Ф. М. Достоевский. Дневник писателя
По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому - не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!
И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, - у них характер в этом смысле как у всех, - а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут.
Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.
Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же, "имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени".
Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее.
О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению.
Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия - страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации.
У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури пало наконец министерство в (. страну по вкусу. ) и составилось новое из либерального большинства и что какой-нибудь ихний (. фамилию по вкусу. ) согласился наконец принять портфель президента совета министров.
России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества.
Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать. Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит - Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство. "
© Ф.М. Достоевский; "Дневник писателя"
- Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Евгений Гришковец: Умом Европу не понять
В 1992 году в Кемерово я сделал свой самый веселый спектакль "Титаник". Самой смешной фразой в этом спектакле была: "Мир гибнет". Когда персонаж - добрый безумец, озабоченный судьбой мира произносил эту фразу, зал очень смеялся. Особенно в конце спектакля, когда герой произносит: "Ну что же вы хихикаете, мир гибнет прямо сейчас…". Мы веселились, когда делали этот спектакль. Это у нас в стране и в Кемерово тогда творилось черт знает что, а мир вокруг казался благополучным и незыблемым. Сейчас я не стал бы делать такой спектакль. Мне не хватило бы иронии…
Совершенно не могу поверить в то, что происходит…
Итальянка Федерика Могерини предложила начать военную операцию в Средиземном море по обезвреживанию и даже уничтожению судов, перевозящих нелегальных мигрантов. Понятное дело, что она не предлагает топить суда вместе с мигрантами… А недели три тому назад в Италии во многих храмах были отменены воскресные мессы, вместо месс поминали задохнувшихся в трюме нелегалов, в большинстве своем женщин и детей, которые пытались пересечь Средиземное море, пускали в небо белые шарики. Я смотрел эти новости в Греции, обсуждал это с греками… Ни они, ни я ничего не могли понять. Как можно понять то, что Европа устроила смертельную полосу препятствий в Средиземном море, а тех, кто не смог преодолеть эту полосу поминает в храмах? Дикость, безумие, чудовищные ханжество и цинизм.
Мы видим в новостях то, что творится на будапештском вокзале, видим жалкий забор, который венгры строят на границе Сербии, слышим, как еврочиновники осуждают Венгрию за эти бесчеловечные действия, слышим от каких-то европейских лидеров, чьи пиджаки и галстуки одинаковы, а физиономии настолько безлики и невыразительны, что нет никакого желания и смысла запоминать их фамилии и вникать, какие страны они представляют. Они все говорят со сдержанными улыбками, что необходимо ситуацию обсуждать, что надо пересматривать миграционную политику, что надо изобретать некие меры и так далее, и так далее.
Смотрю я на них и вижу, что эти люди либо ничего не понимают, либо, что скорее всего, изо всех сил стараются улизнуть, спрятаться от принятия ответственных решений.
Европа образца нынешнего лета и начинающейся осени у меня вызывает серьезное недоумение и абсолютное отвращение. Весь Евросоюз делает вид, что то, что происходит - это набор крайне неприятных частностей, а не глобальная беда, если не сказать катастрофа.
Те люди, которые сейчас бегут из Афганистана, Сирии и Африки - это совсем не те люди, которые десятилетиями уверенным потоком прибывали в Европу. Они прибывали разными способами, но, в основном, легальными или около легальными. Ехали к родственникам, ехали, типа, учиться или жениться. Уже целые поколения детей бывших мигрантов родились в Европе, но даже не пытаются выглядеть, как британцы, австрийцы, немцы, бельгийцы, французы. Они уже изменили лицо Европы и даже архитектуру. Но многие и многие из них являются в той или иной степени законопослушными гражданами Евросоюза.
Хорошо, хоть у Европы в случае с нынешней страшной волной миграции нет ни малейшей возможности в происходящем обвинить нас.
Те же, кто сейчас прорываются через Средиземное море - это совсем другие люди. Часть из них знает, куда едет и едет за лучшей жизнью. Но очень многие садятся на надувные лодки в душные трюмы и на плоты, потому что бегут просто от смерти, от войны. Это люди, которые вообще не собирались никуда ехать, как бы бедно и плохо им ни было при Саддаме, Каддафи или Асаде. Эти люди отдают последние деньги за то, чтобы поучаствовать в смертельно опасном путешествии через Средиземное море. Они видели смерть у себя дома, они, если не умерли в пути, видели смерть детей, женщин, своих родственников, друзей, попутчиков. Потом они попадают на острова или в Сербию с Хорватией, где для них начинается изнурительный и страшно унизительный квест, состоящий из лагерей, кордонов, регистраций, совершенно непонятных для них условий, железнодорожных контейнеров, душных фур, и, в итоге, тоннеля под Ла Маншем.
Эти измученные, напрочь обозленные и униженные люди, не имеющие никакого представления о европейских ценностях, традициях и устоях, о мультикультурности и толерантности… Эти люди никогда не будут соблюдать никаких европейских законов. Мало того, они даже изображать соблюдение законов не станут. И они приедут не как раньше, поодиночке или семьями, они сейчас нахлынут волной. Волной мутной, голодной и злой. И у них не будет никакой благодарности к тем людям, в чьи страны они с таким трудом пробились, потому что эти страны для начала устроили кровавый кабак в тех странах, откуда эти люди бежали.
Сейчас пока мигранты не задерживаются, не хотят оставаться в бедных южных странах Европы. К счастью для греков и граждан бывшего соцлагеря их небогатые страны пока мигрантов не интересуют. Мигранты знают, что чем севернее, тем жирнее. Но Европа, как сосуд, не бездонен. А волна миграции, которую мы видим сейчас, это только начало. Спокойно не отсидятся ни латыши, ни эстонцы, ни болгары. Полякам тоже недолго ждать.
Ангела Меркель заявила, что современное немецкое общество и Европа готовы к трудностям… Это ложь и чушь собачья!
Ни один немец, датчанин или голландец, никто из исконных европейцев не хочет тех людей, которые плывут, ползут, лезут сейчас в Европу. Никто не желает их видеть соседями и согражданами. И я уверен, что многие французы, итальянцы и немцы, изображая сострадание и горестно покачивая головой по поводу информации об очередных утонувших, задохнувшихся, погибших в пути мигрантах про себя радуются и говорят, так же глубоко про себя, что-нибудь вроде: "А вот нечего! Пусть другим неповадно будет!"
Европа давно заварила кашу мультикультурализма. Сейчас эта каша кипит, бурлит, плещет через край, но Европа эту кашу не расхлебает. Почему?
Да Европа просто представления не имеет, что с этим делать. У Европы нет ни понимания, что делать, ни воли для того, чтобы даже начать думать о том, что со всем этим делать. Прекрасная, демократичная, мудрая Европа сама дала сейчас мощнейшие козыри правым, и даже самым радикальным из них. Не удивлюсь, если норвежское чудовище Брейвик вскоре станет героем и иконой стиля.
Мы так привыкли знать и верить, что европейцы мудры и разумны во всем, что они ориентир и бесспорный пример для подражания. И что мы видим сейчас?…
То, что я вижу, я не могу понять. Если бы Европа была отдельным, конкретным человеком, мне хотелось бы взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы опомнился… Мне хочется сказать: если вы не цените свою Европу, которая за последние двадцать лет и без того изменилась до неузнаваемости и сохраняется какими-то отдельными кусками и островками в том самом чудесном и столь любимом нами виде… Так вот, если вы ее не цените, и вам все равно, то попытайтесь ее сохранить и сберечь не для себя, а для мировой культуры. Возьмите Европу под защиту ЮНЕСКО, защитите не только архитектурные ансамбли, но традиции, уклад, образ жизни. Свой европейский уклад и образ жизни. Чтобы нам было на что ориентироваться и с чего брать пример…
Нет! Не сохранят! Как и беспомощная организация ЮНЕСКО никаким образом не могла защитить от уничтожения "ИГ" античных памятников в Сирии. В сущности, памятников европейской культуры. Глупость, демагогия, безответственность, безволие и абсолютная аморфность - вот что можно сейчас говорить о Европе. Европе нечего противопоставить происходящему. Европа продолжает улыбаться.
Нам всегда нравилась европейская улыбка. Мы знали, что эта улыбка не более чем форма повседневной вежливости. Мы знали, что европеец улыбается постоянно. Но нам это нравилось. Потому что мы не улыбчивы. Но сейчас европейская улыбка выглядит только и исключительно фальшиво, да к тому же глупо и бессмысленно. Чему улыбаться-то?
Серьезные рожи только у разных европейских военных, которые устраивают свои смешные учения в Прибалтике и Польше. По их физиономиям видно, что они убеждены в том, что серьезно занимаются некой европейской безопасностью, что они действительно защищают европейский порядок, ценности, образ жизни, свободы и традиции. От кого? От меня?
Я ничего не понимаю! Мне нравилось многие годы ощущать и верить, что европейцы умнее, лучше, я к этому привык. И мне не хочется видеть их такими беспомощными и бездарными дураками. Не хочется еще и потому, что у меня на Родине все так сложно, тревожно и во многом бездарно. Мне так не нравится терять простые жизненные ориентиры…
А еще я не привык стоять в стороне, когда рядом происходит беда. Я привык немедленно попытаться помочь, принять участие. Невыносимо тяжело быть беспомощным свидетелем происходящей беды, если не сказать катастрофы.
Но моей помощи и даже моего мнения никто не ждет и не желает… Хорошо, хоть у Европы в случае с нынешней страшной волной миграции нет ни малейшей возможности в происходящем обвинить Нас. Если была бы хотя бы малейшая возможность, Европа непременно и в полной мере ею воспользовалась бы.
