Антон Гришанин, художественный руководитель и главный дирижер Челябинского академического театра оперы и балета имени М. И. Глинки: «В Вагнере я оторвался на "меди"»

Известный дирижер, заслуженный артист России,лауреат государственных премий Антон Гришанин в прошлом сезоне сталхудожественным руководителем самого большого театра в Челябинске – оперного.Как прошел этот год, удалось ли сдержать обещания, кто ушел и кто остался втруппе? Реальны ли планы нового сезона? И не отнимет ли столица у челябинскойоперы талантливого главного дирижера? Об этом и многом другом мы говорили сгостем нашей редакции.

– Впервые вЧелябинске был поставлен «Лоэнгрин» Вагнера, впервые прозвучала симфония №7(«Ленинградская») Шостаковича. Что значит для вас слово «впервые»?

– Мои «впервые»здесь – это уже опыт. Московский, екатеринбургский. Это та информация, которуюя почерпнул где-то, прочувствовал, модернизировал. Это мои желания, которыеродились еще в консерватории. Так получилось, что именно в прошлом сезонепоявилось много новых названий и для челябинской оперы, и для меня. Но плановеще больше, где есть слово «впервые».

– Перед тем,как осуществить заветное желание, с кем-то советуетесь?

– Теперь уже нис кем. Это не самоуверенность, это ощущение силы, человек и в творчестве закаляется.Опыт, накопленный багаж делают слово «впервые» не таким страшным, как на первыхэтапах творчества. А первые три года, когда начинал работать в Челябинске,обращался к учителям моим консерваторским. И не только по поводу творчества.

– Вы –приглашенный дирижер Музыкального театра имени Станиславского иНемировича-Данченко. Это тоже момент самоутверждения в творчестве? Или желаниене упустить шанс и перебраться в столицу?

– Всегопонемногу. «Впервые» в Москве звучит намного чаще, за последние два года я тампоставил три новых для меня балета – «Неаполь» (хореограф Фрэнк Андерсен,Королевский балет Дании), «Эсмеральда», а также балет одного из самых сегоднявостребованных хореографов в мире Иржи Киллиана. Это творчески интересныемоменты. Плюс уровень – большое число музыкальных критиков, знатоков, которыебывают на спектаклях и могут буквально разобрать по косточкам твою работу.Такой уровень для меня – тоже своего рода испытание.

– Пока негативаили серьезной критики в свой адрес не слышал. А отъезд в Москву – вопросдостаточно сложный. Москва многое может дать в плане карьеры, но пока туда нервусь.

– Потому чтоздесь чувствуете себя хозяином?

– Не то чтобыхозяином, здесь есть возможность делать проекты, которые ближе мне, которые подуше.

– Но дляпроектов нужны деньги. В прошлом году вы исходили из «того, что есть», денег небыло. Сегодня что-то изменилось, уже появилась ясность в вопросе финансированияпостановок?

– Судьбаежегодно преподносит какие-то сюрпризы. Смена власти, конечно же, тоже вноситнекоторые коррективы. Сначала новая команда разбирается с тем, что происходит всфере экономики, на культуру обращают внимание в последний момент. Надеюсь, чток нам отнесутся с пониманием, с интересом. От меня, как художественногоруководителя театра, требовалось наметить план сезона, предложить свои решенияпо постановкам. Это сделано, все передано в министерство культуры. Театр готовработать с полной творческой отдачей.

Глинкаи 55

– Что в техпланах, которые предложены министерству культуры? И что из предложенноготребует определенных финансовых затрат?

– Этот сезон унас юбилейный – театру исполняется 55 лет. Поэтому, я уверен, театр имениГлинки должен в репертуаре иметь произведения этого композитора. В началесезона мы решили вновь вывести на сцену оперу «Руслан и Людмила». Это названиебыло в афише лет семь назад, сохранились некоторые декорации и костюмы, поэтомувосстановить спектакль нетрудно. И мы сейчас над этим работаем. Сезон откроетсяэтой постановкой. Но самой громкой премьерой должна стать другая опера МихаилаИвановича Глинки – «Иван Сусанин, или Жизнь за царя». Это уже полномасштабнаяпремьера, которой мы планируем закрывать юбилейный сезон.

– Кто будетставить?

– Режиссером-постановщикомбудет Андрей Сергеев, который поставил в театре несколько спектаклей, в томчисле и «Лоэнгрина». Он же выступит в качестве художника, потому что по первомуобразованию он художник, в этом качестве работал в Малом театре.

– Во что выльетсяпостановка «Ивана Сусанина» в финансовом плане?

