"ТУТ БЫЛ 4-Й ЭНЕРГОБЛОК"

Когда взорвавшийся реактор 4-го энергоблока ЧАЭС накрыли Саркофагом, мы успокоились — поверили, что такая железобетонная махина защитит нас от радиации. Правда, говорили, что Саркофаг "протянет" лет 20, а после доработки даже 30. Срок большой, к этому времени мы обязательно что-то придумаем. И вот этот срок подходит к концу.

ЛЮДИ ПРОСТО ВСТАЛИ И УШЛИ

Прошло почти 20 лет со времени Чернобыльской трагедии. Укрытие вправду стало совсем ветхим — и крыша протекает и микротрещины в стенах пропускают радиоактивные наночастицы наружу. А что происходит внутри — и подумать страшно. Еще в прошлом году ученые были обеспокоены состоянием так называемой Слоновьей ноги — стеклоподобной твердой массы, которая образовалась, когда после взрыва горящий реактор засыпали доломитом, песком и другими сыпучими материалами. Те спеклись с топливом, образовав бурые и темно-коричневые так называемые топливосодержащие массы (ТСМ), которые были очень радиоактивны. Тогда Слоновья нога была очень твердая и чтобы получить образцы для изучения, ее обстреливали, и пули отбивали от этой массы небольшие части. А сейчас верхние слои сами рассыпаются.

Ученые предполагали подобные варианты. Еще в 1993 году началось рассмотрение ряда проектов, которые обеспечили бы безопасность 4-го энергоблока, когда "срок годности" Саркофага закончится. Из почти 200 проектов первого места тогда не занял ничей! Второе было за проектом Арка — прообраз укрытия, которое вот-вот и начнут возводить на ЧАЭС. Что это будет за сооружение? Каковы затраты для Украины? И самое главное — решит ли Арка раз и навсегда вопрос защиты населения от последствий Чернобыльской катастрофы?

— На сто лет, может быть, и решит, а что потом? — задумывается директор Института геохимии окружающей среды Национальной академии и МЧС Украины академик Эмлен Соботович, которому нравится совсем другой проект — "Монолит". — Проект занял 3-е место в конкурсе и предполагал залить 4-й энергоблок вместе с саркофагом и помещениями пенобетоном. Возможно, даже те залы, где есть топливо, которое практически уже никакого тепла не выделяет. То есть превратить весь 4-й энергоблок в кубик. Проект был хороший, но тогда его реализовать было невозможно, поскольку была высока вероятность цепной реакции.

Академика греет возможность опустить "Саркофаг" под землю. Навеки вечные.

. Судьбы Эмлена Владимировича и ЧАЭС крепко переплелись с первого дня катастрофы: 26 апреля 1986 года он отдыхал с семьей на своей даче по ту сторону Припяти, сейчас это территория Беларуси.

— Вдруг заметил: солнце светит, но в воздухе будто дымка какая-то стоит, — вспоминает академик. — Спустя некоторое время решил в Киев вернуться, жду парома у реки — а по ту сторону видно столб черного дыма. Я заволновался. Помню, удивился, почему людей мало у переправы — обычно в выходные там всегда много народу. Поразило еще и то, что пена по реке шла какая-то черная. У воды солдатик сидел с прибором по типу современного дозиметра. Когда заглянул через его плечо и увидел цифру "5", то спросил, в чем измеряет радиацию — в микро- или миллирентгенах? Парень ответил — в рентгенах! Я ужаснулся, ведь допустимая годовая норма для человека — около 3 рентген, а тут "зашкаливает" прямо на месте. Посоветовал солдату не сидеть над рекой, а уйти в кусты — там радиационный фон был нормальным. Но молодой человек остался выполнять чей-то приказ.

Когда Эмлен Владимирович вернулся в Киев, его тут же "развернули" обратно в Чернобыль — официальным представителем НАН Украины. Он должен был подготовить там "плацдарм" для "высадки" в район бедствия ученых нашей Академии. Поскольку на месте еще никого не было, то академик выполнял работу вовсе не научную: к приезду своих коллег Эмлен Владимирович с помощником. помыл полы, стены, окна и даже потолки в комнате двухэтажного здания, чтоб хоть как-то дезактивировать его. Раньше там находился поселковый совет и люди, убегая от беды, бросили все — где ручка без колпачка осталась лежать, где помада в ящике стола. Люди просто встали и ушли.

