Отрывок из поэмы Маргариты Алигер - "Зоя"
Всегда казалось, что это нужно читать тихим и усталым голосом, без надрыва.
Помощь творческим пикабушникам
Привет, Пикабу!
Спасибо всем, кто участвует в ДоброВспышке, видеть такое движение - большая радость. Присоединяюсь к этому позитивную начинанию.
Я - поэт, писатель, сценарист, редактор и составитель книг. Могу помочь доработать что-то из вашего творчества, подсказать идею или просто дать обратную связь как читатель.
Так же, если наберется достаточно желающих, готов издать сборник с вашими работами. Он будет доступен каждому пикабушнику бесплатно в цифровом формате.
Что будет в сборнике? Зависит от того, что пришлете, вариантов несколько: 1. Поэзия, возможно с иллюстрациями.2. Проза, но обязательно небольшая. 3. Афоризмы, зарисовки, советы, короткие истории.4. Ваши картины, иллюстрации, скетчи.5. Все выше перечисленное в любых сочетаниях.
Все ли войдет? Каждый может получить от меня плюсик и внимание пикабушников в комментариях, но все же любой материал взять в работу не выйдет. Поэтому отбор будет, в следующем посте напишу от этом подробнее.
А когда результаты-то? Во многом зависит от вас, но ваш покорный слуга будет заниматься этим параллельно с другими проектами, поэтому не завтра :) (Обычно уходит месяц-два на книгу, но это не считая сбора материалов)
Если авторы или читатели захотят заполучить бумажный экземпляр - издадим и разошлем почтой. Но об этом в отдельном посте, если вдруг доберемся так далеко.
P.s. Только позвольте сохранить анонимность и не выдавать где работаю и что пишу.
Как полуграмотный крестьянин отправил императору России свою поэму с требованием равноправия
Дерзость это, конечно, была неслыханная. Автор этого послания назвал себя так: «Писатель рукописи — полуграмотный крепостной, господский по телу крестьянин, но по душе христианин Петр».
При этом настаивал, чтобы с его творением ознакомился лично государь. Причем не просто ознакомился, но еще и заранее (до чтения) поручился, что не подвергнет означенного крепостного Петра никаким преследованиям. А если не согласен, то вообще пусть не читает, просто сразу сожжет рукопись!
Дочитав же до конца, царственный адресат должен был, по мысли автора, дать объявление в «Ведомости» с требованием явиться пред его светлые очи. И автор обещал явиться.
История эта началась так. Однажды августовским утром 1849 года на столичный почтамт был сдан пакет с рукописью. Адресован пакет был принцу Петру Ольденбургскому, сенатору Российской империи, члену Госсовета. На почте повертели-повертели пакет, не обнаружили имени отправителя и решили, что передавать его никому не следует.
Так неведомое послание и лежало в дальнем ящике аж до марта 1850-го. Никто его не забирал, никто не интересовался его судьбой. Сроки хранения корреспонденции и работники почтамта решили вскрыть загадочный пакет.
Под оберткой обнаружилась тетрадь со стихами. А на ее обложке было выведено:
«Книга, именуемая Вести о России, взятые из мирской жизни, с дел и слов народа, с переложением в стихи Петром О…» А далее шло изложение тех самых условий прочтения, которые мы пересказали в начале статьи.
Куда передали из почтамта эту рукопись, догадываетесь? Правильно, прямиком в Третье отделение — пусть жандармы сыщут этого наглеца. В надзорном ведомстве тетрадкой заинтересовались, внимательно изучили.
Понять, что проживает оный крестьянин в Ярославской губернии, труда не составило — в поэме прямо названы и сам Ярославль, и Рыбинск. Жандармам было дано задание внимательно сличать почерк ярославских крестьян. Почерк, кстати, был вполне приличный. Вот вам фрагмент этой рукописи:
Но дальше этого розыск не продвинулся. Поди найди в целой губернии одного-единственного человека.
Равенства для всех!