Мир гибнет… Сейчас я не сделал бы такого спектакля. Не хватило бы иронии. Спектакль получился бы просто страшный. Страшный и мрачный.
Не стал бы делать и играть еще и потому что… А зачем играть спектакль о том, что и так понятно разумным людям. Для дураков же спектакли играть бессмысленно и бесполезно.
Метки: европа беженцы геополитика
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Украинцы уверяют, что Белград освобождали именно они
«В освобождении Югославии и Белграда в 1944 году участвовали солдаты, среди которых украинцы, мобилизованные во время войны, составляли 50-60% численности», - заявил в интервью белградской газете «Политика» историк Володимир Вятрович, председатель Украинского института национальной памяти, принимавший участие в проходившей в Белграде конференции ОБСЕ «Уроки Второй Мировой войны».
Ваш посол в Сербии, подчеркивая вклад украинцев, забыл упомянуть о том, что они были в составе Красной Армии, то же самое сделал в прошлом году и американский посол. Как вы это объясните?
- Красная Армия была общей, но в ее составе было четыре украинских фронта (после эпопеи с «украинскими» Украинскими Фронтами интересно спросить у подобных «историков», что представляли собой по их логике немецкие группы армий «Северная Украина» и «Южная Украина» и из уроженцев каких мест их набирали – прим. RuSerbia.com). Украинцы сражались против нацизма во многих армиях. Шесть-семь миллионов их было в Красной Армии, в 1939 году в польской армии 129 000. Украинская повстанческая армия насчитывала еще 100 000 человек, около 200 000 украинцев было в британской, французской и американской армиях.
В годовщину освобождения Освенцима украинцы получили благодарность от польских властей, опять без упоминания о Красной Армии. Это оправдано?
Как и при освобождении Белграда, они были частью Красной Армии. Но проблема в том, что в части общества о той Красной Армии говорят, как о русской армии, а победа СССР приравнивается к России. Забывается об участии украинцев, белорусов, казахов, грузин…
В событиях на Майдане в 2014 году важную роль сыграли сторонники Степана Бандеры. Что о нем говорится в украинских учебниках и обществе?
Ответ о Бандере нужно разделить – кто он как человек и политик и как его представляют в обществе. Он был предводителем нелегальных повстанцев за освобождение Украины от чьей-либо оккупации. По этой логике его можно сравнить с революционерами, как Йозеф Пилсудский среди поляков, ирландец Майкл Коллинз и израильтянин Менахем Бегин.
Не заключается ли различие в том, что о Бандере говорят, как о соратнике нацистов и коллаборационисте?
Он был готов к сотрудничеству с Германией, как ключевой силой, которая помогла бы Украине получить независимость, провозглашенную 30 июня 1941 года. Но Гитлер этого не сделал, он арестовал Бандеру и держал его в тюрьме в Заксенхаузене до конца войны. Когда Советы вернулись, повстанцы оказывали им отпор до начала шестидесятых. Поэтому Москва представляет Бандеру, как соратника нацистов, и до сих мор мнения разделились. Одни из-за борьбы за независимость Украины считают Бандеру ее символом, а другие – коллаборационистом.
Сохраняются ли противоречия из той гражданской войны и сегодня и почему их толкование так важно для настоящего момента в Украине?
Все, что сейчас происходит, обязывает нас говорить правильно. Потому что Россия и сейчас применяет советскую пропаганду. Термины, которые Москва снова использует те же – фашисты, нацисты, коллаборационисты…
Крым 300 лет был в составе России, 40 лет в Советской республике Украина и 23 года частью независимой Украины. Имеет ли Крым право на самоопределение?
Нельзя забывать и о веках крымского каганата и сегодня главная этническая группа там – крымские татары. Сейчас они хотят, чтобы Крым был частью Украины и потому подвергаются русским репрессиям. Там живут и украинцы, болгары, греки и русские и никто не поднимал голос за отделение Крыма, пока Россия не начала помогать восставшим группам в Украине. Эта русская аннексия и агрессия не имеют ничего общего с желанием крымских этнических групп к самоопределению.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Кто кого кормил в СССР
Бывшие советские республики считали, что кормят "бездонную Россию". А когда Союз распался, все поняли, что было ровно наоборот.
РАСПАД КАК НЕИЗБЕЖНОСТЬ?
Каждый август после 1991 года мы вспоминаем ГКЧП, провалившийся "путч", Михаила Горбачева, последовавший за этим распад Советского Союза, и задаемся вопросом: существовала ли альтернатива распаду великой страны?
Не так давно мне попалась советская книга сказок народов СССР с примечательной картинкой на обложке. Русский мальчик играет на гармошке, а дети разных народов пустились в пляс. Можно сказать, что все национальности пляшут под русскую гармошку. А можно посмотреть и иначе, пока все развлекаются, русский - трудится.
"Ленинская национальная политика" так построила политические, культурные и экономические отношения в СССР, что они больше всего начали напоминать пословицу "один с сошкой, а семеро с ложкой".
Причем речь шла не о случайной ошибке, не о перекосе, а об осознанной политике большевиков, считавших, что необходимо унизить русский народ, чтобы за счет его ненавистной "великодержавности" возвысить другие. Даже глава советского правительства Рыков был уволен со своего поста после заявления, что "считает недопустимым, что другие народы живут за счет русского мужика".
ТРИНАДЦАТЬ С ЛОЖКОЙ
К 1990 году в СССР сложилась ситуация с распределением по республикам вклада в производство и распределением доходов, которая нашла отражение в публикуемой таблице. Только две республики - РСФСР и Беларусь были "с сошкой" и производили больше, чем потребляли. Остальные тринадцать "сестер" ходили "с ложкой".
У кого-то ложка была небольшая - у Украины, причем мы понимаем, что восток Украины производил, и даже с избытком, а вот запад потреблял, и, при этом, рвался к незалежности.
Среднеазиатские республики производили совсем немного, но и потребляли сравнительно немного, хотя только в Киргизии уровень потребления был немного ниже, чем в РСФСР.
Республики Прибалтики много производили, но потребляли гораздо больше, фактически советские вожди пытались подкупить их запредельно высоким для СССР уровнем жизни.
Но в самом поразительном положении оказалось Закавказье. При сравнительно скромном производстве - огромный объем потребления, бросавшийся в глаза и визуально тем, кому приходилось побывать в Грузии - личные дома, автомобили, ковры, застолья с шашлыками и бесконечными тостами.
Одновременно во всех этих республиках любили порассуждать, что это они кормят "бездонную Россию" и остальных нахлебников большого советского колхоза. И стоит им только отделиться, как они заживут еще богаче.
ПОСЛЕДНИЕ В ОЧЕРЕДИ К КОРМУШКЕ
На самом деле весь этот великолепный банкет оплачивали русский и белорусский крестьянин, рабочий и инженер. Каждый из 147 миллионов жителей РСФСР и 10 млн. БССР, фактически отдавал ежегодно 6 тысяч долларов, чтобы покрыть разницу между производством и потреблением жителей других республик. Поскольку русских было много, хватало на всех, хотя для по настоящему веселой жизни республика должна была быть маленькой, гордой и страстно ненавидеть "пьяных и ленивых русских оккупантов", чтобы у товарищей из политбюро были основания залить пожар деньгами.
С огромным населением республик Средней Азии была другая проблема. Оно не особенно роскошествовало, зато непрерывно увеличивалось. При этом производительность труда в этих республиках практически не увеличивалась. Внутри СССР набухал свой собственный Третий Мир.
Русские (а под "русскими" я, конечно, имею ввиду все народы, населяющие Россию) бывшие самой многочисленной, самой образованной, самой профессионально развитой частью населения СССР ощущали глухое недовольство, хотя и не вполне понимали его источник. Но непрерывно сталкиваясь с тем, что места в ресторанах, все первые места в очереди на "Волгу", заняты представителями других наций, а если ты русский, то для доступа к заветной кормушке требуются дополнительные привилегии от партии и правительства, русские ощущали от советской системы все нараставший дискомфорт. Было ощущение, что ты пашешь и пашешь, но не на себя. А на кого? В теории - на государство, на общее благо, на грядущий социализм. На практике, получалось, что на ушлых цеховиков из Батуми и высокомерных потомков эсесовцев из Юрмалы.
ПЛАЧ ПО ПАРМЕЗАНУ И СОВЕТСКОЙ ЭПОХЕ
Советская система была устроена так, что произвести в её рамках национальную революцию, дав русскому народу больше власти, возможностей и материальных выгод, было невозможно. Упразднить республики в 1970-80-е годы было уже немыслимо. А значит СССР был обречен, поскольку ишачить без всякой благодарности и с тычками в спину (а кто не жил в 1989-91 году, тот не может себе представить с какой ненавистью часто сталкивались русские в Грузии или Эстонии, или на Западной Украине) русские были согласны не беспредельно.
Обставлен развал Союза был чрезвычайно подло и не к нашей выгоде. По уму следовало создать политический и экономический союз России, Беларуси, Восточной Украины и Казахстана, отправив остальных искать счастье в свободном плавании. Вместо этого раскалывали страну по советским административным границам, в результате чего русский народ был разрезан на части. От нас были отрезаны Крым, индустриальные центры Донбасса, верфи Николаева, много чего еще.
Но посмотрим на тот шкурный потребительский результат, который вышел из этой катастрофы. Впервые в своей истории за десятки, а может и сотни лет, русские начали работать на себя. А с приходом путинской эры начался настоящий потребительский бум. В итоге сегодня мы ругаем правительство, сидя за новенькими макбуками, проклинаем московские пробки сами создавая их дорогими иномарками, а некоторые горько плачут по сжигаемому пармезану ни секунды не сомневаясь в своей способности его купить.