– Сейчас всепросчитывается, готов макет. Если говорить о сумме, думаю, не менее пятимиллионов рублей, в столицах речь идет о миллионах евро и долларов, когдаставится такая опера.

– Будет личто-то ставить на нашей сцене Алексей Степанюк?

– Переговорыидут. Мы решили пока отложить создание спектакля «Демон» и начать работу над«Орфеем и Эвридикой». После «Руслана и Людмилы» планируем постановку балетногоспектакля для детей «Кот в сапогах» композитора Валерии Бесединой, на музыкукоторой был поставлен здесь балет «Гойя». А затем, вероятно, Алексей Олеговичприступит к работе над «Орфеем и Эвридикой». Планируется также вечер одноактныхбалетов на музыку Стравинского: «Свадебка» и «Жар-птица». Одно отделение будет ставитьфранцузский хореограф, второе – художественный руководитель балета КонстантинУральский. Не знаю, ставился ли Стравинский на этой сцене, но в мире он напервом месте среди российских композиторов. Его любят и постановщики, ипублика. Надеюсь, все состоится у нас нынче в творческом плане. Мы спокойно (вфинансовом отношении) завершили прошлый сезон, расплатились с долгами, вовремявсе цеха театра получили зарплаты, отпускные. Это вселяет надежду, что инынешний сезон пройдет так же спокойно.

– Планируетели фестивали?

– Традиционнымуже стал фестиваль «Татьяна Предеина приглашает», он пройдет в январе.Возможно, видоизменим его структуру, появятся к этому времени новые спектакли,приедут не только российские, но и зарубежные солисты. Сейчас все в стадииобсуждения.

Лакмусовый«Лоэнгрин»

– Когда высогласились стать художественным руководителем, то сказали, что считаетеглавной своей задачей – не повторить ошибок прежнего руководства. Удалось?

– Вызвалконфликт губернаторский грант, как известно. Мы поздно получили документы ипока совещались, народ перевозбудился. Думаю, просто сработал маятник,запущенный много лет назад. Сложное было положение, поначалу я оказался один наодин и с финансовыми, и с творческими проблемами в театре. Потом подключился ЮрийЛеончик, назначенный директором театра, и только перед новым годом наши функциибыли разведены официально. Народу не хватило терпения. Но в конце сезона, когдапо новой традиции весь коллектив собрался на банкет по случаю его завершения,мне многие говорили: «Простите, что не сдержались в тот момент, на самом деле,мы вас уважаем и любим». У меня отлегло от сердца, что называется.

– Не ропщетколлектив, что вы периодически уезжаете в Москву?

– Таков ритмработы многих главных дирижеров российских театров, и к этому коллективыотносятся со спокойным пониманием. В Екатеринбурге, кстати, работаютприглашенные главные дирижеры, которые появляются в театре два раза в полгода.И есть дирижеры, которые ведут репертуар весь сезон. Это нормальное явление. Вэтом сезоне у нас будут работать два молодых талантливых дирижера – РоманКалошин, который заканчивает Уральскую консерваторию, и Азат Максутов, скоторым мы познакомились в Театре Станиславского. Он заканчивает Веймарскуювысшую школу музыки. Так что у нас нет нехватки в дирижерских кадрах. В течениепрошлого сезона они вошли практически во все спектакли. На премьерах работалисо мной бок о бок. И я уезжаю в те моменты, когда дирижерский пульт занят.Театр я не бросаю, все время на телефоне, решаю все возникающие вопросы.

– Изменитсяли труппа театра в этом сезоне?

– В опернойтруппе сохранен костяк. Показательной для нее стала сложнейшая опера«Лоэнгрин», которая была исполнена очень достойно. Если в октябре наш театрпройдет с этим спектаклем отбор на «Золотую Маску» и мы покажем «Лоэнгрина» вМоскве, буду считать, что это большая победа. То, что солисты, оркестр и хорсумели исполнить это произведение на высоком уровне, говорит о главном – театрнаходится на подъеме.

– И зрителиприняли оперу хорошо.

– А сколько мнепришлось негатива выслушать, когда я предложил это название. Было и недоверие,и непонимание. В процессе работы все изменилось.

Вопрекикозням

– Откуда ввас эта закалка – идти против течения?

– Но это точноне упрямство. В музыке я с пяти лет. Когда проходишь этот путь – от пьесок типа«Петя-петушок» до сложнейших опер и симфоний, начинаешь ценить произведения,которые касаются струн души. Я доверяю этому ощущению. Таким произведением был«Лоэнгрин», и это мне помогало идти вперед вопреки неверию, козням, интригам.Когда веришь во что-то, преодолевать препятствия несложно. В свою очередь,препятствия закаляют коллектив. Если он работает над сложными произведениями,то непременно растет.