Анонимная поэма так и осталась пылиться в недрах Третьего отделения на долгие десятилетия. Уже давно не стало императора, уже крепостное право отменили, уже монархия рухнула, уже Великая Отечественная война отгремела, уже спутник в космос запустили…
Только в начале 1960-х годов на анонимную тетрадку со стихами из архива обратили внимание исследователи. Изучили, поразились и отдали в печать. Поэма «Вести о России», отредактированная советским историком Милицей Нечкиной, была впервые опубликована в 1961 году.
Творение это состоит из трех частей и по структуре весьма напоминает поэму Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Тоже странствуют крестьяне, тоже по ходу дела излагаются разные зарисовки из жизни крепостных. Только слог намного проще, с массой орфографических ошибок. Действительно, полуграмотный крестьянин писал.
Но не в ошибках дело.
Неведомый Петр О. обрисовал очень тяжелое положение русской деревни, придавленной крепостным правом. И везде, где царят беды и горести, причина им обозначена одна: «рабства судьбина злая». Вывод в итоге делается однозначный:
Но все эти ужасы можно предотвратить, объясняет Петр, если принять «мудрые законы», по которым все четыре сословия, включая крестьянство, получат равные права.
Понятно, почему Николаю I эту тетрадку так и не передали. И понятно, почему ее автор решил остаться анонимным.
Три самых безрассудных поступка Гумилева в Африке
Про то, что Николай Гумилев несколько раз побывал на Черном континенте, не знает разве что тот, кто вообще не интересуется русской литературой. Но вот подробности его африканских приключений описывают редко. А между тем об этих экспедициях можно вообще отдельный сериал снимать. Причем такой, что зритель не оторвется от экрана!
В рамках одной статьи, конечно, всего не пересказать. Но для примера мы приведем вам три весьма экстремальных эпизода. Они хорошо показывают и африканские реалии того времени, и характер самого Гумилева.
Говорить будем об экспедиции 1913 года — самой долгой, самой насыщенной и самой подготовленной. Впервые Гумилев отправлялся в Африку не сам по себе, а с заданием от Российской академии наук. То есть уже не частный путешественник, а настоящий исследователь и этнограф.
Кстати, даже началось это путешествие очень драматично: Гумилев еще до отъезда заболел и метался в лихорадке. Окружающие слышали, как он бредил о каких-то белых кроликах, и полагали, что поездку придется отложить. Однако в назначенный срок он, шатаясь, встал, побрился сложил вещи и отправился на железнодорожную станцию.
Что ж, а теперь давайте перейдем к обещанным приключениям.
1. Выступил с винтовкой против сомалийских грабителей
Так и хотелось написать — против сомалийских пиратов. Образ жизни в тогдашней Восточной Африке и в те времена отличался весьма свободными нравами в плане покушения на жизнь и добро путешественников.
Однажды отряд Гумилева встретился с бандой. Навстречу поэту вышли трое сомалийцев с копьями и потребовали отдать мулов и ружья. Гумилев схватился за винтовку, передернул затвор и поклялся, что сейчас всех перестреляет. Африканцы мгновенно исчезли, но было понятно, что они не одни здесь. Где-то поблизости пряталась большая шайка.
Всю ночь путешественники провели с оружием наготове, поминутно ожидая нападения. К счастью, все обошлось, сомалийцы не рискнули связываться с их отрядом.
2. Прошел рискованное африканское испытание
Одну из остановок сделали в поселке Шейх-Гусейн, названном так в честь некоего местного праведника. Праведник этот жил в пещерах, которые теперь превратили в культовые объекты. В одной из его пещер была круглая дыра, не очень большая. С ее помощью устраивали своеобразные испытания.
Суть была в следующем. Человеку предлагали пролезть через эту дыру, чтобы узнать праведник он или грешник. Если пролезал без проблем, то объявлялся праведником. А вот если застревал, то все — это закоренелый грешник. И никто не имел права ему помогать. Бывали случаи, когда застрявшие, так и умирали от жажды, не в силах высвободиться.