Да, это потребительство было кривобоким, поскольку в то время как одни жили в роскошных особняках на Рублевке, другие едва наскребали на ипотеку, но с общего стола доставалось всем. Не кормя "семерых с ложкой" русские смогли позволить себе если не роскошную жизнь, то уж точно более обеспеченную, чем у отпавших окраин.
А те, по большей части, провалились в экономический, социальный и политический ад. Даже Прибалтика, где относительно приличная жизнь обеспечивается теперь дотациями ЕС, а главное - стремительным сокращением населения, чувствует, что серьезно потеряла по сравнению с советской эпохой. По большей части бывшие республики всецело зависят от подачек России в форме покупки товаров или денег, присылаемых из наших москвабадов гастарбайтерами.
ПОТОМУ И КРЫМ ВЕРНУЛСЯ
Нравится ли это кому-то или нет, но распад СССР в итоге выявил лидерство России и русского народа. Оказалось, что без нас - никуда. Оказалось, что мы можем не только легко, но еще и намного приятнее прожить без остальных, а вот попробуйте проживите без нас? Если когда-то входившие в нашу страну народы хотят хорошо жить, то жить им надо вместе с русскими. И, уже, на наших условиях.
Сегодня уже очевидно, что для России настают более сложные времена. Тучные годы всеобщего потребительства и чиновного воровства, похоже, заканчиваются. Но и атмосфера в России поменялась. Мы многое за эти годы поняли, узнали настоящую цену и соседям, и более дальним "уважаемым партнерам", а главное - себе. Мы во многом поэтому и смогли вернуть Крым. Если бы уровень жизни в России не был вдвое-втрое выше, чем на Украине, возможно крымчане не проголосовали бы так массово за свое возвращение на историческую Родину.
Бывшие советские республики тоже явно все поняли. Но руководство некоторых из них продолжает по инерции вести себя по-большевистски. Подкармливаясь от щедрот России, одновременно внушая своим народам, что русские - главные враги. И тем самым заводя свои страны во все большую разруху и все более взрывоопасный политический тупик. Источник: dal.by
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Индексация окладов денежного довольствия военнослужащих с 2016 года
Индексации окладов денежного довольствия военнослужащих в 2016 году на уровень инфляции не будет. В Госдуме лежит законопроект с изменениями в Федеральный закон от 6 апреля 2015 г. № 68-ФЗ, где черным по белому написано: «слова «до 1 января 2016 года» заменить словами «до 1 января 2017 года». Согласно этого проекта закона в 2016 году инфляция для военнослужащих отменена
И получается, что первая индексация денежного довольствия с 2012 года, когда было повышено это самое довольствие, возможно будет только в 2017 году, что не факт. Ведь Федеральное собрание в апреле 2015 года приняло закон об отмене индексации ДД военнослужащих на уровень инфляции в 2015 году с обещанием выплатить эту самую индексацию в 2016 году.
Но не прошло и полгода с момента принятия этого закона № 68-ФЗ от 6 апреля 2015 году, как правительство подсовывает новый закон с отказом индексации уже в 2016 году и обещанием выплатить её в .2017 году.
Естественно наши «слуги» из Госдумы возьмут под козырек и со словами «есть», подмахнут этот Федеральный Закон.
Вообще на законы в России плюют, ведь пункт 9 статьи 2 ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» гласит: «Размеры окладов по воинским должностям и окладов по воинским званиям ежегодно увеличиваются (индексируются) с учетом уровня инфляции (потребительских цен) в соответствии с федеральным законом о федеральном бюджете на очередной финансовый год и плановый период».
Если посчитать, учитывая и 2016 год, в нашей стране законодатели нарушают пункт 9 статьи 2 ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» в четвертый раз и им за это ничего не будет. Себя, свой карман, они кстати не забывают…
Напомним, что с 1.10. 2015 года военным пенсионерам будет «печенька» не от Нуланд, а от родного правительства. С 1 октября 2015 года военпенсии возрастут с коэффициента с 0.6212 до 0.6678, кто в теме. Или в денежном отношении военные пенсии вырастут на 7.5%. Военным пенсионерам, чтобы рассчитать своё увеличение, нужно пенсию, например, за сентябрь умножить на 1.075 вот и будет вам сумма на карточке которая капнет после 1.10.2015 года.
Еще по теме денежного довольствия и военных пенсий:
«КУКИШ ПУТИНА — ДЕНЕЖНОЕ ДОВОЛЬСТВИЕ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ ЗАМОРОЗИЛИ»
«ВОЕННЫЕ ПЕНСИИ С 1 ОКТЯБРЯ 2015 ГОДА»
«ВОЕННЫЕ ПЕНСИИ С 2015 ГОДА, ИЛИ ФЗ 611455-6»
«ТРУДОВАЯ ПЕНСИЯ ДЛЯ ВОЕННЫХ ПЕНСИОНЕРОВ УБЕГАЕТ ОТ НИХ С НИЗКОГО СТАРТА»
Проект нового закона.
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Барбаросса 2.0. Наши шансы в грядущей войне
Барбаросса 2.0. Наши шансы в грядущей войне
Европейское командование ВС США готовится направить в Восточную Европу так называемые мониторинговые группы. Военные эксперты должны определить места для размещения танков и иных видов вооружения. Эта миссия проводится в рамках проекта масштабного укрепления военного присутствия США вблизи границ с Россией. Об этом пишет официальное печатное издание Пентагона Stars and Stripes. "В ближайшие несколько недель мы направим мониторинговую группу в Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, Румынию и Болгарию", — приводит газета слова командующего сухопутными войсками США в Европе генерала-лейтенанта Бена Ходжеса.
Итак, НАТО начинает подготовку к боевому развёртыванию вдоль всей нашей западной границы. Попробуем сравнить ситуацию в канун 22 июня 1941 года с нынешним моментом. Представим себе, что Гитлер стартовал сегодня. Читать далее.
- 1 Запись понравилась
- 1 Процитировали
- 0 Сохранили
- 1Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
Германия, которую мы потеряли: история капитуляции Советского Союза
25 лет назад победители во Второй мировой войне наконец-то дали «вольную» побежденному. 12 сентября 1990 года в Москве главами внешнеполитических ведомств СССР, США, Великобритании и Франции, а также министрами иностранных дел двух тогда еще немецких государств, ФРГ и ГДР, был подписан Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии, известный также как договор «два плюс четыре». Этот акт возвращал безоговорочно капитулировавшей стране полный суверенитет во внешних и внутренних делах, открывая тем самым дорогу к ее объединению. Спустя три недели, 3 октября 1990 года, Германия стала единой. Своими мыслями об этих исторических событиях с «МК» поделился их непосредственный участник — дипломат и историк, заведующий Международным отделом ЦК КПСС в 1989—1991 гг., чрезвычайный и полномочный посол СССР в ФРГ с 1971 по 1977 год Валентин Фалин.
— Валентин Михайлович, договор, подписанный 25 лет назад, немцы справедливо считают большой победой своей дипломатии. А чем это было для нас?
— Действительно, это знаковое событие в истории Германии, с которым немецких граждан можно и должно поздравить. Что же касается его значения для нашей страны, то, как констатировал Манфред Вернер, занимавший в те годы пост генерального секретаря НАТО, возглавляемый им блок без единого выстрела добился обнуления интересов СССР в европейских и мировых делах.
— Но после крушения Берлинской стены выбор вариантов дальнейшего развития событий был, прямо скажем, невелик.
— Объединение, конечно же, было неизбежно. Но этот процесс мог идти по-разному. Я в числе других выступал за учреждение германской конфедерации. Именно такой вариант однозначно предпочитали Великобритания и Франция, опасавшиеся, что, став унитарным государством, Германия будет доминировать в Европе. За ту же модель поначалу высказывался и Бонн. В разработанном Хорстом Тельчиком, главным советником канцлера Коля, плане из 10 пунктов первым шагом значилось сближение ФРГ и ГДР, следующим — создание конфедерации. Ну и так далее. События приняли другой оборот после того, как Шеварднадзе (министр иностранных дел СССР в 1985–1990 гг. — «МК») попался на уловку своего немецкого визави Геншера, предложившего заменить формулу «четыре плюс два» на «два плюс четыре». В политике перестановка слагаемых может иметь роковые последствия. Поясню: модель «четыре плюс два» предполагала, что СССР, США, Англия и Франция условятся, каким должен быть статус объединенной Германии. И на основании этих предписаний ФРГ и ГДР выработают конкретную модель объединения. Вариант «два плюс четыре» означал, что, сговорившись, немцы представляют результат этой договоренности «четверке». А советская сторона и дальше поплелась на поводу у немцев.
— Почему же Англия и Франция не настояли на своем?
— Лондон и Париж были связаны обязательством в рамках НАТО — солидаризироваться с любыми боннскими установками по объединению Германии. Тэтчер и Миттеран намекали, что ситуация могла бы измениться, если бы Москва настояла на идее конфедерации. Но Горбачев заявил тогда, что Франция и Великобритания должны сами защищать свои интересы, что мы за них стирать их грязное белье не будем.
— А какова была позиция американцев?
— Для американцев — они прямо говорили об этом — главным было участие объединенной Германии в НАТО. При этом Горбачева заверяли, что после поглощения ГДР Федеративной Республикой НАТО ни на дюйм не продвинется дальше на восток.
— Но Горбачев сегодня утверждает, что на самом деле никто ничего такого не обещал. По его словам, это не более чем раздутый прессой миф.