— Довелось побывать и в шахте под реактором, — удивляет академик. — Ко мне был приставлен молодой человек, который тоже с тряпкой по полу лазил — будущий "штаб Академии" мыл. А тут не успел я на один день отлучиться, как он уже пошел трудиться в шахту под энергоблоком. Ведь тогда боялись, что топливо расплавит фундамент станции. Поэтому предлагали построить под энергоблоком тоннель, запустить туда жидкий азот и остужать реактор. Ну, мне интересно стало и я поехал. Водитель остановился метров за 50 от входа в шахту и предупредил: "Тут 5 рентген! Расстояние надо пробежать за 20 секунд". Я промчался, наверное, быстрее. В шахте радиационный фон был допустимый и я провел там целых 4 часа: люди тогда землю на обычных тележках вывозили. Потом приехал автобус с новой сменой и опять довелось бежать к нему с огромной скоростью.

Почти весь 1986 и 1987 года Эмлен Соботович находился в Чернобыле, так что знает о проблемах ЧАЭС изнутри. И проект Арка академику категорически не нравится — он считает его неприемлемым для Украины.

КТО УКРОЕТ УКРЫТИЕ?

— Над уже существующим укрытием 4-ого энергоблока, Саркофагом, хотят построить 105-метровое сооружение, — описывает будущую Арку Эмлен Владимирович. — Это 2,5 млн кубометров объема! Ничего подобного человечество еще не возводило. Строители хватаются за головы: как это сделать? Например, как транспортировать детали для конструкции к месту — некоторые достигают 200 метров. Или как конструкцию подвезти к Саркофагу и накрыть его? Ведь ее строят не над самим Укрытием, что опасно, а рядом! Потом по рельсам Арку хотят накатить на Саркофаг. А внутри обещают построить завод для изъятия из реактора остатков ядерного топлива. Но делать это можно будет только лет через 50. А в будущем техника продвинется далеко вперед и установленное оборудование просто станет никому не нужным.

Еще академик возмущен тем, что в плане проекта ничего не говорится о "внутренностях" конструкции. Там есть схема: возводим Арку, все накрываем, точка. А о том, какие процессы будут происходить внутри, — ни слова. Если Саркофаг вдруг рассыплется, Арка, конечно, спасет нас. Но зайти внутрь уж точно никто никогда не сможет. Чтоб этого не случилось, Саркофаг надо укрепить, а если его укрепить — то зачем тогда Арка?

— После нашей критики, возникла хоть какая-то дискуссия ученых, — рассказывает академик. — Мы говорим: ну вмонтируйте в нее хоть бы какую-то вытяжную вентиляцию с фильтрами для забора пыли. Сделайте то-то и то-то. Но закончилось все тем, что авторы конструкции после косметической доработки проекта подняли цену с $280 млн до 600 млн, а теперь уже и до $1,3 млрд. Правда, финансирует все это Международный банк реконструкции и развития. Сама Украина с такими расходами не справилась бы.

Но, по словам Эмлена Владимировича, если Арку построят, она будет требовать к себе пристального внимания на протяжении ближайших 100 лет. И это уже будут средства нашего бюджета. Ежегодное обслуживание выльется нам в $50 млн в год, а, например, сегодняшний Саркофаг обходится Госбюджету в 30 млн гривен ежегодно. За 100 лет, что Арка будет стоять, Украине придется вложить в нее не меньше $5 млрд. То есть проблема ЧАЭС не закрывается, а перекладывается на плечи наших детей, внуков и правнуков.

— А если бы осуществили проект "Монолит", то о Чернобыльской трагедии можно было бы забыть раньше, — считает ученый. — Залитый бетоном энергоблок можно закопать глубоко в землю — метров на 1000. Сделать это теоретически вполне возможно — с двух сторон от Саркофага вырыть шахты, в которых со специальным оборудованием будут работать люди. Аппаратура будет копать под Саркофагом колодец. диаметром 170 метров. В эту "яму" и будет постепенно опускаться саркофаг. Вырытую же землю поднимут на-гора и станут засыпать Укрытие. Из-под него копать, на него насыпать. Через несколько лет реактор полностью уйдет под землю. Вот тогда там можно будет поставить табличку "Тут был 4-й энергоблок" и навсегда забыть о Чернобыльской катастрофе.

— Я за Арку, — комментирует ситуацию академик Игорь Юхновский. — Так как опасаюсь, что альфа-излучение уничтожит "Монолит".

— Мне Арка не нравится и Монолит тоже не очень, — комментирует ситуацию замдиректора НИИ гражданской защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций техногенного и природного характера Лидия Логинова. — Эти проекты слишком громоздкие и дорогостоящие. Вот если бы нашли какой-то третий вариант.