Что сделал Гумилев, когда ему рассказали об этом испытании? Правильно, тут же захотел его пройти. Вся экспедиция в ужасе отговаривала поэта, но он был непреклонен. Скинул одежду и нырнул в дыру. Выяснилось, что он праведник.
3. Чуть не свалился в пасть крокодилу
А этот эпизод произошел во время переправы через реку Уаби, которая кишмя кишела этими зубастыми хищниками. Переправа была устроена своеобразно. С берега на берег были перекинуты веревки, а на них подвешивалась плетеная корзина на несколько человек.
Сначала переправили крупный багаж, потом слуг, а потом дело дошло до Гумилева и его племянника Коли Сверчкова, который сопровождал его в этой экспедиции. Где-то до середины реки все шло нормально, а затем поэту стало скучно и он решил развлечься.
Взявшись за края корзины, Гумилев принялся раскачиваться, громко хохоча. Побелевший Коля отчаянно вцепился в бортик и смотрел на ждущих внизу крокодилов. Аскеры тянули корзину к берегу, а она все качалась и качалась. И в тот момент, когда хлипкое транспортное средство добралось до земли и путешественники соскочили на берег, дерево, к которому были привязаны веревки, рухнуло в воду.
Тут уже безрассудство чистой воды, согласитесь. Тем более, что в данном случае от Гумилева зависела еще и жизнь его племянника. Но без таких приключений он обойтись не мог.
Как американский классик женился на 13-летней кузине
Половина современной американской литературы выросла прямиком из Эдгара Аллана По, что охотно признают литературоведы. При всем этом сам американский классик стоит в этой литературе как-то особняком. Он куда больше вписывается в литературу европейскую — и своим стилем, и темами произведений, и даже образом жизни.
Его легко можно было бы представить близким другом Шарля Бодлера или одним из плеяды проклятых поэтов. Да он, по сути, и был таковым — только на другом континенте и на несколько десятилетий раньше.
Биография Эдгара По, как и полагается проклятым поэтам, полна странностей, темных мест и вызывающих моментов. Один из таких моментов — женитьба на своей собственной двоюродной сестре. Мало того, она была вдвое младше его, Вирджинии тогда исполнилось всего 13 лет.
Познакомился он с ней, живя у родной тетушки, которую звали Мария Клемм. У Эдгара По в кармане не было ни гроша, платить за съем жилья ему было нечем, так что тетка согласилась приютить его под своей крышей. Там же, кстати, жил и его брат Генри Леонард.
У тетки была очаровательная дочка Вирджиния, в которую Эдгар По вскоре влюбился. Надо сказать, что Мария Клемм оказалась весьма продвинутой и понимающей родственницей. Скандалов она закатывать не стала, а наоборот… дала добро на их свадьбу. Условие поставила одно-единственное — спать вместе им нельзя без ее разрешения. А разрешение она даст, когда Вирджиния созреет для этого.
В 1836 году состоялась свадьба.
Эдгар По любил свою жену без памяти. Первые несколько лет прошли, в общем-то, безоблачно. В семье царила идиллия, издательства были благосклонны. Он писал, творил, был счастлив.
Но вскоре посыпалась целая вереница бед. Главная беда была связана с Вирджинией — в 1842 году у нее случился первый приступ туберкулеза. С этого момента она будет неуклонно чахнуть и угасать.
У Эдгара По все валилось из рук. Он запил по-черному, впал в депрессию, устраивал скандальные выходки, потерял в итоге место редактора в журнале Graham’s Magazine. Дальше накатило безденежье, гора долгов, судебные иски, признание банкротом. И все это время Вирджиния была прикована к постели. В 1847 году она скончалась.