— Если Михаил Сергеевич действительно выдает это за миф, то это не делает ему чести. Это смахивает на переписывание истории. Соответствующие высказывания Джеймса Бейкера, тогдашнего госсекретаря Соединенных Штатов, отражены в протоколах переговоров. Я неоднократно обращал внимание Горбачева на то, что полагаться на словесные обещания Вашингтона нельзя. Единственное, что как-то может связать руки американцам, — это документ, ратифицированный сенатом. Горбачев отнекивался: «Ты напрасно сгущаешь краски, я готов верить моим партнерам».
— Горбачев был настолько наивен?
— Не могу не вспомнить, как Сергей Федорович Ахромеев (в 1984–1988 гг. начальник Генштаба, с марта 1990 года советник Президента СССР по военным делам, покончил с собой 24 августа 1991 года. — «МК»), уходя в июне 1991 года в отпуск, сказал мне: «Я раньше думал, что Горбачев разрушает наш оборонительный потенциал по незнанию. А теперь я пришел к выводу, что он делает это сознательно».
фото: vesti.ru Валентин Фалин.
— Вы согласны с такой оценкой?
— Многие годы общения с Ахромеевым убедили меня, что его суждения следует принимать всерьез.
— Какова в таком случае была цель Горбачева?
— Похоже на то, что державные интересы отступили на второй план. Он полагал, что спасет свое президентское кресло, пойдя на максимальные уступки США и их союзникам. В этом смысле Горбачев, несомненно, был наивным человеком. Ну а западные партнеры, почувствовав его слабину, использовали это на всю катушку. Сошлюсь на следующий эпизод. В 1990 году во время переговоров с Бушем в Белом доме Горбачев пишет мне записку: «Не хочешь ли высказаться по германским делам?» Пишу в ответ: «Готов». И излагаю нашу позицию: если мы равные партнеры, если мы исходим из принципа неделимой безопасности, то должны одинаково подходить к участию двух германских государств в военных блоках. Вопрос вхождения ГДР в Организацию Варшавского Договора имеет для нас не меньшее значение, чем для вас — членство ФРГ в НАТО. Воцаряется мертвая тишина. Буш предлагает прерваться и продолжить переговоры в Кэмп-Дэвиде, его летней резиденции. В Кэмп-Дэвиде у двух президентов проходит беседа с глазу на глаз, присутствуют только переводчики. И Горбачев сдает все советские позиции.
Перед переговорами Горбачева и Коля в Архызе я вновь попытался повлиять на ход событий. Я высказал тогда президенту свои опасения, предложил выдвинуть идею проведения общегерманского референдума о безъядерном, нейтральном статусе страны. По надежным оценкам, до двух третей немцев были бы готовы проголосовать «за». Он ответил: «Сделаю все что смогу, но, боюсь, поезд уже ушел. » Те уступки, на которые Горбачев пошел в Архызе, — он согласился на вывод советских войск и на вхождение всей Германии в НАТО, — не могут быть оправданы ни с позиций того момента, ни с точки зрения сегодняшнего дня. Кстати, Коль тогда спрашивал нашего президента, как поступить после объединения с бывшим руководством ГДР. Мне об этом рассказал Вилли Брандт (канцлер ФРГ в 1969–1974 гг. — «МК»). Ответ был такой: «Вы, немцы, сами разберетесь в этом вопросе». Партнеры очень удивились. Они ждали, что Горбачев будет настаивать на иммунитете Хонеккера и других бывших руководителей от уголовного преследования, и были готовы согласиться на это.
— Как много представителей советского руководства разделяли тогда ваши взгляды?
— Недовольных было не занимать. Правда, сомнениями чаще делились в узком кругу. Но были и те, кто высказывался открыто. Например, тот же Ахромеев или Филипп Денисович Бобков (на тот момент — первый зампредседателя КГБ СССР. — «МК»).
— Вернемся к событиям осени 1989 года. Насколько я понимаю, революция в ГДР вас не удивила: еще в марте 1988 года вы написали записку генсеку, в которой говорилось, что в ближайшее время ситуация в ГДР может быть полностью дестабилизирована. Что, кстати, вы тогда имели в виду?
— По спецканалам и из доверительных источников поступала информация о том, что в ГДР назревают беспорядки по типу 1953 года (события 17 июня 1953 года — забастовки и демонстрации с экономическими и политическими требованиями, подавленные при участии советских войск. — «МК»). Часть боннских политиков склоняла американцев к форсированию антиправительственных выступлений в Восточной Германии. Но тогда, в начале 1988 года, Вашингтон нашел, что «плод еще не созрел».
— Означает ли это, что протесты были инициированы извне, то есть что, выражаясь современным языком, это была цветная революция?
— Воздействие извне имело место, но не это являлось главным. Немцам все больше досаждал раскол нации. СЕПГ, являвшаяся правящей партией в ГДР, пользовалась в 60-е, 70-е и в начале 80-х гг. стабильной поддержкой примерно 40 процентов граждан. К концу 80-х популярность партии резко пошла на убыль. В упомянутой записке, как и в других моих аналитических материалах, ложившихся на стол генсека, проводилась мысль о необходимости менять нашу официальную позицию в отношении объединения Германии. Чтобы идти в ногу со временем, следовало отдать дань настроениям на востоке и западе, точно просчитать, где пределы наших возможных подвижек и где стоит проявить инициативу. Михаил Сергеевич, насколько мне известно, записки читал, но реакции с его стороны не было.
фото: ru.wikipedia.org Памятник «Отцы объединения» в Берлине. Джордж Буш-старший, Гельмут Коль и Михаил Горбачев.
— А тогдашнее руководство ГДР согласилось бы пойти на сближение с Западной Германией?
— Думаю, да. Если бы мы занимали четкую, твердую позицию в этом вопросе, они вынуждены были бы с ней считаться.
— Но если это процесс, который привел к падению Стены, был совершенно естественным, то разве можно было удержать его в рамках конфедерации? Ведь понятно же, что в любом случае западная и восточная части Германии скоро слились бы в единое целое.
— Убежден, что вариант конфедерации был вполне реалистичным. Международная практика знает немало примеров этому. Соединенные Штаты — федерация, но ее субъекты, штаты, имеют очень большую самостоятельность. Процветающая Швейцария — классическая конфедерация. Нечто похожее могло быть и здесь: относительная независимость во внутренних делах и общая военная и внешняя политика. Если бы такая конфедерация состоялась, она просуществовала бы, уверен, не один год, а может быть, даже не одно десятилетие. Но мы пошли по самому легкому и самому ущербному пути. В том числе и с точки зрения экономики. Мы оставили в ГДР почти на триллион марок движимого и недвижимого имущества, а получили взамен 14 млрд на строительство казарм для выводимых советских войск. Не были списаны наши долги перед ГДР и ФРГ. Этот вопрос даже не поднимался. А ведь в свое время Эрхард (Людвиг Эрхард, министр экономики ФРГ в 1949–1963 гг., канцлер в 1963–1966 гг. — «МК») прощупывал, не согласится ли Москва на западные условия объединения Германии, если получит в порядке компенсации более 120 млрд западногерманских марок. По нынешнему курсу — около 250 млрд долларов.
— Когда и в какой в какой форме было сделано это предложение?
— Если мне не изменяет память, это было в 1964 году, когда Эрхард сменил тогда Аденауэра (глава правительства ФРГ в 1949–1963 гг. — «МК») на посту канцлера. Информация была передана по дипломатическим каналам — в неформальной, ни к чему не обязывающей стороны форме.
— То, что называется зондажом?
— Да, зондаж — это самое подходящее понятие.
— И чем дело кончилось?
— Мы просто не откликнулись. Был еще один похожий эпизод — уже при Горбачеве, в начале перестройки. Тогда речь шла о 100 млрд марок — в обмен на то, что мы отпустим ГДР из Варшавского договора и предоставим ей нейтральный статус, схожий с австрийским. Не стану раскрывать, кто передал это сообщение, хотя этого человека уже и нет в живых. Это опять-таки был зондаж, который вновь был оставлен без внимания.
— Понятно: не могли поступиться принципами.
— Ну, если говорить о принципах, то следует напомнить, что отнюдь не Советский Союз был инициатором раскола Германии. Еще в 1941 году Сталин заявил: «Гитлеры приходят и уходят, Германия и немецкий народ остаются». А в 1945 году, при обсуждении германского вопроса на Потсдамской конференции, он четко зафиксировал советскую позицию: СССР против раскола Германии. Но Лондон и Вашингтон тогда категорически отказывались рассматривать Германию как политическое целое. Согласно их наметкам, предполагалось появление на месте Третьего рейха 3–5 государств.
— А в чем был расчет Сталина?
— Он считал, что раскол Германии противоречит стратегическим интересам СССР. Это укрепило бы претензии Соединенных Штатов на мировую гегемонию. В 1946 году Сталин предложил провести во всех четырех оккупационных зонах свободные выборы по единому избирательному закону, создать по их результатам общегерманское правительство, заключить с ним мирный договор и в течение одного-двух лет вывести все оккупационные войска. Естественно, одновременно должна была быть проведена глубокая демилитаризация, денацификация и декартелизация страны.
— Сталин жертвовал советской зоной в расчете на распространение советского влияния на всю Германию?
