Lacoste сменил логотип с крокодилом
На фирменных поло в качестве логотипа поместили 10 животных, находящихся под угрозой исчезновения.
В продажу поступило столько футболок, сколько осталось в дикой природе животных каждого вида. В итоге получилось совсем немного — 1775 поло.
3 часа назад, источник: Новости Mail.Ru
Умеют в маркетинг
Сейчас китайцы подтянутся и в списке вымирающих видов резко появятся единороги, пиздокрылые блядоящерицы и семикрылый пятихуй
Вот купишь поло с черепахой за хер знает сколько сотен зеленых денег, а друзья будут думать что ты купил abibas
Зеленые антилопы. Очень редкий вид.
И чего они добьются кроме рекламы?
Одежда и аксессуары из вымирающих животных стоит дороже бюджета некоторых стран. Люди, которые потратят на это деньги из-за статуса, врядли задумаются о том, что что-то большое где-то вымрет.
Люди, которые скупают на чёрном рынке суперполезную желчь какого-нибудь почти вымершего медведя для традиционной китайской медицины, врядли достаточно умны чтобы принимать нормальные лекарства.
А люди, которые руководят вырубкой лесов или строительством фабрик в местах обитания этих животных не остановят то, куда вложено очень много денег, из-за фирмы, которая сменила крокодила на мышь.
Как обычно, кроме хайпа в соцсетях ни на что не повлияет
"О нет, столько животных на грани вымирания!" будут ругать себя люди, которые всю жизнь едят фермерское мясо и носят одежду из фермерских коров и овец
так, мы нашли причину вымирания!
Чуть какой-то Амиго не установился. Это у всех так?
надо срочно всё бросать и нести пятифон за эту среднестатистическую майку
185 зелёных шт., кому интересно.
Коммент можно было и перевести.
Пиар дня: lacoste размещает своего крокодила, как находящегося под угрозой исчезновения, на ограниченной коллекции рубашек-поло с животными, находящимися на грани исчезновения. Доступное количество соответствует количеству особей в дикой природе.
Lacoste (по-русски произносится: Лакост) — французская компания по производству одежды, обуви, парфюмерии, очков, часов и различных кожаных изделий. Основана в 1933 году, символом и логотипом является изображение зелёного крокодила.
Тем не менее, я не совсем понял юмор. Как минимум один из видов крокодилов действительно на грани исчезновения, еще два - под угрозой. Претензия к тому, что они не нарисовали для него новую картинку в ограниченной серии и тем самым футболки с ним не столь уж и уникальные? Они делают изделия из крокодиловой кожи? В вики рассказана история логотипа, но про крокодиловые сумки ничего нету. Но даже если есть - будущие сумки выращивают на крокодиловых фермах, а не в дикой природе.
Как бы мне, человеку весьма далекому от темы, не совсем понятно в чем прикол.
Да у нас цыгане на рынке такими уже лет 10 торгуют, там среди изчезающих даже адидас есть
Не сочтите за троллинг, но почему исчезновению каких-либо видов уделяется такое колоссальное значение? Ну исчезнет какая-нибудь эфиопская ебола и что случится? К сегодняшнему дню, за время существования планеты Земля, вымерла охрененная куча всяких существ, и ничего, живём же как-то и даже не задумываемся об этом.
Так к чему их охранять то? Эволюция, естественный отбор, все дела
не сразу понял, при чём тут сигареты, но потом разглядел
их 100% уже раскупили модники с подворотами в спортивках от JZ
Среди них есть поло с логотипом адекватного человека? Белого гетеросексуального мужчины ещё.
Удар по китайским производителям ЛяКрокодиле и прочих ЛяМонкей и ЛяРхино
"Пап, я тебя люблю"
Эту фразу полчаса назад я услышал от своей Сони (диагноз пограничный между РАС и лёгкой умственной отсталостью). Соня, глядя на меня, произнесла это. Повторила. Ждала моей реакции.
Я, 34-летний мужик, не могу описать своих чувств. Соне 9 лет. Последние 7 лет прошли в борьбе за вытаскивание Сони из ее внутреннего мира. Обучение. Социализацию. Я говорил ей, что я люблю ее. И вот, внезапно для меня, она сказала мне это сама. 7 лет. Оно того стоило.
Выговорился. Если кому-то неинтересно - извините, листайте дальше.
Тетрадь
Объявился однокурсник, с которым не было связи лет 20, если не больше. Набрел в интернете на мои байки и догадался, что я – это я. Выбрали с ним время, чтобы поностальгировать, устроили видеоконференцию с бутылочкой по каждую сторону монитора.
– Как сам-то? – спрашиваю. – Как дети, как Оленька?
Оленька – это Володина жена, тоже с нами училась. У них была такая любовь на старших курсах – стены тряслись. В буквальном смысле тряслись, соседи по общежитию свидетели.
– Сам в порядке. Дети молодцы, внуков уже трое, четвертый запланирован. А Оленька умерла.
– Ой, извини пожалуйста, не знал.
– Ничего, это в целом позитивная история. Жили долго и счастливо и всё такое. Она когда заболела, сын еще в девятом классе учился, дочка в шестом. Они у нас поздние, мы сначала купили квартиру, а потом их завели. Проверялась всегда как по часам, маммограммы, анализы и всё, что положено. Оля вообще очень организованная. Вела дневник всю жизнь напролет, начиная класса с восьмого. От руки, в таких толстых тетрадях с пружинами. Закупила этих тетрадей штук 100 или 200 и каждый день что-то записывала. Ну, не каждый, но раз в неделю точно.