Не будем дальше расписывать судьбу Эдгара По. Веселого в ней мало, он и сам прожил недолго после этого — всего два года. Последнее его стихотворение называется «Аннабель Ли». Процитируем первые его три строфы, из которых сразу понятно, о ком и о чем оно:
Это было давно, это было давно,
В королевстве приморской земли:
Там жила и цвела та, что звалась всегда,
Называлася Аннабель-Ли,
Я любил, был любим, мы любили вдвоем,
Только этим мы жить и могли.
И, любовью дыша, были оба детьми
В королевстве приморской земли.
Но любили мы больше, чем любят в любви,—
Я и нежная Аннабель-Ли,
И, взирая на нас, серафимы небес
Той любви нам простить не могли.
Оттого и случилось когда-то давно,
В королевстве приморской земли,—
С неба ветер повеял холодный из туч,
Он повеял на Аннабель-Ли;
И родные толпой многознатной сошлись
И ее от меня унесли,
Чтоб навеки ее положить в саркофаг,
В королевстве приморской земли…
Ответ на пост «Стих "Мир наполнен запахами"»
Девочка 14 лет, считающая себя поэтессой (смотрите теги, они перетекли сюда из её поста), обиделась на критику с насмешками и потребовала конструктивной, предметной критики. Будь это взрослый графоман - так и хрен с ним. Но подросток, который хочет хорошего, но просто ещё не умеет и не знает, как это сделать, заслуживает ответа.Вдруг, в пользу пойдёт? Однако, особой жалости проявлять не буду.
Итак, приступим к разбору поэтических полётов. Ниже изложено всё стихотворение (а не "стих"!) курсивом, и к каждой строфе - мои непрофессиональные замечания.
1. Первая и третья строчки не зарифмованы. Это показатель поэтической немощи. Мол, не смогла и заморачиваться не буду и так сойдёт.
2. «Прекрасная, как день» - бессмысленное словосочетание. День – это время суток. Он может быть прекрасным, ужасным, тяжёлым, бесконечным… Без уточняющего прилагательного он – никакой. Например, нельзя написать «благородный, как поступок», ибо сначала нужно уточнить, что за поступок.
1. Отсутствие рифмы в первой и третьей строке.
2. Нет в русском языке слова «духотворят», есть «одухотворяют». Понятно, откуда это увечное слово взялось – автор стремился уложиться в размер. Уложился. Но людей насмешил.
1. Рифмы – так себе.
2. «Опосля» – шедеврально. Во-первых, это простонародное слово совершенно неуместно в данном «возвышенном» контексте. Во-вторых, чтобы не нарушать ритм стихотворения, его нужно читать с ударением на второе «О» - «опОсля». Уж лучше было написать «Ты опосля дождя» - и ударение на месте и само по себе построение фразы не режет глаз. Это либо абсолютная небрежность, либо абсолютная неспособность к стихосложению.
1. С рифмами – завал.
2. Зачем между словами «дом» и «старый» воткнуто слово «ты»? Надо уж определиться «дом старый» или «ты старый». Типа «Эй, старый! Ты в дом-то заходил?» И ведь решение на поверхности – «А в старый дом ты заходил?» - и построение фразы нормальное ЕСТЕСТВЕННОЕ, и в размер укладывается. Вывод – автор не чувствует языка, на котором пишет.
1. Отсутствие рифмы в первой и третьей строках.
2. Запах не видно. Если бы автор чуток поднапрягся, то написал бы «Ты запах не вдыхал?» Но автор считает, что ему напрягаться не нужно ввиду врождённой гениальности и отсутствии самокритичности.
3. «Маргинал» появился неожиданно. Но если уж так хочется использовать этот, не очень уместный в данном контексте, термин, то хоть фразу построй так, как это принято в русском языке. Например, «А тот, кому он нравится, конечно, маргинал». Или что-то в этом роде.
1. Отсутствие рифмы в первой и третьей строке.
2. В русском языке не требуется уточнять, что вдыхают в лёгкие. Ибо больше некуда. Выдохнуть можно из двух мест, а вдохнуть только в одно. Я тяжело вздохнул носом в лёгкие и обессилено прикрыл глаза веками с ресницами. В мозгу, расположенном в черепной коробке, возникла мысль: «Поможет ли моя писанина оголтелому графоману?»