— Нет, таких претензий не было. Германия должна была стать нейтральным государством, не входившим ни в какие блоки. Но советские предложения были отвергнуты. Американцы и их союзники взяли курс на создание западногерманского государства, которое было бы встроено в антисоветский фронт. Но даже после того, как были созданы ФРГ и — несколько позднее — ГДР, Сталин не оставлял свою идею. Во время встреч с руководителями ГДР он настаивал: «Никаких социалистических экспериментов, ограничьтесь буржуазно-демократическими реформами!» Последнее предложение, касающееся объединения, было сделано им в марте 1952 года, — знаменитая «Мартовская нота». В ней были все те же пункты: общегерманские выборы, создание национального правительства, мирный договор, вывод войск. Но Аденауэр заявил, что будет вести переговоры с русскими только после того, как ФРГ войдет в Североатлантический альянс. Многие немцы называли это упущенным шансом.
— Но после смерти Сталина позиция СССР резко изменилась.
— Да, был взят курс на построение социализма в ГДР. Свою роль сыграл и субъективный фактор. Лаврентий Берия, тогдашний глава МВД, задействовал свою «личную агентуру» для того, чтобы выяснить, чем нам отплатит Запад, если мы откажемся от контроля над Восточной Германией. По оценке разведслужб, ГДР была недостаточно жизнеспособна. И пока не произошел крах, вызванный внутренними причинами, Берия считал целесообразным изучить, так сказать, альтернативные сценарии.
— Правильно, как выяснилось, считал.
— Трудно сказать, насколько позиция Берии была адекватна тогдашним политическим реалиям, но никакой измены в таком зондаже, конечно, не было. Тем не менее после ареста Берии Хрущев сделал это главным пунктом обвинения против низвергнутого министра: пытался якобы «сдать империалистам» нашего союзника — Германскую Демократическую Республику. Но все-таки главной причиной смены курса были события июня 1953 года. До этого западные державы не принимали наши предложения об общегерманских выборах, поскольку опасались, что немцы могут проголосовать за нейтральную или даже просоветскую Германию. После бурных июньских демонстраций стало очевидно, что настроения по обе стороны границы радикально изменились. Теперь свободных выборов стали бояться мы.
— И после этого «германский вопрос» был почти на 40 лет закрыт?
— Нет, в середине 1950-х была предпринята еще одна попытка сближения двух германских государств. После подписания австрийского государственного договора, по которому Дунайская республика обрела полную независимость, у западногерманских политиков возник вопрос: нельзя ли нечто подобное предпринять и в отношении Германии? В Восточный Берлин неофициально прибыл Фриц Шеффер, министр финансов в правительстве Аденауэра, с предложением создать германскую конфедерацию. Мы, эксперты, — я тогда работал в Комитете информации при МИД СССР — убедили Хрущева поддержать этот план. В свою очередь американцы убеждали Аденауэра не отвергать инициативу Шеффера, доказывая, что большее, ФРГ, в недалекой перспективе поглотит меньшее, ГДР. Однако канцлер заявил, что идея конфедерации — уловка Ульбрихта (Вальтер Ульбрихт, первый секретарь ЦК СЕПГ в 1950–1971 гг. — «МК»). Что, заполучив дипломатическое признание ГДР, восточные немцы тут же выйдут из игры. Кончилось это тем, что Шеффера выгнали из правительства.
— Может быть, это и впрямь было уловкой?
— Насколько мне известно, никакой уловки не было. Скажу так: у руководителей ГДР было ничуть не меньше оснований не доверять Аденауэру, чем у Аденауэра — не верить руководству ГДР.
— Но ведь большее и впрямь неизбежно поглотило бы меньшее.
— Ну, поглотить было бы довольно сложно, потому что в ГДР стояла наша армейская группировка. Вывода оккупационных войск из Германии этот вариант не предполагал — на это не шли в первую очередь Соединенные Штаты.
— Удивительно все-таки, как при такой готовности Москвы к компромиссам могла возникнуть Берлинская стена. Ведь это-то, вы не будете спорить, было нашей инициативой.
— Не нужно забывать, что до возведения Берлинской стены американцы разделили Германию «атомным поясом», протянувшимся вдоль всей восточной границы ФРГ — от Дании до Швейцарии. Ядерные заряды были подведены под мосты, плотины и другие важные объекты, подготовлены к затоплению обширные районы в долинах крупных рек. Гельмут Шмидт (канцлер ФРГ в 1974–1982 гг. — «МК»), с которым я давно знаком, как-то признался в нашем разговоре, что о существовании «пояса» ему стало известно только в 1969 году, когда он стал министром обороны в правительстве Брандта. «Ну а мы, — говорю в ответ, — узнали о нем, когда его только начали возводить». «Пояс» должен был упредить прорыв советских войск на Запад в случае начала войны.
— А были, кстати, у нас такие планы?
— В отличие от американцев и британцев, у которых уже в 1945 году были планы «превентивной войны» против СССР — «Немыслимое», «Тотэлити», «Пинчен», «Бройлей», а потом «Дропшот», — у нас ничего похожего не было. Да, довольно часто можно слышать, что в 1945–1946 годах мы собирались наступать до Атлантики, но это полный бред. Сталин дал четкое указание Соколовскому (Василий Соколовский, в 1946–1949 гг. главнокомандующий Группой советских войск в Германии. — «МК»): в случае агрессии со стороны США и их союзников — типа операции «Немыслимое» — не наступать на Запад, а отойти на линию Одер–Нейсе. Лишь после того, как мы оправимся от первого удара, предполагалось вернуться на демаркационную линию, определенную в Постдаме. Так вот стоял вопрос.
— Но, может быть, не все наши планы еще рассекречены?
— Когда Ельцин пришел к власти, он потребовал прояснить два вопроса: не вынашивал ли Советский Союз планы упреждающих ударов по Германии в 1941 году и по западным странам в послевоенный период. Его помощники прошерстили все архивы и доложили, что таких документов не нашли. Да их и не могло быть в принципе.
— В общем, воздвижение Стены было ответной мерой?
— Совершенно верно. По существу, раскол Берлина, а по большому счету — и всей Германии, начался в 1947–-1948 годах, когда западные союзники вычленили свои секторы из Большого Берлина, столицы советской зоны, и провели там денежную реформу. Это было явным нарушением Потсдамских соглашений. Я совершенно не согласен с теми, кто главной причиной появления Стены называет бегство людей на Запад. Да, такой мотив, конечно, играл свою роль, но важнейшими были вопросы безопасности. В том числе — экономической. Открытая граница обходилась ГДР в 38–40 млрд марок ежегодно. Как справедливо отмечал Бруно Крайский (федеральный канцлер Австрии в 1970–1983 гг. — «МК»), государство не может существовать, не защищая своих границ.
фото: ru.wikipedia.org Восточногерманский премьер Ганс Модров, западногерманский канцлер Гельмут Коль и мэр Западного Берлина Вальтер Мопер на официальном открытии Бранденбургских ворот 22 декабря 1989 года.
— Давайте теперь о будущем. Договор, подписанный четверть века назад, прекратил оккупационный режим в Германии, но ряд ограничений суверенитета остался: Германия не может иметь оружие массового поражения, требовать вывода войск союзников со своей территории, проводить референдумы по военно-политическим вопросам. В общем, есть мнение, что рано или поздно встанет вопрос о полноценным мирном договоре между Германией и ее победителями.
— Никакого мирного договора, думаю, не будет: Советского Союза больше нет, а американцам такой договор не нужен. Их полностью устраивает нынешняя ситуация, позволяющая им оказывать давление на Германию, а через нее — на всю Европу.
— Ну а сама Германия может вновь пойти по скользкой дорожке гегемонии, как этого опасались некоторые наши союзники по Второй мировой?
— Военным путем, я уверен, Германия никогда больше не пойдет. Немцы умеют учиться у истории. Они будут наращивать свое влияние, используя свое выгодное географическое положение, свои интеллектуальные, научные, технологические возможности, свою знаменитую дисциплину. То положение, которое они занимают сегодня в Европе, показывает, что этот путь намного эффективнее военного.
— В недавно прочитанных мною мемуарах бывшего руководителя службы военной контрразведки ФРГ Герда-Хельмута Комоссы есть любопытный пассаж: «Сейчас уже поколение внуков начинает задавать вопросы. «Дедушка, но это ведь несправедливо», — сказал мой внук Тобиас, когда я рассказал ему о моей утраченной родине — Восточной Пруссии. И это действительно несправедливо, а прочный мир можно построить только на основе справедливости». Интересная мысль?
— Могу вам также сказать, что в советские времена некоторые туристы из ГДР и из ФРГ, приезжавшие на отдых в Сочи и Крым, сетовали: «А ведь все это могло быть наше. » И это докладывалось, между прочим, нашему высшему руководству. Но такого рода мечтания, разумеется, нельзя рассматривать всерьез. Что же касается претензий по поводу утраченных территорий, то они давно уже выдвигаются определенными политическими силами в Германии и наверняка будут выдвигаться впредь. Но о справедливости следует думать до развязывания войны. Тогда не нужно будет лить слезы по утраченным территориям.
