстовая характеристика проявляется в способности текстовой системы в своем непрерывном движении сохранять тождество самой себе и выражается в открытости системы, в бесконечности движения смыслов в текстовом пространстве. Поскольку, создавая текст, человек не может исключить действия тех законов природы, которым подчинен сам, постольку признание симметрии/асимметрии универсальным принципом природы и научного знания делает возможным придание данному принципу статуса базовой характеристики художественного текста.
Характер самоорганизации в художественном тексте соответствует синергетическим процессам, протекающим в природных открытых системах, и проявляется в инвариантности содержательной структуры текста. Являясь сложной системой, текст обнаруживает в своей структуре те же, что и при-
родные объекты, эмерджентные свойства, в основе которых лежит симметрия/асимметрия.
5. Для современной коммуникации характерны такие виды текста, как интертекст и гипертекст, изменчивость и отсутствие заданности у которых позволяет рассматривать их в контексте постмодернизма. На основе ряда признаков - отсутствие определенности, устранение жестких оппозиций, по-лицитатность, ориентированность на децентрацию, культуру симулякров -постмодернизм сближается с теорией фракталов. В трактовке данных феноменов лежат симметрииные понятия, определяющие их единую когнитивную основу и делающие человека способным существовать в новом информационном пространстве.
Апробация диссертационной работы осуществлялась в выступлениях на международных конгрессах исследователей русского языка (Киев 2003 г., Москва 2004 г.), на ряде международных (Челябинск 2003, Нижний Новгород 2003, Алушта 2004, Минск 2005, Ростов-на-Дону 2005, Москва 2005), всероссийских (Пенза 2002, 2004; Тольятти 2003) и межвузовских (Краснодар 2002, 2005) конференций.
Структура диссертации определяется ее исследовательскими задачами. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографического списка и приложений.
Универсальность принципа симметрии
Достаточно взглянуть вокруг, чтобы убедиться: мы живем в мире симметрии. Рыбы и птицы, животные и насекомые, обезьяна и человек, цветы и листья, грибы и водоросли - все подчинено симметрии, и существует некая глобальная, если не космическая, сила, делающая мир симметричным, - сила тяготения.
Симметрия подобия наблюдается в законах расположения листьев у растений (филотаксис), в правильной укладке семян подсолнечника и ряда других растений, в спиральных формах раковин моллюсков, в конических формах многих деревьев, например ели, в скелетных формах и пирамидах роста кристаллов и в других разнообразных формах живой и неживой природы.
Законы формообразования в живой природе также подчиняются известному из кристаллографии принципу симметрии П. Кюри, который можно сформулировать так: форма тела сохраняет только те элементы собственной симметрии, которые совпадают с накладываемыми на него элементами симметрии внешней среды. Если же пластичный живой материал не имеет собственной изначальной симметрии, то он с необходимостью должен подчиниться законам симметрии внешнего поля.
Поле тяготения обладает высшей формой симметрии - сферической, поэтому сферически симметричны Земля, Солнце и все космические тела, сформированные под действием собственного поля гравитации. По той же причине сферически симметричны и взвешенные в воде микроорганизмы, для которых поле тяготения вторично по сравнению со сферически симметричным полем давления жидкости.
Если живой организм растет в прикрепленном состоянии (например, деревья) или ведет малоподвижный образ жизни, подобно морским звездам, то у него выделяется ось воздействия силы тяжести, проходящая через точку закрепления, и сам организм приобретает таким образом радиальную симметрию конуса. Особенно хорошо симметрия конуса заметна на парковых елях, которые в отличие от дикорастущих деревьев не подвержены внешним воздействиям и сами образуют конус, противонаправленный конусу силы тяжести.
Важно отметить, что все движущееся на Земле в каждый момент времени направлено вдоль одной из бесконечного множества плоскостей симметрии поля гравитации и приобретает плоскость симметрии, которая определяется векторами силы тяжести и направления движения. Данная плоскость симметрии в биологии называется билатеральной, а тип симметрии -зеркальным. Спиралевидной, или винтовой, симметрией обладают, например, раковины аммонита.