3. «И лучше в мире этого» - слова в фразе переставлены ради ритма, в итоге звучит не по-русски.
Итак, имеются проблемы с
2. ударением (ритмом),
3. синтаксисом (правилами и традициями построения предложений и словосочетаний),
4. словарным запасом,
5. пониманием значения слов.
Пока всё это писал, пришла идейка объединить все замечания в один стишок. Это не пародия, а так. прикол на тему. Но с рифмой и ритмом там всё будет в порядке – мне претит относиться к ним так же наплевательски, как автор.
На пруду сидели утки,
Распрекрасные, как сутки
И в желудки жрали тину –
Я потом ту тину нюхал,
Прямо лёгкими сквозь ухо.
Во дурак я! Во я лох!
Чуть от вони не оглох,
Как какой-то маргинал.
(Он для рифмы в стих попал)
Если честно – мир воняет,
А не одухотворяет,
То дерьма нюхнёшь, то клею,
И напишешь ахинею.
И ещё несколько замечаний общего характера.
Частый аргумент обиженных авторов – коли сам стихов не пишешь, значит, и критиковать не имеешь права. Это дурацкий аргумент. Не нужно быть столяром, чтобы увидеть, что шкаф кособокий и дверцы не закрываются.
Побольше самокритичности. А если ты и в самом деле не видишь разницы между профессиональными стихами и своими потугами - ваще бросай это дело. Одно дело - стараться создать что-то достойное и понимать, что пока ещё не получается, другое - наклепать корявку и считать её достойной. Пока что мы наблюдаем второй вариант.
Мои личные критерии качества стихотворения:
1. Соблюдение правил стихосложения – рифма, размер, ритм.
2. Естественность построения предложений и словосочетаний. Они должны нормально звучать и отдельно от самого стихотворения. Пушкин и Высоцкий, с моей точки зрения, эталоны в этом вопросе. Они умели изъяснятся на любые темы без вычурности и натужности, простым, общепринятым в их время языком, соблюдая при этом все каноны стихосложения. Я уж молчу об их чувстве нюансов значений и звучаний слов.
PS Думаю, эти замечания пригодятся и другим графоманам. Если, конечно, они сознают, что они пока не поэты, а графоманы. А это не каждому дано, к сожалению.
PPS Себя я считаю чистой воды графоманом. Но стараюсь, хотя бы, откровенно не плевать на правила стихосложения.
@Mike73, Вы хотели почитать разбор полётов.
Один день из жизни водителя автобуса, автора стихов
Я начал смотреть фильмы Джима Джармуша с конца. Джармуш — это представитель американского независимого кино и он терпеть не может, когда ему говорят, что и как снимать.
Последний его фильм «Мёртвые не умирают» мне понравился. Это попытка пересмотреть жанр «зомби». Хотя многие поклонники Джармуша не разделят мои эмоции, я считаю, что получилось хорошо.
Вчера посмотрел предыдущий фильм «Патерсон».
Когда включаешь такие фильмы, то нужно вырвать из головы голливудский шаблон, что в кино обязательно должно что-то происходить. Я не против голливудских шаблонов, просто иногда они мешают.
Главный герой фильма — водитель автобуса, которого играет Адам Драйвер. Уже забавно, фамилия с английского переводится как «водитель». Его зовут Патерсон и он живёт в городе Патерсон.
Фильм — это неделя из жизни Патерсона, где каждый день — одинаковый. Он встаёт, отправляется на работу, ездит по маршруту, слушает разговоры людей в автобусе, обедает, потом идёт домой к жене, гуляет с собакой и идёт спать. Прогулка с собакой выглядит так: Патерсон доходит до любимого бара, привязывает пса и заходит внутрь выпить бокал пива.
Но есть и отличие — каждый день Патерсон пишет стихи. Он заносит их в секретный блокнот и это необычные стихи, они без рифмы. Его кумир — поэт Вильям Карлос Вильямс.