Метки: история ссср сша фрг россия буш горбачев
Процитировано 1 раз Понравилось: 1 пользователю
- Запись понравилась
- 0 Процитировали
- 0 Сохранили
- 0Добавить в цитатник
- 0Сохранить в ссылки
К СТОЛЕТИЮ А.И.СОЛЖЕНИЦЫНА, ПОЧЕТНОГО ГРАЖДАНИНА США
МАДАМ, РУКОПИСЬ НА БОЧКУ! (К вопросу об авторстве «Архипелага ГУЛаг)
Я прочитал эту книгу раньше многих, приобретя её еще в 1979 году на Международной книжной ярмарке во Франкфурте-на-Майне, где довелось побывать в составе делегации московских писателей. Это был год столетия со дня рождения Троцкого, ну, и не так давно вышел в парижском издательстве YMCA-PRESS в трех томах мелким шрифтом сей «Архипелаг». Сочинения Льва Давидовича и Александра Исааковича на всех прилавках и красовались. Бери – не хочу. Троцкого я не брал, хотя потом он каким-то образом появился в моем книжном шкафу. А «ГУЛаг», конечно, схватил. Ведь столько разговоров о нем! Да и с автором я был хорошо знаком и по переписке и лично. Когда уже дома я начал читать, то прежде всего был поражен, изумлен, ошарашен элементарной безграмотностью текста, обилием примитивного орфографического вздора. Тот, кто видел это сочинение в издании «Советского писателя» 1989 года тиражом в 100 тысяч или то, что в 2007 году вышло в Свердловске тиражом уже в 4 тысячи (За 18 лет падение в 25 раз. А редактор сама Н.Солженицына), может мне не поверить: ведь там по крайней мере с орфографией вроде все в порядке. Действительно. А дело в том, что в 1989 году у нас во всех редакциях существовал институт внутренних рецензий, были редакторы, бюро проверки, наконец, корректоры. Только благодаря этому сочинение Солженицына и вышло у нас в грамматически пристойном виде, за одно это ему следовало бы благодарить Советскую власть, а не брехать о ней. Но издание, которое я приобрел во Франкфурте, вышло в Париже в таком зачуханном издательстве, где по скаредности хозяина или директора Никиты Струве нет ни редакторов, ни корректоров - ведь им надо платить! Там книги выходят в таком виде, в каком автор представил рукопись, т.е. тут он голенький, без обработки, правки и прикрас. Что ж, это имеет свои достоинства с точки зрения подлинного знания об авторе. Некто Николай Андреяшин 3 октября заявил в отклике на статью в «Литературной газете» о нашем герое: «Обвинять Солженицына в безграмотности может только безграмотный тупица». Это тот самый Андреяшин, который, объявив себя анархистом, всех с ним не согласных объявляет ничтожествами. Тот самый, который заявил, что Шолохов после смерти Сталина назвал его…неприлично повторять. Откуда он это взял? Да у такого же пустопляса или из собственного анархического кумпола. На самом деле, когда Сталин умер, Шолохов написал статью «Прщай отец», которая начиналась словами: «Как внезапно мы осиротели…» (Правда. 8 марта 1953). А потом, отметая клевету на Сталина, говаривал: «Был культ, так была и личность!» Между прочим, рассказывая, каким держимордой он был на фронте, как помыкал подчиненными, Солженицын откровенно признавался в «Архипелаге»: «Я метал подчиненным бесспорные приказы, убежденный, что лучше тех приказов и быть не может. Сидя, выслушивал я их, стоящих по стойке смирно. Обрывал, указывал. Отцов и дедов называл на «ты»… Ещё на формировке заставил нерадивого солдатика Бербенева шагать после отбоя под команду непокорного мне сержанта Метлина. А на фронте посылал подчиненных под снарядами сращивать разорванные провода, чтобы только не попрекнуло начальство (Андреяшин так погиб)». То есть из боязни начальственного упрека послал человека на смерть. И этот человек, анархист Андреяшин, ваш однофамилец, а, может, и родственник. Конечно, это никакого отношения к грамотности не имеет, тут скорее нечто мистическое. А своё глумление над солдатами Солженицын, разумеется, оправдывал: «Вот что с человеком делают погоны!» Они, мол, виноваты. Я видел на фронте вблизи немало человеков в офицерских погонах, и до сих пор помню их: полковники Горбаренко и Звездич, майор Амбрузов, капитаны Ванеев, Елсаков, Шуст, старшие лейтенанты Ищенко и Савчук, лейтенанты Павлова, Дунюшкин, Михайлин, Эткинд, младший лейтенант Гудкова… И пожалуй, только один-два из них были с задатками Солженицына. Остальные – вполне достойные люди и командиры. С Алексеем Павловым, ныне полковником в отставке, живущим в Алуште, дружим до сих пор – бывали в гостях друг у друга, переписываемся, я даже стихи ему посвятил в связи с возвращением Крыма.
Что ж, драгоценный Андреяшин, пойдемте прогуляемся по тексту «Архипелага». Вам-то, анархисту, что, а я сразу – чуть не в обморок: асС… нивелЛировать… балЛюстрада… агГломерат… мусСаватист. карРикатура и даже – анНальное отверстие… Придя в себя, я подумал, что ж, это все - таки слова иностранного происхождения, не будем строги. Но с другой стороны, ведь автор имел высшее образование, окончил Ростовский университет, был там сталинским стипендиатом, да еще - два курса знаменитого Московского Института истории, философии и литературы (ИФЛИ). Как же так? Неужели он там не грыз гранит науки, а только ковырял в отверстии? За что же стипендия? Как видим, ошибки однотипные – ненужное удвоение согласных. Это наводит на мысль, что писал один человек. Но вот ещё: военная кОмпания… РККА обладалО… прЕуменьшено (1,439). Ну, первое словцо опять иностранного роду-племении, второе - аббревиатура, тоже случай не простой да и с этими «пре» и «при» многие путаются. Но имеет ли на это право нобелевский лауреат? Как думаете, анархист? Однако же вот слова исконно, кондово русские, но и тут такая же достослезная картина, и мое изумление подскочило еще выше. Судите сами. Вместо «навзничь» автор пишет «ничком» и наоборот. Или: западозрЕть… женщина в шелковом платьИ… мы у них в презреньИ… рассказ об одном воскресеньИ… при многолюдьИ… на мелководьИ… в ПоволжьИ… в ЗаполярьИ… Опять однотипная неграмотность. Или: «вещи бросаются в тут же стоящИю бочку… Маркелов стал нЕ много, нЕ мало председателем месткома… Но если все это были ошибки, так сказать, вполне «доступные» русскому человеку, то вот уж нечто вовсе запредельное: восСпоминания и даже – подписСи (2,475). Нет, так не мог написать русский человек, это что-то заморское. А разве может русский человек, русский писатель написать «дети околевали». Как о щенках! Но он же вроде русский? Да и среди тех, у кого отчество Исаакович, редко встретишь такое диво. И с географическими названиями то же самое. Ну, ладно опять же, он не знал, как правильно писать название немецкого города Вормдитт, в котором его арестовали в феврале 1945 года, простим ему и МанЬчжурию без мягкого знака, не будем стыдить и за то, в США на одном митинге он воскликнул по поводу радостной встречи: «Я должен был встретиться с американцами ещё на Эльбе, но меня арестовали!» А на самом деле 48 армия, в которой он служил, шла не на Эльбу, а на Вислу в направлении горда Эльбинг, который он спутал с Эльбой… Но не будем стыдить покойника, не будем… Однако же ведь нобелиат в таком духе упрямо твердил и о советских городах: КишЕнев(1,134)… КишЕнев(1, 565)… КишЕнев (3,538)… юристы АлмЫ-Аты…И даже знаменитый Халхин-Гол у него – Халхингол. А казалось бы, незабываемая Таруса, где он провел свой медовый месяц, у него ТарусСа, как и ТартусСкий университет. Не умел правильно написать Лодейное Поле, Наро-Фоминск, Иваново-Вознесенск, Хакасия, поселок Железинка, Бауманский район… Пусть бы уж писал, как хочет, иностранные имена: ТрумЕн(3,52) или Мао-дзе-Дун(1,265). Но ведь и простые русские имена вышли из-под его пера в неприличном виде: ВячИслав… КЕрилл… А у Солженицына был друг юности Кирилл Симонян, с которым он во время войны переписывался. Неужели так и писал: «Дорогой Керюша!» А тот не обижался? И вот что ещё изумляет. Он же такой верующий, что аж возомнил себя «мечем Божьим» и однако же библейский ГОлиафе у него ГАлиаф… Еще и КесСарийский… И уж вовсе умопомрачительная трансформация: не Троице-Сергиева, а ТроицКО-СергиевСКАЯ лавра. Будто она получила название не в честь святой Троицы и своего основателя преподобного отца Сергия, а в память каких-то безвестных товарищей Троицкого и Сергиева. А то вздумал еще блеснуть знанием немецкого, но вместо die Sоwietuniou лихо выдал Soviet Union. Другой раз для понту вставил в текст известную английскую поговорку My home is my castl (Мой дом –моя крепость). Похвально. Только англичане, которые настоящие, предпочитают в таких случаях говорить не home, a haus. В другой раз ввернул nach der Heimat (домой, на родину). Весьма интеллигентно. Но немцы, которые вполне грамотные, говорят в этом случае не nach der, а in die. Или nach Hause, heim. Словом, дикое невежество на любой вкус, в том числе на иностранный! И при всём при этом он еще гневно и презрительно восклицал: «Безграмотная эпоха!». А спустя двадцать с лишним лет предал гласности тот ужаснувший его факт, что какой-то инспектором райпо в Казахстане в какой-то ведомственной бумаге написал не «ботинки», а «батинки». Да он, вероятно, и не русским был. Что же все это означает? Мало того, что человек имел полтора высших образования, но Наталья Решетовская, первая жена сочинителя, вспоминала, что муж был очень аккуратен, дотошен, делал бесконечные выписки из прочитанных книг, и мечтал, чтобы в доме стояла ваза с карточками, на которых разного рода цитаты и даты, а он, проходя мимо, запускал бы руку в вазу, вытаскивал несколько карточек и проверял себя. Голубая мечта зубрили…