Благодаря симметрии живой организм приобретает по крайней мере два жизненно важных качества: устойчивость и изовитальность - способность одинаково развиваться относительно центра, оси или плоскости симметрии. Совершенно ясно, что в случае асимметричной формы животного относительно вектора движения поворот в одну из сторон был бы для него затруднительным и естественным для него стало бы не прямолинейное, а круговое движение. Зеркальной симметрией обладает, например, автомобиль, одинаково хорошо поворачивающийся и вправо, и влево, чего нельзя сказать о мотоцикле с коляской, который таковой не обладает.
По мере эволюции жизни на Земле от взвешенных в воде простейших организмов к прикрепленным растениям и далее к подвижным животным степень их симметричности убывала по схеме: симметрия сферы - симметрия конуса - симметрия плоскости. Но в любом случае универсальность симметрии живых форм объясняется уникальностью силы тяготения на Земле. Более того, поскольку сила гравитации действует во всей Вселенной, то и предполагаемые космические пришельцы не могут быть асимметрично-чудовищными, но обязательно симметричными.
Различные типы симметрии образуют то структурное разнообразие и внутреннее единство, без которого мир потерял бы привычную для нас осмысленность и разумную организованность, основанную на усложнении подобий. Симметрия внешнего мира по отношению к внутреннему пространству человека представляет собой те рамки, в которых осуществляется практически любое свободное действие личности. Симметричность же, проявляющаяся в разных гранях человеческого творчества, в той или иной степени отражает законы симметрии внешнего мира.
Наши представления о симметрии часто бывают поверхностными. Для подтверждения этой мысли А.С. Компанеец [Компанеец, 1978, с. 12—16] приводит следующие примеры: букву П считают симметричной, а букву И -асимметричной, вероятно, потому, что симметрия буквы П больше напоминает симметрию человеческого тела, чем И (буква кажется искривленной). На самом деле И тоже симметричная буква. Если провести по середине фигуры, изображающей П, вертикальную линию и отразить каждую точку фигуры П относительно вертикальной линии, проходящей через ее середину, то вся фигура перейдет сама в себя. В этом и состоит ее симметрия.
Но существует такое же простое действие, которое переводит И в са-мое себя. Надо провести линию, перпендикулярную плоскости чертежа, через середину диагонального элемента буквы и повернуть всю фигуру на 180. Ясно, что она совместится сама с собой точно так, как П при отражении относительно средней линии. Поэтому надо признать, что И столь же симметрична, как и П, но ее симметрия проявляется при другой операции. Если отойти от привычного представления о симметрии как свойстве, непременно связанном с нашим внешним обликом, то можно найти немало фигур, симметричных в том или ином отношении. Наименее симметричны очертания Р и Б. Они совмещаются сами с собой только при повороте на 360. Эта операция называется тождественной.
Симметрийные отношения на лексико-семантическом уровне
На законе асимметризма О.С. Карцевского, которому А.Г. Лыков определил статус «главной методологемы» в своей работе «Асимметризм русского слова», основаны пять словесных преобразований - полисемия, омонимия (из полисемии), аффиксация, транспозиция и вариантность, причем асимметризм интепретируется ученым «не только как своего рода системно-структурная «временная неустроенность языка», стремящаяся к своему недостижимому идеалу — полному равновесию, но и как главнейший источник самодвижения языка с его постоянной открытостью и готовностью к принятию различных новаций» [Лыков, 2002, с. 18].
Известно, что лексико-семантический вариант (ЛСВ) как элементарная единица лексики представляет собой симметричное единство лексемы и семемы: каждой лексеме соответствует единственная семема. Но структура самой лексической единицы (ЛЕ) может быть симметрична, если одной лексеме соответствует одна семема - в данном случае лексическая единица совпадает с лексико-семантическим вариантом, или асимметрична, если представляет собой единство одной лексемы и нескольких соотносительных с ней семем.
Четырехтомный словарь русского языка под редакцией А.П. Евгеньевой дает следующее толкование ЛЕ долина: «ровное пространство вдоль речного русла; удлиненная впадина между гор в холмистой местности» - симметрична: один знак - одно значение, одна лексема соответствует одной семеме. Там же структура ЛЕ дом: «1. Здание, строение. 2. Жилое помещение, квартира, жилье. 3. Семья. 4. Династия, царствующий род. 5. Учреждение, а также здание, в котором оно находится. 6. Устар. Заведение, предприятие» - асимметрична: одна лексема соответствует шести семемам.
Первый рассмотренный тип отношения знака и значения представляет моносемию как частный случай полисемии, второй - многозначность. Аналогично можно рассмотреть омонимию как симметричное отношение знака и значения, а синонимию - как асимметричное и т.д.
