«Верный рыцарь, или Ужин в городе миллионеров», Екатерина Гринева
– Как малый ребенок, честное слово. – Кротов пытался перейти на отечески-благодушный тон. Так папаша разговаривает с не в меру расшалившимся ребенком. Мол, отстань и подожди. Игрушку тебе купят завтра, а не сегодня. Потерпи и не устраивай здесь сцен.
Только от этой благости меня едва не подташнивало.
– Ну… у каждого свои недостатки, – с легким смехом сказала я, – считай, что я взбалмошна и капризна, как все женщины. И не могу долго ждать.
– Олег бы не одобрил тебя. Ты отрываешь меня от работы.
Это был удар ниже пояса, и в глазах у меня потемнело. Я с трудом сдерживалаcь, чтобы не врезать Дим Димычу по физиономии.
– Олег одобрил бы любой мой поступок. Он меня любил и доверял. А вы развели тут какие-то тайны и раздули из мухи слона. На мою простенькую просьбу предоставить мне данные об одной пациентке вы пытаетесь заморочить мне голову. И к чему это такая тяжелая артиллерийская подготовка? Вам есть что скрывать?
Дим Димыч стоял и смотрел на меня.
– Вообще-то, Вероника, данные о пациенте являются врачебной тайной, и я не обязан тебе предоставлять их. Так что извини, но здесь ты перегибаешь палку. Ради твоих фантазий я не стану идти против закона.
– Уже так? – холодно сказала я. – И о каком законе здесь идет речь? Может, это вы сделали что-то противозаконное и теперь пытаетесь спрятать концы в воду.
– Извини! Мне надо идти. Так что разговор закончен.
– И не надейся на это!
Я вышла в коридор и быстро направилась в приемную. Но Кротов меня опередил. Он связался с Танечкой по телефону, и она встретила меня во всеоружии. На ее лице было официально-непроницаемое выражение, а в глазах застыли арктические льдинки.
– Здравствуйте, Татьяна Александровна.
– Да, Вероника Сергеевна!
– У меня к вам один вопрос…
– Все вопросы к начальству, – прервала она меня.
– Я только что от него.
– Тогда ничем не могу вам помочь.
– У меня дело на пять минут…
– Я не уполномочена решать такие вопросы.
– Какие такие? Я еще ничего не сказала вам, а вы уже говорите: такие. Кротов, что ли, дал инструкции? – разозлилась я.
Взгляд Танечки заметался.
– Я вообще ничего не могу говорить без разрешения руководства.
– Татьяна Александровна! Вам говорить ничего и не надо. Мне только нужно взять координаты одной пациентки. Канычкиной Ирины Николаевны. Все. И больше в стенах клиники вы меня не увидите.
– Это врачебная тайна!
– Все ясно! Кротов расстарался. – Я опустилась на диван. – Что ж! Придется действовать другими методами.
– Что вы имеете в виду? – насторожилась секретарша.
– А это уже мое дело! – сказала я, поднимаясь с дивана. – Моя личная тайна. Возражения есть? Возражений нет.
Оставив ошеломленную Танечку в приемной, я поспешила домой.
Ярослав сидел за своим ноутбуком и просматривал какой-то материал.
– Ну что? – Этим вопросом он встретил меня в коридоре.
– Заколдованный круг! – зло бросила я. – Моя твоя не понимай. Делают из меня представителя северных народностей. Что Дим Димыч, что Танечка. Короче, – cказала я, снимая туфли и надевая на ноги мягкие тапки, – они вообще наотрез отказались предоставлять мне какую-либо информацию о Канычкиной. Дескать, врачебная тайна, и все. Сначала я сидела и разговаривала с Кротовым. Он стал вилять и предлагать прийти мне завтра. Понятное дело, собирался уничтожить журнал или стереть запись. А когда я стала настаивать на своем, – уперся, как осел, и заталдычил о врачебной тайне. Я рванула к Танечке. Но он успел ее предупредить, и она не поделилась со мной никакой информацией. Вот такие мои дела вкратце. Полная лажа!
– Ну не совсем полная.
– Утешаешь? – усмехнулась я.
– Ничуть! По крайней мере, мы теперь точно знаем, что здесь что-то не так. Иначе они бы сразу раскололись об этой Канычкиной. Чего им упираться, если все чисто? Сама посуди.
– Это понятно. Когда я упомянула ее фамилию, у Дим Димыча чуть челюсть не отвалилась и глаза из орбит не выкатились. Стал бы он так реагировать, если бы с Канычкиной было все в порядке. Но нам-то что от этого? Похоже, мы в полном пролете.
– Есть еще один выход. Завтракать будешь? Я картошку пожарил.
– С утра я много не ем. Максимум бутерброд и кофе.
– Ты попробуй. Аппетит приходит во время еды.
Картошка действительно была пальчики оближешь. Закончив есть и отодвинув тарелку, я деловым тоном спросила Ярослава:
– О каком выходе ты говорил?
– Можно взять диск с московскими адресами и попробовать самостоятельно найти эту Канычкину. Тем более год рождения есть.
– Да, если только этот год – не липа. Как и адрес.
– Ввяжемся в это дело и посмотрим, что выйдет.
Два дня мы обзванивали московских Канычкиных, коих в городе оказалось свыше тридцати штук. Ирины Николаевны, кстати, не было ни одной. Была Ирина Владимировна. Две тысячи пятого года рождения. Но вряд ли она была пациенткой клиники.
К концу второго дня мы поняли, что потерпели фиаско.
– Н-да! – выдохнул Ярослав после последнего звонка.
– Ты ожидал чего-то другого? – откликнулась я. – Мне с самого начала эта затея показалась бесперспективной. Просто я решила использовать все возможности. А вдруг.