Но ведь дело не только в столь загадочной орфографической безграмотности. В этой великой книге мы на каждом шагу встречаем еще и великое множество нелепостей совсем иного рода – исторических, географических, житейско-бытовыых и т.д. Вот один из её персонажей говорит, что в 1812 году из-за лесов и болот «Наполеон не нашел Москвы» (1,387). Ну, он может быть, дурак дураком, но его словам никто же не удивляется, никто не возражает, не переспрашивает, принимают как само собой разумеющееся. Выходит, что и автор и все персонажи этой сцены согласны, что не было ни Бородинской битвы, ни пожара Москвы, ни Березины, ни гибели 600-тысячной армии двунадесяти языков, а наткнулся Наполеон на болота, повернулся и пошагал домой, где его ждала красавица Жозефина. И Ватерлоо не было, и русской армии в Париже не было. Интересная история… Замечу, что эту дичь, как и многое другое, столь же высококачественное, вдова писателя, не шибко превосходящая его на поприще знаний, в помянутом екатеринбургском издании 2007 года, которое редактировала лично своею любящей рукой,- эту дичь оставила в неприкосновенности (том 1, с.356). А вот мы читаем, что после революции и Гражданской войны население у нас было 180 миллионов. Это супруга милосердно поправила: 150. Может, вспомнила поэму Маяковского, так и называвшуюся «150 миллионов»(1919). В другом месте читаем, что в 1941 году население у нас было 150 миллионов, а на самом деле, как известно, около 195 млн. Иначе говоря, в одном случае ему в лживых и клеветнических целях захотелось уменьшить цифру на 45 млн, в другом в тех же целях – увеличить на 30 млн, и он без колебания в обоих случаях манипулирует цифрой населения родины, либо действительно не знает его. Писал также, что за каждым из руководителей Беломорканала числится тысяч по 30 загубленных душ. Вдове показалось мало, добавила 10: по 40 тысяч (2007, с. 79). Все, что он пиал о Беломорканале, великой стройке Первой пятилетки, имевшей огромное народнохозяйственное и военное значения, - первоклассная туфта. Как он нам пригодился в 1941 году. Есть в этом сочинении и о кошмарах в какой-то Михневской области, и атаман Платонов, и Кипр вместо Крита, и подарил он Марксу книгу Энгельса «О положении рабочего класса в Англии», которую тот написал ещё до знакомства с Марксом…Вот это очень примечательно. Ведь Солженицын до тех пор, пока не сделался «мечем Божьим», считал себя завзятым марксистом, намерен был написать книгу «Люби революцию», считал, что Сталин отступает от марксизма и негодовал по этому поводу, писал жене с фронта, чтобы она закупала марксистскую литературу, т.к. опасался, что она исчезнет – и вот, пожалуйста, путает Маркса с Энгельсом! Вдове надо бы поправить, да она и не знает, кто это такие, так и печатает лажу (т.2. с.221). Ну, ладно, он приписывает Бёрнсу стихи, которые тот никогда не писал, но как цитирует любимого Пастернака, его лейтенанта Шмидта! Он у него говорит на суде: Я тридцать лет вынашивал Любовь к родному краю, И снисхожденья вашего Не жду и не теряю! Как это – не теряю? Чтобы потерять, надо иметь. Бессмыслица же! И это сталинский стипендиат? У Пастернака, конечно же, - «и не желаю». Я уж не говорю о таких приступах слабоумия, как байки о целом составе, в каждое вагонное купе которого, рассчитанное на четверых, запихивали, мол, по 36 заключенных, т.е. в 9 раз больше, чем полагается, и три недели зачем-то везли с Камчатки в Москву (1, 492); или о камерах на 20 человек, в которых-де отбывали срок 323 заключенных (1, 523), т.е. в 16 раз больше; или о тюрьмах, рассчитанных, дескать, на 500 человек, а в них сидело 10 тысяч, т.е. в 20 раз больше (1,536). Слышите, анархист, - врет в двадцатикратном размере! Да уж не был ли и он анархистом? Кому этого мало, может прочитать и такое: «Роту заключенных около ста человек ЗА НЕВЫПОЛНЕНИЕ ДНЕВНОЙ НОРМЫ ЗАГНАЛИ НА КОСТЕР – И СОЖГЛИ» (2,54. Выделено им). В другой раз за то же самое заморозили в лесу 150 человек (Там же). Итак, истребили 250 человек. А кто за них будет завтра выполнять план? Ведь за план-то начальство взыщет! Кто будет выполнять? Да, видно, сам Солженицын, его жена, сыновья да вот этот самодельный анархист. Но это что! А ещё был случай, говорит, когда просто так от нечего делать, просто патроны были лишние, взяли и за три дня расстреляли 960 человек (2, 381). Вот так же писатель Ч., ныне покойный, уверял, что маршал Жуков на Ленинградском фронте «батальонами расстреливал». Я ему говорил: «Ну, допустим, расстрелял два-три батальона. А кто же вместо них оборону держать будет?». Этого Ч. не знал… Удивительно, как желание сказать гадость убивает способность здраво соображать. А Солженицын уже не мог остановиться: «заключенными в зоопарках живьем кормили хищников» (1,492).
Ну, на этом, я думаю, пора сделать вывод. По-моему, совершенно ясно, что иметь такого уровня грамотность, нагородить столько несусветного вздора (а тут лишь малая часть) не мог психически нормальный взрослый русский человек, имеющий высшее образование. И есть веские основания полагать, что «Архипелаг» написан если не целиком другим человеком, не русским, или несколькими иностранцами, плохо знающими и русский язык и русскую историю, то во всяком случае при их весьма активном участии. В нашей прессе неоднократно приводились такие вот строки из воспоминаний бывшего американского посла с СССР и разведчика Д.Бима: «Когда мои сотрудники в Москве принесли мне ворох листов за подписью Солженицына, я вначале не знал, что мне делать с этим бредом. Когда же я посадил за редактирование и доработку десяток опытных и талантливых редакторов, я получил «Архипелаг ГУЛаг» (Н.Федь. Литература мятежного века. М. 2003. С.512). Действительно, француженка по рождению Ольга Андреева-Карлайль, внучка известного писателя Леонида Андреева, в книге «Возвращение в тайный круг» (М.2004) рассказывает, что Солженицын первоначально планировал издание своего бессмертного «Архипелага» в крупном американском издательстве «Харпер энд Роу», где до этого с помощью Ольги Вадимовны и её мужа Генри роскошно был издан роман «В круге первом». Она писала: «Я представляла себе, что мы – наша тайная организация с базой в США была телом, а голова этого тайного организма находилась в Москве. Получая распоряжения от головы, тело претворяло их в жизнь» (с.110). Супруги пять лет возились с рукописью «Архипелага», устроили её перевод на английский, и все было готово к изданию, но вдруг у «головы» поехала крыша, она заподозрила «тело» в финансовых махинациях и написала супругам, что они могут перевод сжечь, «голова» отказалась от их услуг да еще по своему лагерному сексотскому обыкновению обвинила их в том, что по их вине она была выслана из СССР. А книгу издали во Франции. _А вот ещё и докладная записка председателя КГБ Ю.В.Андропова в ЦК от 10 апреля 1972 года, в которой есть такие строки: «По полученным данным, РОСТРОПОВИЧ, на даче которого продолжает проживать СОЛЖЕНИЦЫН, 27 марта посетил посла США Д.Бима и беседовал с ним в течение двух часов» (Кремлевский самосуд. М. 1994. С. 221). О чем они могли беседовать, как не о Солженицына! О чем, кроме тогда уже готового «Архипелага». Ну, а талантливость упомянутых Бимом редакторов, если они действительно работали над рукописью, как мы могли убедиться, не высокого полёта. Но они могли быть именно людьми плохо знающими и русский язык и русскую историю. О чем говорить, если в США даже президенты путают Ливию и Ливан, Австрию и Австралию, если их фильм о нашей Отечественной войне назывался у них «Неизвестная война».Вполне могли они думать, что и «Наполеон не нашел Москвы». И вот что опять примечательно. В своем «Теленке»(М.1996) Солженицын орет на переводчиков Бурга и Файфера: проходимы! Рычит на переводчика Р.Паркера: прихлебатель! халтурщик! Визжит на издателя Фляйснера: лгун!. И поносит всех вместе: «Они испоганили мне «Один день Ивана Денисовича». Что ж, такое буйство можно понять, если они действительно перевели и издали плохо. Но ведь всё-таки это лишь не очень большой рассказ, а тут – эпопея в 1500 страниц, Книга Жизни, но издана позорнейшим образом, однако – ни слова упрека в адрес Никиты Струве. В чем дело? А судя по всему, вот в чем. Если это своя собственная непотребщина, то – на кого же орать? Сам виноват, что предстал перед читателем телешом. Ты же знал, что это за издательство, в котором даже корректоров нет. И он уверяет, что именно сам: «Всю весну 1968 года мы печатали «Архипелаг» с Воронянской, Люшей Чуковской и Надей Левитской». И называет их «умными-умными людьми» (Там же. С.332). Да неужто все три умницы были так малограмотны? Неужели ни одна из них не решилась сказать Солженицыну: «Батюшка гений, ну, что ж вы врете-то так беззащитно?» Невозможно поверить! С другой стороны, если это дело рук бимовских «талантливых редакторов», то батюшке опять лучше промолчать, чтобы скрыть их участие в создании своей Книги Жизни. Вот и молчал.
