Фильмы, предвосхитившие перестройку. "Гараж"

Я буду в большей степени говорить о социальной составляющей этих шедевров, чем об их художественной стороне. Но при этом для меня было важно выбрать для этого обзора именно те фильмы, которые я считаю совершенно выдающимися - без всяких скидок, "по гамбургскому счёту" - именно в художественном плане, потому что в силу этого обстоятельства и социальное их воздействие было более сильным и значимым.

Расскажу я об этих фильмах в хронологическом порядке.

Самым ранним фильмом, готовившим советский народ к неизбежности перемен, следует признать - нет, не "Премию" А.Германа и С.Микаэляна: это нашумевшее в своё время кино было по отстаиваемым базовым ценностям абсолютно мэйнстримовым, ратуя как раз за то самое "устранение отдельных недостатков и перекосов в социалистической системе производства и распределения", которое с жаром провозглашалось с самых высоких партийных трибун. Александр Гельман всегда умел очень чутко улавливать самые сладкие чаяния высших партийных бонз и очень смело претворять их в своих пьесах. Вот и фильм, поставленный Сергеем Микаэляном по одной из них, преодолев ряд цензурных рогаток, расставленных перестраховывавшимися чиновниками нижнего и среднего кинематографических эшелонов, оказался чрезвычайно угоден высшему партийному начальству и долго служил примером того, каким должно быть настоящее социально-производственное кино на остроактуальную тему.

Нет, первым немэйнстримовским социальным фильмом - фильмом, попытавшимся свободно переосмыслить генеральную линию нашей партии и при этом каким-то непостижимым образом преодолевшим все цензурные препятствия, следует, конечно же, признать "Гараж" Э.Брагинского и Э.Рязанова.

Впервые я посмотрел его в 1979 году, ещё в школьные годы, когда его ещё до выхода в широкий прокат привёз на кинолекторий во Дворец культуры нашего наукограда сам Эльдар Рязанов. Фильм зацепил меня сразу, но тогда я ещё не шибко понял, чем. Да - потрясающе тонкий юмор, да - бесподобная игра актёров, да - лихо закрученный сюжет с соблюдением при этом классицистских требований единства места и времени, да - смелые, на грани риска, острые высказывания о том, "как у нас всё". Но - это всё впечатления внешние, поверхностные. Фильм цеплял чем-то более глубоким.

Впоследствии я пересматривал его много раз (пожалуй, около двух десятков): в последние застойные годы - в кинотеатре, в позднеперестроечные - по телевизору, в постсоветские времена - на видео. И постепенно разобрался во всех тонкостях.

Затянувшееся до глубокой ночи закрытое (и в прямом, и в переносном смыслах) общее собрание гаражно-строительного кооператива "Фауна" Института по охране животных от окружающей среды - это превосходная, безупречно выполненная и социально точная модель самоорганизации небольшого коллектива с целью самостоятельного и под свою ответственность решения актуальной для данного коллектива проблемы. Суть проблемы (и сюжетной завязки), думаю, всем хорошо известна, но я всё ж коротко напомню, а попутно кратко остановлюсь на основных сюжетных поворотах и прокомментирую их с синергетической точки зрения.

Итак, вследствие утверждения проекта прокладки крупной автомагистрали ГСК "Фауна" предписано сократить количество гаражей на 4 штуки. Соответственно, на такую же величину необходимо сократить количество пайщиков, т.е., попросту говоря, исключить четверых сотрудников, отложив на неопределённый срок возможность обзавестись гаражом. Сначала члены кооператива легко (хоть и не без некоторых угрызений совести у отдельных персонажей) готовы большинством голосов и поднятием рук задавить четверых отщепенцев, которых правление проверенным кулуарно-номенклатурным манером назначило на исключение. Затем, казалось бы, случайно начинается брожение. Один из исключённых, Хвостов (в исполнении А.Мягкова), простудившийся, потерявший голос и потому не имеющий возможности выступить в свою защиту, укладывается на председательский стол и в возникшей суматохе похищает протоколы собрания, а на предположение, что он их съел, утвердительно кивает с убедительно перекошенной мордой. Казалось бы, несущественная мелочь - протокол легко можно изготовить новый. Но эта мелочь сподвигает другого персонажа - Малахову (Л.Ахеджакова) - принять на себя ответственность за решительные и неоднозначные действия и стать той самой "песчинкой", вокруг которой начнётся неостановимый процесс самоорганизационной кристаллизации. Поверив, что Хвостов съел документы, она говорит ему "Спасибо!", запирает изнутри дверь помещения, в котором проходит собрание, и прячет ключ, требуя слово для выступления. После недолгих препирательств и тщетных попыток найти ключ Малаховой наконец дают слово, и она выступает с проникновенной речью о несправедливости принятого правлением решения. Важный момент: сама Малахова в число исключённых правлением не попала, поэтому её выступление кристаллизует ситуацию особенно сильно. Следующий вклад в самоорганизационные процессы вносит ещё один исключённый - Фетисов (Г.Бурков). Он требует у правления огласить список членов кооператива, не являющихся сотрудниками института. В начале записи в кооператив, когда заявок от сотрудников не хватало, в него приняли несколько человек, живущих по соседству со строительством. И вот в процессе инвентаризации этих "привлечённых" лиц неожиданно выясняется, что в числе пайщиков неведомым образом оказались директор рынка (А.Вознесенская) и сын некоего всемогущего "товарища Милосердова" (И.Костолевский), которых общее собрание не принимало. В кооперативе начинаются разброд и шатания. Кто-то поддерживает решение правления о кооптации влиятельных людей, напоминая, что теперь нет проблем со стройматериалами да и само строительство идёт гораздо быстрее, чем раньше; другие поддерживают предложение Фетисова об исключении "блатных". После ряда весёлых и тонких эпизодов настроение собрания постепенно склоняется к необходимости решить ситуацию демократически и "по справедливости". Немалый вклад в изменение этого настроения вносит долго отмалчивавшийся, но решившийся-таки выступить один из наиболее авторитетных сотрудников института член-корреспондент Смирновский (Л.Марков). Решающее предложение, заканчивающее процесс кристаллизации, вносит внезапно обретший голос Хвостов: дискредитировавшее себя правление переизбрать, "блатных" выкинуть, а кто, кроме них, лишний, определить жребием.

В этом пересказе я опустил некоторые интересные, но с точки зрения механизмов самоорганизации малосущественные детали. Я постарался показать, как в процессе развития сюжета разные варианты поведения разных людей, причём предварительно не договаривавшихся о согласованных действиях, в течение полутора часов экранного и нескольких часов сюжетного времени приводят коллектив к выработке и принятию эффективного и справедливого решения. Для специалистов-социологов, пытающихся применять методы синергетики в общественных науках, кинофильм "Гараж" может служить прекрасным наглядным пособием.

Причём сделано это было за шесть лет до начала перестройки и за семь лет до запуска первых демократизационных процессов.