Последнее слово в суде по Немцову: "Чеченцы не стреляют в спину"
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
Автор фото, Mikhail Pochuyev/TASS
Фигуранты дела об убийстве Бориса Немцова после задержания в марте 2015 года
Обвиняемые по делу об убийстве Бориса Немцова в среду выступили с последним словом в Московском окружном военном суде. Теперь на вопросы о причастности к преступлению пяти человек, сидящих на скамье подсудимых, должны ответить присяжные.
Братья Анзор и Шадид Губашевы, Темирлан Эскерханов, Заур Дадаев и Хамзат Бахаев отрицают свою вину.
По версии следствия, все пятеро подсудимых - исполнители, а организатор убийства - Руслан Мухудинов, шофера замкомандира батальона чеченского МВД "Север" Руслана Геремеева. Обвинения Мухудинову предъявлены заочно - с ноября 2015 года он находится в международном розыске.
Представители семьи убитого политика с выводами следователей не согласны - они убеждены, что нападение организовал сам Геремеев.
Русская служба Би-би-си публикует отрывки из обращений подсудимых к присяжным.
Хамзат Бахаев:
Автор фото, Mikhail Pochuyev/TASS
Не буду вас утомлять долгими разговорами. Хотелось бы отметить несколько моментов. Да, это ужасное убийство, ему нет оправдания. Но не менее ужасно, что с такой легкостью могут обвинить невиновного человека.
Об убийстве Бориса Ефимовича Немцова я узнал 28 февраля у себя дома. Ни до этого, ни после этого я не знал, кто убил Немцова. Мне кажется, я и сейчас этого не знаю.
Когда я выбирал суд присяжных, я знал, что вы обычные граждане нашей страны, и вы восстановите справедливость, которая была нарушена в отношении меня.
Шадид Губашев:
Автор фото, Stanislav Krasilnikov/TASS
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
Я не имею к этому преступлению никакого отношения. Прошу прощения у потерпевших — я думал, что они сегодня будут, но их нет — за мои первоначальные слова [Шадид Губашев, видимо, имеет в виду свои признательные показания].
Я не знал этого человека [Бориса Немцова], только по телевизору видел и слышал. Прошу передать дочери и матери, что прошу прощения за мои слова, и моего брата [за признательные показания].
С Эскерхановым я здесь в первый раз познакомился в суде. С Мухудиновым я не виделся и не созванивался.
С Шавановым я не был знаком. Когда я его встречал [встречал - в аэропорту "Внуково" 26 февраля 2015 года], я знал, что до этого я этого человека не видел. У нас принято: попросили человека встретить — поехал, встретил, привез. Всё, больше я этого человека не видел.
В своей деревне Козино мы жили более десяти лет. Занимался грузоперевозками. Почему мою машину не проверили? Было бы видно, что вот я работаю на КАМАЗе.
Это политическое убийство, [. ]
В протоколе написано, что меня задержали 7 числа, идущего по обочине. На самом деле меня похитили 6 числа. Протокол об изъятии автомобиля БМВ составлен 27 мая! А где же он был изъят? Что она делала три месяца? Где она была?
Вам показывали хоть раз, чтоб моя машина двигалась за Немцовым? Не показывали, потому что я ни разу не ехал за Немцовым. Потому что этого не было.
Такая великая страна, которая должна защищать свой народ, убивает великого человека и вешает убийство на своих же людей. Всей страной охраняем Кремль — представить это можете? Они говорят, что я на своей машине перевозил преступников. Если я перевозил Бахаева, Эскерханова, Дадаева, Мухудинова — но не нашли ничего! Потому что они не сидели в этой машине. А если они не сидели, то как я мог их перевозить?
Я извиняюсь, если я вас утомил своим поведением. Если в вашем взгляде я некрасиво себя показал, я приношу свои извинения.
Я не прошу, чтобы вы меня посчитали невиновным — это на вашей совести. Я знаю, что я невиновен.
Анзор Губашев:
Автор фото, Mikhail Pochuyev/TASS
Я прошу передать матери убитого наши соболезнования. Матери, которая воспитала такого мужественного человека. Я этого не знал, но уже здесь прочитал книгу "Исповедь бунтаря" и узнал, какой это мужественный человек.
Прошу передать спасибо матушке и прошу прощения за то, что давал такие показания. Я на тот момент вообще не знал, что это за человек.
Я в первую очередь по Шариату готов нести ответственность. Мне 35 лет, я полностью готов нести ответственность.
За последние 20 лет вы везде видели по телевизору говорили "вот чеченские террористы", никто не говорит "российские террористы". Был такой отпечаток: вот чеченцы нехорошие. Я на своем примере это тоже уже встречал. Зачем это делается — это их дело, а вы будете решать, виновны мы или не виновны.
Я не давал никакие показания по существу дела. Я давал показания, чтобы спасти своих братьев. На самом деле я этого преступления не совершал и не имею к нему никакого отношения.
Обвинение говорит, что якобы мой номер телефона перекладывался в боевую трубку ["боевыми трубками" во время слушайний участники процесса называли анонимные мобильные телефоны, которыми, по версии следствия, пользовались подсудимые для слежки за Борисом Немцовым]. Спасибо огромное моей защите, защита вам рассказала, как это все происходило. Такого факта не могло быть и не было, и нету.
Я не отрицал и не отрицаю, что был на Веерной 3 и 46 [адреса квартир Руслана Геремеева, которые, по мнению следствия, использовались преступной группой для подготовки убийства Немцова]. Я приезжал к моему брату.
Сплоченности я не отрицаю, потому что это мои родные братья [Шадил Губашев и Заур Дадаев].
Я давал показания, которые мне говорили.
Прошу обратить внимание — все экспертизы делали в ФСБ [. ]
Объявите вы меня виновным или не виновным — меня уже не волнует. Главное, чтобы вы увидели истину — почему этот человек был убит. Мое мнение: он был убит за то, что высказывал свое мнение.
То что с нами случатся — Аллах знает. Я полагаюсь на Господа. 18 и 30 марта [во время проведенных в эти даты допросов Анзор Губашев сознавался в причастности к убийству]— это не мои показания. Я вынужден был давать эти показания. Моя цель была — хотя бы трое выйдут. Убили Шаванова [погиб при задержании в Грозном] — и они этого не скрывали. Хотя они тут говорят, что подорвался. Убили его. Не мог он подорваться.
Я никакого отношения к этому преступлению не имею. Хочу вам сказать большое спасибо, больше мне сказать нечего.