2017-ый, часть 1: Меж революцией и скрепами

Минувший год стал временем различных круглых дат в истории нашей страны, которые возвратили к жизни темы, находящиеся на втором плане.

Это 100-летие Октябрьской революции, 100-летие ВЧК, 80-летие Большого террора. Международная обстановка (волнения в Иране, продолжающаяся война в Сирии) также давали повод говорить о «вечных ценностях».

00:30 Новый вопрос, возникший в конце 2017-го: «Чё там у персов?» 01:35 Косыгин: Сознание россиян европоцентрично, поэтому мы мало следим за тем, что происходит в Азии. 02:31 О консервативной революции в Иране в 1979 году против западного курса и её последствиях сегодня. 04:50 Косыгин: Революция далеко не всегда совершается передовыми силами и классами общества. 05:51 Николенко: Мне в революциях импонирует то, что люди показывают власти, что они не будут больше терпеть и стоять в уголке, получая удовольствия, когда их насилуют. 07:32 Николенко: Разрушительные последствия Великой российской революции 1917 года были результатом того, что веками, десятилетиями не решались ключевые вопросы общества. 10:46 Николенко: Революция 1917 года была модернизационным проектом, который не был завершён и закончился крахом. Большевики приспосабливались к условиям страны. В 90-е мы получили феодализм на окраинах страны. 12:19 Косыгин: Сталина им надо было? 12:28 Николенко: Если система строится на мобилизационных началах, то ей постоянно нужен кнут, импульс, толчок, пинок под одно место. 15:20 Косыгин: Наша власть вытесняет психологически то, что ей неприятно, а КПРФ, как несамостоятельная партия, не педалировала тему, они хоть в колодец прыгнут, если им скажут. 17:25 Косыгин: Путин считает, что большевики заложили под Россию мину замедленного действия. Я с этим согласен. 18:40 Косыгин: Власть искусственно выстраивает сейчас систему, она не будет проводить «оттепель», потому что понимает, что система от этого рухнет. 20:37 Духовные скрепы и поиск особого пути — актуальная повестка или полностью выдуманные Кремлём идеи? 21:59 Косыгин: Путинисты — прямые продолжатели большевиков, внуки Дзержинского и дети Андропова. у нашего народа есть особый путь, но Кремль, как и большевики, выстраивает эти идеи искусственно. 22:49 Косыгин: Я прекрасно отношусь к духовным скрепам, но не к насильственным. А у нас главная духовная скрепа — это ВЧК, КГБ, ФСБ, прекрасная организация, которая отметила своё 100-летие. 24:14 Николенко: Если мы посмотрим репертуар телевизионных передач, то увидим там разврат и _лядство. 24:40 Косыгин: Репертуар политиков тоже искусственный: любишь Советский Союз — вот тебе КПРФ, любишь глупость — вот тебе Жириновский. 25:40 Николенко: Когда обществу предлагаются духовные скрепы, то часть либеральной тусовки высмеивает не то, как Кремль паразитирует на этих идеях, а саму духовность. Эти люди полагают, что если им что-то не нравится, то это уже плохо. Поэтому ничем не отличаются от Кремля. 27:19 Николенко: Возникающие в мире движения за особый путь — реакция на навязывание Западом своих стандартов всем. Стремление одно: «Пусть все будут, как я, только похуже». 31:04 Косыгин: Мы можем хоть три раза паранджой обернуться, но не станем ни Ираном, ни Японией. Наше место — на древе западного мира. Мы не Евразия и не Азия. 33:16 Косыгин: Владимир — очаг русской европейскости, как и Санкт-Петербург. Мы перестанем быть русскими, если перестанем быть европейцами! 34:30 Николенко: Меня напрягает верещание части наших общественников, которые кричат, что завтра чуть ли не запретят беспорядочный секс — о, ужас… На самом деле, смерть данного режима заключается в том, что люди будут, действительно, жить в соответствии с этими духовными скрепами. 36:04 Косыгин: Духовные скрепы идут в наборе, а впереди находится государствопоклонничество. 36:25 Николенко: Зашкаливающий патриотизм — реакция на то, что 20 лет историю и культуру страны унижали. 37:40 Николенко: В нашей истории люди, которые творили великое и ужасное, — одни и те же персонажи. 39:28 Косыгин: Бортников сидит и говорит, что не надо стесняться слова «чекист»: «Мы — наследники дела Дзержинского, мы организовали Большой террор! Как это замечательно. Мы в 1937 году расстреляли 350 тысяч шпионов, а за 2 года посадили 1,6 миллиона». 40:30 Косыгин: В массовом сознании репрессии воспринимаются как снег, как стихия, а не как организованный государством процесс, где у каждого террориста есть фамилия, имя и отчество. Не скажет же Бортников, что их пока ещё не запрещённая террористическая организация классно тогда поработала. 41:55 Какова природа террора в 30-е годы? 42:57 Косыгин: Я полностью согласен с генералом Бортниковым. Те, кого уничтожали большевики, представляли угрозу советскому государству, они были если и не шпионами, то инакомыслящими. 48:23 Был ли Берия несправедливо репрессированным? 49:40 Косыгин: Над большевиками обязательно будет Нюрнбергский процесс. 50:17 О том, какая польза от рассекречивания имён палачей и какие будут издержки, особенно если вспомнить об извинениях ТНТ перед ингушским народом из-за шутки о проститутке.