– Кто вас привел в музыку?

– Мама была артисткой Театра музыкальной комедиив Екатеринбурге, с двух месяцев я рос за кулисами. Моя коляска стояла вгримерке. Став постарше, я уже сидел в оркестровой яме, музыканты мне доверялиинструменты, больше всего я любил ударные. На сцену начал выходить лет с шести.Сначала в мимансе, а потом в небольших ролях. В конце концов, появилась большаяроль: Роберт – сын капитана Гранта.

– Вмузыкальной школе вы учились на фортепиано. Когда на смену ему пришла труба?

– После третьегокласса. Мальчиков отбирали на духовые инструменты, девочки шли на фортепиано искрипочку. Подошел учитель, посмотрел губы, зубы – все подходит для трубы:«Будешь на трубе играть?» – «Буду». (Смеется.) А фортепиано осталосьобязательным предметом. Я окончил школу как пианист и как трубач. Играл вэстрадно-симфоническом оркестре Дворца пионеров, в джазовом оркестре НиколаяБаранова, а в училище уже начал играть в оркестре оперного театра, куда былосложно попасть. Успел поработать в ансамбле песни и пляски железнодорожныхвойск, объехал всю страну. А после окончания училища меня оставили преподавать,я там вел джазовый биг-бэнд.

– Откудастрасть к дирижированию?

– Еще в школе,когда на уроках музлитературы нам ставили фрагменты из произведений, все чем-тозанимались отвлеченным, а я все время тактировал рукой в счет музыки. Тогда необращал на это внимания, а потом понял, что не могу всецело реализоваться, еслибуду играть только на трубе или только на фортепиано, инструментом же дирижерастановится весь оркестр. А оперный жанр мне близок еще и потому, что мамеаккомпанировал, когда она репетировала дома. Мне часто приходилось садиться зафортепиано, когда приходили друзья мамы. Всем надо было попеть, а кто будетиграть? «Садись», – говорили мне.

– В оркестреесть любимый инструмент?

– Все любимые.Но поскольку я трубач, люблю звучание «меди», это, как правило, кульминационныемоменты в музыке. В Вагнере я, можно сказать, оторвался на «меди». У этогокомпозитора вся музыка пронизана гротеском.

– Почемупосле консерватории не остались в Екатеринбурге?

– Еще года триназад я плотненько ездил туда, дирижировал в опере. За пульт я встал еще вконсерватории, моим педагогом был народный артист Евгений Бражник – тогдаглавный дирижер оперного театра. Мой дебют в театре состоялся на премьерных«Иоланте» и «Алеко». Евгений Владимирович посмотрел, как я дирижировал нагенеральной репетиции, и доверил мне третий – то есть практически премьерныйспектакль. Но когда я окончил консерваторию, вакансий в Екатеринбурге не было,Евгений Бражник связался с Владимиром Ферулевым, и я приехал в Челябинск.

– Этим летом былв Европе, в том числе в Зальцбурге, куда после училища поступал. И задал себевопрос: а если бы я здесь продолжил учиться и остался? Профессор, в класскоторого я тогда поступил, был главным дирижером оркестра на австрийскомтелевизионном канале, возможно, он предложил бы мне там работать? Но случилсядефолт, я не смог оплачивать учебу в Зальцбурге, пришлось перевестись в Уральскуюконсерваторию. и вот я оказался в Челябинске. Здесь была возможность работатьс живым оркестром, расти, воплощать знания. Все получилось. Из дирижеров сталглавным дирижером, затем художественным руководителем, получил приглашение вМоскву. Действительно, все, что ни делается, к лучшему.

– КудаЧелябинск, если говорить о музыкальной культуре, должен двигаться, на вашвзгляд? Как разбудить интерес публики?

– Зрителя надо кэтому готовить с детского возраста. Почему весь мир старается создавать культурнуюпрослойку в обществе? Да потому, что никаких успехов в экономике не случится,никакие ценности не могут быть созданы, если граждане страны будут людьми безкультуры. Поэтому мы должны делать прививку искусством. Значит, надо ставитьбольше спектаклей для детской аудитории, музыкальных проектов. Мы возобновилипроект «Ученик чародея», сценарий к которому создали с Константином Рубинским.Таким образом знакомим детскую публику с оркестром. Именно для молодогопоколения мы сделали наши «Симфонические метаморфозы». В прошлом сезоне япопросил мониторить, зритель какого возраста приходит в наш театр. Каквыясняется, все больше и больше становится зрителей от 20 до 30 лет. Это оченьхорошо.

– Естькоманда «Трактор» – бренд Челябинска, есть «Ариэль». Что нужно для того чтобыоперный театр стал брендом города?