Так, в отношениях синонимии, антонимии, семантически близких слов, согипонимов, некоторых видов полисемии: друг - товарищ, пробираться -протискиваться, плыть — лететь, высокий — низкий, молодой — старый, щи - каша, отец — мать, гнездо - конура, земля (почва, грунт) - земля (обрабатываемая, используемая в сельскохозяйственных целях почва) и мн. др. - явно обнаруживаются отношения диссимметрии. Общим содержанием пар лексических единиц является соответственно: «близкий человек», «передвигаться с трудом», «передвигаться», «рост», «возраст», «еда», «родители», «жи лище», «почва», являющиеся в данном случае инвариантными, в то время как различаются данные единицы дополнительными дифференциальными признаками: друг — «человек, близкий по духу, убеждениям, личным отношениям» товарищ - «человек, близкий по роду деятельности, занятий, по условиям жизни»; плыть - «передвигаться по воде/в воде (на плавучем средстве)» / лететь - «передвигаться по воздуху, в космосе (на летательном аппарате)». Такие отношения в языке образуют эквиполентные оппозиции, «оба члена которых логически равноправны, т.е. не являются ни двумя ступенями какого-либо признака, ни утверждением или отрицанием признака» [Трубецкой, 1960, с.83]. Семантическое содержание таких оппозиций обнаруживает общие (совпадающие) и индивидуальные (дифференцирующие) семантические компоненты единиц: отец «кровный родитель в первом поколении мужского пола»/мать - «кровный родитель в первом поколении женского пола» и т.п.
Вместе с привативными это наиболее распространенные оппозиции в языке. Привативная оппозиция с ее включающей дистрибуцией (более широкой для маркированного члена) может соотноситься со сравнимыми подчиненными понятиями, объем одного из которых (подчиненного) включается в объем другого (подчиняющего): ср. тюльпан — цветок, слон — животное, белый - цвет и т.п. Оппозиция таких членов отражает отношения совместимых понятий. Вместе с тем, привативная оппозиция может отражать и отношения несовместимых понятий. Это имеет место в тех случаях, когда опре деленный (маркированный) член оппозиции противопоставляется своему дополнению для класса: белый — небелый (небелый — дополнение для класса «ахроматический цвет»); ср. тюльпан и «не-тюльпан» (все прочие цветы), слон - «не-слон» (все прочие животные) [Новиков, 1982, с. 139-143]. Таким образом, подобные отношения можно с полным правом рассматривать как антисимметрийные.
Динамическое становление лингвистики текста
Известно, что определение текста может быть дано с учетом ситуации, цели и подхода к его изучению. Однако, по мнению О.И. Москальской, «уже с первых шагов развития лингвистики текста возникала двойственность в понимании объекта исследования и его сущности» [Москальская, 1980, с. 104.], поэтому и существует множество подобных определений. «Действительно, даже в нашей постмодернистской культурной реальности, характеризующейся предельной неустойчивостью терминологии, трудно, тем не менее, найти понятие менее однозначное, чем «текст». В одном понимании текст вполне реален и даже материален, как черновик или беловик рукописи, в другом -это некий вектор движения в информационном пространстве произведения, процесс преобразования первоначального импульса интерпретатором или вообще - наделение смыслом того, что исходного смысла не имеет (палиндром)», - считает О.М. Медушевская [Медушевская, 1997, с.З].
В истории лингвистики текста можно выделить два подхода к определению ее объекта. В рамках первого, традиционного для классического структурализма, подхода в конце 1940-х гг. выделилось синтаксическое направление в изучении единиц сверхфразового уровня, объектом исследования было признано сверхфразовое единство, состоящее из нескольких предложений. Второй, функционально-прагматический, подход в 1960-70-е гг. связан с возрастающим интересом к проблемам семантики, функциональной лингвистики, теории речевой деятельности, социо- и прагмалингвистики.
Ответ на вопрос, что такое текст, как пишет В.А. Лукин, дан «совокупными усилиями представителей различных гуманитарных наук. Точнее говоря, существует множество ответов» [Лукин, 1999, с.3-4]. Текст как признанная коммуникативная единица языка [Николаева, 1978, 1990; Москальская, 1980; Гальперин, 1981; Исаева, 1996 и др.] в современной лингвистике определяется, с одной стороны, как структурно-семантическая, коммуникативная единица, с другой - термин «текст» служит для обозначения языкового единства художественной речи.