Ну вот, проверялась-проверялась и вдруг – опаньки, сразу третья стадия. Сделали МРТ – там еще и метастазы, то есть четвертая. Операцию делать бессмысленно, прощайтесь. Мы, конечно, туда-сюда, в этот диспансер, в тот, в Германию, в Израиль. В Израиле такой русский доктор, говорит: «Вылечить я ее не могу, поздно, но продлить жизнь попробую. Хотите?». Как в гостинице с почасовой оплатой: «Продлевать будете?» – «Будем» – «На сколько?» – «На все!».
Есть, говорит доктор, протокол химиотерапии, совершенно новый, только-только прошел испытания. Капельница адского яда раз в три недели. По цене, конечно, как Крымский мост. Сколько времени делать? А всю оставшуюся жизнь, сколько организм выдержит. Выдерживают кто год, кто два, больше четырех пока не получалось. Химия всё-таки, не витаминки.
Подписались мы на эту химию. Позже оказалось, что в Москве ее тоже делают, и даже бесплатно, по ОМС. Надо только найти правильного врача и уговорить. Но действительно совсем не витаминки. Понятно, почему люди долго не выдерживают. В сам день капельницы самочувствие нормальное. На второй день плохо. А с третьего по седьмой – только бы умереть поскорее. Тошнит аж наизнанку выворачивает, болят все органы и даже кости, вдохнуть невозможно, ломит все суставы, все слизистые воспалены и кровоточат, ни сесть, ни лечь, ни поесть, ни попить, ни наоборот. А потом две недели вроде ничего, до следующей капельницы.
И вот в таком режиме она прожила не год, не два, даже не четыре, а почти одиннадцать. На ней три диссертации написали, врачи приезжали посмотреть из других городов – уникальный случай. Плакала, что не увидит, как Юрка школу закончит, а он успел институт кончить, жениться и двух детей завести. И Юлька кончила институт и вышла замуж еще при маме. Мы с Оленькой полмира объездили, на всех театральных премьерах были и всех гастролях. Раньше-то всё откладывали, копили то на ремонт, то на будущие машины-квартиры детям, а тут мне стало плевать на деньги. Есть они, нет их – я мужик, заработаю. Хочешь в Париж – поехали в Париж. Надо только подгадать, чтобы улететь на восьмой-девятый день после капельницы, а вернуться к следующей. И маршрут выбирать без физической нагрузки. На Килиманджаро нам было уже не подняться, но на сафари в Кению съездили. Там нормально, машина везет, жирафы сами в окно лезут.
– Володя, – спрашиваю, – как ты думаешь, почему Оля так долго продержалась, а другие не могли? У других ведь тоже дети, всем хочется побыть с ними подольше. Просто повезло или что?
– Повезло, конечно. Плюс правильный образ жизни, был хороший задел здоровья до начала химии. Но главное – это ее дневник. Она же ответственная, любое мелкое дело надо довести до конца. Когда начались химии, в очередной тетради оставалась где-то четверть пустых страниц. И когда она плакалась, что больше не может, от следующей химии откажется, что лучше умереть, чем так мучиться, я уговаривал: «Вот допиши эту тетрадь до конца, и тогда я тебя отпущу, умирай на здоровье». А тетрадь всё не заканчивалась и не заканчивалась, так и оставалась исписанной на три четверти.
– Помнишь, был такой рассказ «Последний лист»? Там девушка решила, что умрет, когда упадет последний лист плюща за окном. А он всё не падал, и она тоже держалась и в конце концов выздоровела. А потом узнала, что этот последний лист не настоящий, его художник нарисовал на стене.
– Помню, мы этот рассказ проходили в школе по английскому.
– Мы тоже. Ну вот, я решил: чем я хуже того художника? Устрою ей тоже последний лист. Стал потихоньку вставлять чистые листы в конец тетради. А исписанные из середины вынимал, чтобы тетрадь не казалась слишком толстой и всегда было три четверти исписанного, четверть пустого. Она постепенно догадалась, что тут что-то нечисто, но не стала ничего выяснять. Восприняла это как маленькое чудо. Так и писала эту последнюю четверть тетради одиннадцать лет.
– Володь, слушай… Я ж типа писатель. Мне очень интересно, что люди чувствуют, когда смерть так близко. Что там было, в этой тетради?
– На эту тему ничего. Если читать, вообще не догадаешься, что она болела. Писала про Париж, про жирафов. Что у Юльки пятерка, а Юрка, кажется, поссорился с девушкой. И какой-нибудь рецепт супа из брокколи.
– Можно я эту историю выложу в интернете?
– Только, понимаешь, люди сейчас не любят негатива. Хотят, чтобы все истории хорошо заканчивались. Давай я не буду писать, что она умерла? Как будто мы с тобой разговаривали не сейчас, а когда Оля была еще жива. Закончу на том, что ей исполнилось 57, а что 58 уже никогда не исполнится, умолчу.
– А какая разница? Что, если не писать, что она умерла, люди будут думать, что она бессмертна? Читатели не дураки, поймут, что это всё равно история со счастливым концом.
– Не понимаешь ты, Володь, принципов сетевой литературы. Но дело твое, напишу как есть.