В декабре 1962 года вскоре после известной встречи руководителей партии и государства с деятелями культуры Солженицын безо всякого повода вроде юбилея или награды написал Шолохову, с которым виделся на этой встрече, весьма чувствительное письмо: «Многоуважаемый Михаил Александрович! Я очень сожалею, что вся обстановка встречи 17 декабря, совершенно для меня необычная, и то обстоятельство, что как раз перед Вами я был представлен Никите Сергеевичу, - помешали мне выразить Вам тогда мое неизменное чувство, как высоко я ценю автора бессмертного «Тихого Дона». От души хочется пожелать Вам успешного труда, а для того прежде всего – здоровья! Ваш Солженицын» «Неизменное чувство»… Но прошел не долгий срок, и он о той встрече с Шолоховом уже пишет в «Теленке» так: «Хрущев миновал Шолохова стороной, а мне предстояло идти прямо на него, никак иначе. Я шагнул и так состоялось (! Словно без его участия- В.Б.) рукопожатие. Ссориться на первых порах было ни к чему (При первой встрече ссорится – из-за чего? Из-за места за столом на банкете? Да ещё на правительственном приеме! – В.Б.). Но и - тоскливо мне стало (Не из-за того ли, что «Тихий Дон» написал не ты? –В.Б.) и сказать совершенно нечего, даже любезного (А через несколько дней наговорил столько любезностей, что хоть святых выноси.- В.Б.). -Земляки? – улыбнулся он под малыми(!) усами (у самого-то и таких тогда не было- В.Б.) растерянный (Ешё бы! С такой глыбой встретился. – В.Б.), и указывая путь сближения. - Донцы!- подтвердил я холодно и несколько угрожающе (О Господи, он ещё и угрожал Шолохову! Уже! Да чем же? Словцо-то-то сказано самое безобидное– В.Б.)». И дальше уже совершенно как Бенедикт Сарнов, критик: «Невзрачный Шолохов…Стоял малоросток и глупо улыбался… На трибуне он выглядел ещё более ничтожным». Тут не хватает только слов Сарнова: «Совершенно неписательская внешность…». И ещё: «Мое сердце терзали чекистские когти – именно в эту осень сунули Нобелевскую премию в палаческие руки Шолохова». «Сунули» не осенью, а зимой 1965 года. И все честные люди радовались. А вот тебе не «всунули», а впарили, как потом Горбачеву. И все честные люди плевались так, что повысился уровень Тихого океана. Тут не обойти «палаческие руки». О солдате Андрияшине, погибшем на фронте из-за холуйства Солженицына перед начальством, я уже упоминал. Но это не единственный труп на его пути к Нобелевской премии. В лагере, где, по собственному признанию в «Архипелаге», он был сексотом, когда уже подходил к концу его срок, 22 января 1952 года заключенные хотели утроить массовое выступление и потребовать освободить из карцера своих товарищей, оказавшихся там, как они считали, несправедливо. Пронюхав об этом, Солженицын 20 января написал начальству донос, будто готовится восстание. Этот донос неоднократно печатался и за границей и у нас. Вот его текст: «Сов. секретно Донесение с/о от 20.1.52 г. В своё время мне удалось, по вашему зданию, сблизиться с Иваном Мегелем. Сегодня утром Мегель встретил меня у пошивочной мастерской и полузагадочно сказал: «Ну, всё, скоро сбудутся пророчества гимна, кто был ничем, тот станет всем!» Из дальнейшего разговора с Мегелем выяснилось, что 22 января з/к Макушь, Коверченко и Романович собираются поднять восстание. Для этого они уже сколотили надежную группу, в основном, из своих – бандеровцев, припрятали ножи, металлические трубки и доски. Мегель рассказал, что сподвижники Романовича и Маклуша из 2, 8 и 10 бараков должны разбиться на 4 группы и начать одновременно. Первая группа будет освобождать «своих». Далее разговор дословно. «Она же займется и стукачами. Всех знаем! Их кум для отвода глаз тоже в штрафник затолкал. Одна группа берет штрафник и карцер, а вторая в это время давит службы и краснопогонников. Вот так-то!». Затем Мегель рассказал, что 3 и 4 группы должны блокировать проходную и ворота и отключит запасной электродвижок в зоне. Ранее я уже сообщал, что бывший полковник польской армии Кендзирский и военлет Тищенко сумели достать географическую карту Казахстана, расписание движения пассажирских самолётов и собирают деньги. Теперь я окончательно убежден в том, что они раньше знали о готовящемся восстании и, по-видимому, хотят использовать его для побега. Это предположение подтверждается и словами Мегеля «а полячишка-то, вроде, умнее всех хочет быть, ну, посмотрим! Еще раз напоминаю в отношении моей просьбы обезопасить меня от расравы уголовников, коорые в последнее время донимают подозрительными расспросами. Ветров 20.1.52.» (ВИЖ №12'90. Перепечатка из журнала «Neue Politik №2’78. Гамбург). Это фрагмент из книги «Der Bart ist ab» («Без бороды») швейцарского писателя Франка Арнау. Его, как сказано в редакционной врезке, «сильно занимал миф, который возник на западе вокруг личности и сочинений Александра Солженицына, и особенно вынашивался теми, кто хотел бы возродить холодную войну». Арнау удалось собрать обширный материал о Солжницыне, он ездил для изучения этого в Советский Союз, встречался с его однолагерниками Л.Копелевым и др. В предисловии к фрагмену сказано, что книгу «ни одно издательство не хочет публиковать, хотя автор – писатель, пользующийся успехом». Он умер в феврале 1978 года. И фрагмент напечатан с согласия его вдовы Этты Арнау. Донос Ветрова своей чрезмерной обстоятельностью, дотошностью и некоторыми другими вадными особенностями должен был бы вызвать сомнение у тех кому он поступил. В самом деле, при совершенно случайной встрече с Ветровым не в каком-то укромном месте, а у пошивочной мастерской Мегель ведет себя, по описанию доносчика, чрезвычайно странно: излагает план бунта до мельчайших подробностей вроде отключения движка. С какой стати? Он же крайне заинтересован в сохранении полной тайны, но вдруг выкладывает все до точки такому человеку как Ветров. Ясно, что тот всё выдумал, и позже, описывая это событие в «Архипелаге», признал, что вопреки его доносу никакое восстание не планировалось. Донос был чистой провокацией, каких Солженицын устроил в жизни немало. Но эта оказалась – с кровью, с трупами. У администрации лагеря времени разобраться в доносе уже не оставалось, надо было действовать срочно. Утром заключенные действительно собрались на плацу, стали требовать, страсти накалились, как может повернуться дело, было неясно, и администрация, видимо, в растерянности и страхе, применило оружие. Несколько человек погибли. На чьей это совести. Да еще нельзя не вспомнить Елизавету Воронянскую, покончившую самоубийством после того, как у неё изъяли этот самый «Архипелаг», врученный ей Солженицынам. Так какие же у него руки? А Шолохов своими «палаческими руками» не только написал действительно бессмертный «Тихий Дон», но и отчаянными письмами Сталину в 1933 году спас от голодной смерти десятки тысяч этих своих земляков.
А все дело с возрождением клеветы о плагиате «Тихого Дона», видимо, в премиях. Солженицына выдвинули в 1963 году на Ленинскую – и прокатили, а Шолохов в 1965-м получил Нобелевскую, которую заслужил ещё лет тридцать тому назад. Стерпеть этого Солженицын не мог. Уверял в «Теленке», будто Твардовский сказал завотделом культуры ЦК В.Ф.Шауро: «Вы думаете, первый русский писатель – кто? Михаил Александрович? Ошибаетесь!» (с. 170). Вот сказанул и побежал к Солженицыну порадовать его. Это Твардовский-то, который уже прозревал от «новомирской» мороки и говорил ему: «У вас нет ничего святого… Ему с… в глаза, а он –Божья роса!… Вы страшный человек. Если бы я пришел к власти, я бы вас посадил» (Там же, с. 103, 139, 95). Это о Селжениыне-то, который называл Твардовского трусом и пьяницей (О.Андреева. Возвращение в тайный круг. М.2004. С. 132). Да, он тут же возродил возню вокруг «проблемы авторства «Тихого Дона», которая началась ещё в 1929 году, когда появились первые изумившие всех первые части этой великой книги. И ведь на первый взгляд, сомнение понять можно: автор так молод! Но вот мы отмечаем сейчас юбилей Лермонтова, прожившего всего 26 лет. И кто-нибудь сомневается в его гениальности? А Пушкин однажды заметил: «Гений постигает истину с первого взгляда». Тогда была создана комиссия во главе с М.И.Ульяновой, и после того, как Шолохов представил рукопись, во всем разобрались, об этом было напечатано в газете, и возня прекратилась. И вот спустя тридцать пять лет – снова. Конечно, у Солженицына нашлись подпевалы: С.Стариков, Рой Медведев, а некая И.Н. Медведева-Томашевская целую книгу накатала, но то ли надорвалась от чрезмерной спешки, то ли совесть заела, - тотчас почила в Бозе. И все шумели: «А где рукопись? Представьте рукопись! Нет же рукописи!» И действительно, с тех давних пор она куда-то запропастилась. Долгое время не знали, что ответить. Но вдруг рукопись наконец нашлась у вдовы погибшего на войне приятеля Шолохова Василия Кудашева, которому писатель тогда в 1929 году отдал её, не очень-то заботясь о сохранности. И рукопись с предисловием Феликса Кузнецова, затока проблемы, много тут поработавшего, была опубликована. Читайте. Так вот, курам на смех аж за четыре с половиной года (целый президентский срок!) специальным Указом создана Комиссия по празднованию 100-летия Солженицина. Времени много. Первым делом эта высокая Комиссия пусть и займется поисками рукописи «Архипелага» и опубликует её. А мы почитаем. А как же иначе, мадам?