Первоначально текст в лингвистике воспринимался как материал для наблюдения за языковыми единицами, причем текстом могло быть названо и отдельное высказывание, состоящее из нескольких предложений, и «связный текст», в понятие которого могло входить целое литературное произведение. Но такое понимание текста уже в начале 70-х годов XX века стало восприниматься как недостаточное, и «внимание лингвистов переместилось на вторую половину этого единства - речевую деятельность и ее продукт - связный текст, дискурс» [Кобозева, 1988, с.9].
На первый план в характеристике текста как объекта лингвистического исследования выходят его сущностные свойства. Появляются определения, декларирующие категориальные особенности текста, но не уточняющие их: текст - это сочетание (соединение) в смысловом и структурно-интонационном отношении отдельно оформленных в потоке речи предложений, характеризующих какую-либо сторону описываемого явления (предмета) в определенный период его развития и представления, «организованный на основе языковых связей и отношений отрезок речи, содержательно объединяющий синтаксические единицы в некое целое» [Русская грамматика, 1980, с.83]. Гораздо более удачным можно признать определения, в которых не только указывается на существование «некоего» целого, «тесных» связей, но и называются категориальные признаки, отличающие текст как единицу лингвистического анализа.
Так, например, И.Р. Гальперин определяет текст как «произведение ре четворческого процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа; произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда основных единиц (СФЕ), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку» [Гальперин, 1981, с. 18]. Т.М. Николаева считает, что текст - «объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность», различая понимание текста в семиотике, где это «осмысленная последовательность любых знаков, любая форма коммуникации, в том числе обряд, танец, ритуал», а в языкознании - «последовательность вербальных знаков», правильность которой связана «с соответствием требованию «текстуальности» - внешней связности, внутренней осмысленности». При этом предметом языкознания в изучении текста называется описание специфических средств, обеспечивающих смысловые установки, передаваемые в тесте, - «лексические», «тектонические», «интонационные», «графические» [Николаева, 1997, с.555].
Как пишет Т.Х. Керимов, Ж. Деррида считает текстом сложнооргани-зованное многосмысловое гетерогенное образование, возникающее «в развертывании и во взаимодействии разнородных семиотических пространств и структур» как «практика означивания в чистом становлении» [Керимов, 1996а, с.228] и способное генерировать новые смыслы. Для Деррида не существует ничего вне текста.
Философ отказывается от интерпретации текста как сугубо лингвистического феномена («в смысле устной или письменной речи»), распространяет понятие текста и на внеязыковые семиотические объекты, на весь мир, рассматриваемый в категории текста и, таким образом, «текстуализируемый». «Каждая реальность является текстовой по своей структуре, поскольку воспринимается, переживается как система различий в смысле постоян ных отсылок к чему-то другому» [Керимов, 19966, сс.374]. В интервью
с О.Б. Вайнштейн Деррида сказал: «Для меня текста безграничен. Это абсолютная тотальность. "Нет ничего вне текста": это означает, что текст - не просто речевой акт. Допустим, этот стол для меня - текст. То, как я воспринимаю этот стол - долингвистическое восприятие, - тоже само по себе для меня текст» [Интервью, 1992, с.74]. Таким образом, единого определения текста в науке сегодня не существует и, видимо, не может быть в силу его неоднозначности.
Теоретическая концепция постмодернизма
Как известно, история человечества представляет собой последовательную смену культурных эпох. Последняя из них получила название «постмодернизм». «Постмодернистский дискурс - характерный признак культуры двадцатого столетия, - считает Е.Н. Лучинская [Лучинская, 2002, с.4]. Современные тексты, представляющие письменную фиксацию постмодернистского дискурса, можно прочитать и понять не сразу, а вступив в некую игру, предложенную их авторами. Сложный художественный текст постмодернистских писателей насыщен множественностью смыслов. Многоуровневая парадигма «текст - интертекст - метатекст» характеризует специфику постмодернистского дискурса». Принцип множественности интерпретаций приближает к постижению множественности истины, открывает возможные миры, позволяет «по-эпикурейски упиться свободой познания, философией-творчеством» [Скоропадова, 1999, с. 15].