Фильм снимали в городе Патерсон, он, действительно, существует. И там на самом деле жил поэт Вильям Карлос Вильямс, который сочинил поэму «Патерсон». Вильям работал в русле авангарда. Но, как сказал один из героев фильма: «Читать стихи в переводе как мыться под душем в дождевике». Насладиться такими стихами можно только если владеешь английским.
Как только я посмотрю все фильмы Джармуша, то обязательно составлю список рекомендаций, с чего лучше начать, а что пропустить.
Считаю, что «Патерсон» стоит посмотреть, но лучше на английском. Я не представляю, как можно перевести эту странную поэзию, которая является главной фишкой фильма.
Сам Джармуш считает, что «Патерсон» — это фильм о любви, портрет двух людей, которые готовы принимать друг друга такими, какие они есть, и не пытаться переделать. Принимать близких, а не судить — что ж, с этим трудно поспорить.
Немного редакторской кухни из маленького городка
Когда-то, этак году в 2015, был я поставлен на должность (которая не несла ни денег, ни еще чего-то хорошего) председателем литературного объединения нашего города. Ну я и подумал, раз я теперь такой крутой, то могу и местной администрации мозг повыносить на тематику какого-нибудь литературного издания – сборника здешних авторов. Повыносил, ну и дали добро. Хорошо, объявляю клич: «Несите тексты!»
И понесли. Сказать, что у меня с отбором материалов был головняк – это значит ничего не сказать. Перелопатил я объем произведений равный полному изданию сочинений незабвенного Льва Николаевича Толстого. Отобрал текстов страниц на двести, истово отбрыкиваясь от советов как начальницы отдела культуры, так и представителей администрации. Ладно, на первый сборник они дали мне добро, в плане отбора произведений, и текстовки ушли в печать. Вышел сборник, соответственно по паре экземпляров в каждую местную библиотеку.
Где то через полгодика, на очередном заседании литобъединения, взял полистать тот самый первый сборник – истрепанный, зачитанный – приятно взять в руки, приятно осознавать, что отобранный тобой материал действительно понравился читателям.
Приходит время подбора материала на второй сборник. И вот тут то администрация и отдел культуры за меня взялись по черному. Надо этого автора – он заслуженный, он член союза писателей России, он то и это.
- Но у него же только мемуары!
- И что? Берите мемуары… Но он ДОЛЖЕН БЫТЬ в сборнике!
- Надо чтобы и этот был в сборнике, он уже столько лет в нашей администрации.
- Но он же не умеет писать! Он же… почитайте! Это же скука смертная, отчет и статистика!
- Надо! И еще вот этого обязательно нужно тиснуть, так как он заслуженный отставной милиционер, и у него юбилей. Его стихи обязательно должны быть!
- Но у него же нет ни размера, ни образов, ни… да «Я поэт, зовут Незнайка, от меня вам балалайка» и то талантливей!
- НАДО! И вообще, Павел Николаевич, надо осознавать, что не только своими пожеланиями вы должны руководствовадься, хватит уже этим «кумовством» заниматься – протаскивать только своих.
- Каких СВОИХ! Я, как вы выразились, «протаскивал» тех, кого интересно читать, а не…
- Ясно. Давайте так. Я не буду заниматься отбором, вы мне сначала предоставьте всех тех кого НАДО издать, а потом уже я, на остатки материала, подберу по своему «кумовству».
Дали мне всех тех, кого НАДО, и понял я, что отбирать материал – не надо. Не нужно. Это то не все войдет.
Итак – был издан второй сборник. Так же экземпляры во все библиотеки. Так же через некоторый период времени беру этот сборник и… Чистенький, не замуслявленный, даже еще некоторые страницы сцеплены обрезью типографской. Не стал читать читатель тех кого НАДО. Ну а так как сборник особо и не раскупился из наших Роспечатей, то и третьего – не народилось. Загубилась идея.