В предельно широком контексте под постмодернизмом понимается «глобальное состояние цивилизации последних десятилетий, вся сумма культурных настроений и философских тенденций» [Вайнштейн 1993, 3], связанных с ощущением завершенности целого этапа «культуристорического развития, изжитости "современности", вступления в полосу эволюционного кризиса. Породившие постмодерн веяния отразили изменения в сознании и коллективном бессознательном человечества, разочарованного результатами реализации господствовавших в XX в. мировых идей и проектов "законода тельного разума", подошедшего к грани самоуничтожения, нащупывающего пути к медиативному сосуществованию столь отличных друг от друга и имеющих собственные интересы рас, народов, систем, не говоря уже об отдельных людях. Весь многовековой опыт подвергается переосмыслению, служит базой для выявления объединяющих человечество ценностей, не привязанных к какой-либо одной центрирующей идеологии, религии, философии» [Скоропанова, 1999, с.8].
Понятие «постмодернизм» вряд ли можно определить однозначно, поскольку велик круг охваченных им форм культурной жизни. Исследователи признают, что постмодернизм - доминирующий культурный менталитет в наше время [Пригов, 1994; Покровская, 2001 и др.], что «торжествующий языковой вкус связан . с постмодернизмом» [Костомаров, 1999]. В. Вельш подчеркивает глобальное значение постмодернизма, считая, что «постмодерном пытаются объяснить весь современный мир. в эпоху воздушного сообщения и телекоммуникации разнородное настолько сблизилось, что везде сталкивается друг с другом; одновременность разновременного стала сущностью» [цит. по: Лучинская, 2002, с.9].
Как правило, термин «постмодернизм» используют применительно к сфере культуры в целом. Он служит для обозначения: 1) нового периода в развитии культуры; 2) стиля неоклассического научного мышления; 3) нового художественного стиля, характерного для различных видов современного искусства; 4) нового художественного направления (в архитектуре, живописи, литературе и т.д.; 5) художественно-эстетической системы, сложившейся во второй половине XX в; 6) теоретической рефлексии на эти явления (в философии, эстетике).
Установлено [Вельш, 1992], что термин «постмодерн», давший жизнь термину «постмодернизм», появился преждевременно, когда самого явление еще не существовало, и впервые был употреблен Р. Паннвицем в книге «Кризис европейской культуры» (1917)». В 1934 г. Ф. де Онис использовал такой же термин для характеристики промежутка между первой и второй фазами развития модернизма. В кратком изложении Д. Соммервилом первых шести частей труда Арнольда Джозефа Тойнби «Исследование истории» (1947) термин «пост-модерн» служил для обозначения нового, послевоенного периода развития западноевропейской цивилизации, и главным признаком его оказывалось политическое мышление не в масштабах национальных государств, а в глобальных категориях мирового содружества. Свою появившуюся в 1949 г. статью об архитектуре Д. Хаднат озаглавил «Пост-модерный дом», что является примером немотивированного употребления слова, причем это встречается и у других авторов.
Широкое распространение термин получает с появлением статьи Чарльза Дженкса «Взлет архитектуры постмодернизма» (1975) и выходом его книги «Язык архитектуры постмодернизма» (1917), в которой Дженкс отмечал, что, хотя само это слово и применялось в американской литературной критике 1960-70-х гг. для обозначения ультрамодернистских литературных экспериментов, автор придал ему принципиально иной смысл. Постмодернизм означал отход от экстремизма и нигилизма неоавангарда, частичный возврат к традициям, акцент на коммуникативной роли архитектуры.
Путь к современному наполнению термина «постмодернизм» был непростым. История его появления связана с культурно-исторической ситуацией и обусловлена прежде всего осмыслением тенденций, обозначавших начиная с середины 1950-х гг. в мировом искусстве и в сфере гуманитарных знаний. Тенденции эти в свою очередь были подготовлены кризисом модернизма и появлением новых, отделившихся от существующих, пересекающихся между собой научных дисциплин: философской антропологии, современной семиотики, семиотики культуры, кибернетики, теории информации и др. Философско-теоретическую основу постмодернизма составили концепции, разработанные в рамках постструктурализма. Философские истоки постмо-дернизма связаны с именами Ж. Деррида, И. Хейзинги, Ж.-Ф. Лиотара, М. Фуко, Ф.Джеймисона, У. Эко, И. Хассана, А. Компаньона, Ж. Бодрийяра, В. Вельша, Р. Олтера и др.