Российский театр и церковь: конфликт, диалог или нейтралитет?

Марина Давыдова, главный редактор журнала «Театр» Мне кажется, нет никакого отдельного конфликта между театром и церковью. Но существует постоянное противостояние между светской культурой во всех ее проявлениях – от искусства в его самых разных жанрах и видах до бытовой культуры – и церковью, делающей ставку на явные консервативные тенденции.

Это не вчера возникло. Противостояние церкви и светской культуры можно было обнаружить и в ХIХ веке, начиная с пушкинских времен и заканчивая толстовской историей. Потом, в советскую эпоху долгие десятилетия церковь вообще не имела права голоса, либо этот голос просто был неслышен. На передний план выходили другие конфликты.

А теперь все вернулось на круги своя. Но мне кажется, нет какой-то особенной специфики отношений церкви с собственно театром. Скорее, антиподом церковной жизни мы можем признать то, что входит в понятие «contemporary art». Современный российский театр, как мне видится, процентов на девяносто восемь не волнует деятелей церкви. А вот то, что происходит в упомянутой мной сфере искусства, практически все должно вызывать у них отторжение и возмущение.

Еще раз повторю, что по сути своей это очень глубокий, глубинный конфликт церкви и общества эпохи постмодерна, для которого главной ценностью является свобода личности, свобода выбора своего пути, в том числе верований, образа жизни, сексуальной ориентации, наконец. Абсолютно всего. Церковь же делает ставку на сохранение некой традиции. Не на идею любви и милосердия, которая, с моей точки зрения, должна лежать в основе всего и вся, а на упомянутой традиции: мол, живите так, как было завещано.

Я занималась в свое время историей английского театра первой половины ХVII века. Как известно, в те времена театральная жизнь в Англии прервалась на двадцать лет из-за пуританской революции. Это уникальный случай. Вот там-то был настоящий конфликт именно театра и церкви, причем я не сомневаюсь в абсолютной искренности английских пуритан.

Но когда сегодня говорят о необходимости диалога, я не очень понимаю, как светская культура должна идти навстречу церкви. Мне кажется, это задача церкви – открыться современному миру, начать с ним общаться. Потому что, повторяю, главные идеи христианского мира – идеи любви и милосердия. И она не противоречат абсолютно ничему, что происходит в современной жизни.

Андрей Пронин, театральный критик, редактор журнала «СПБ.Собака.ru» По состоянию на сегодняшний день я, честно говоря, не могу констатировать какой-то атаки РПЦ на театр. Даже на скромную «попытку вмешательства» немногочисленные эксцессы, главным из которых стало самовольное проникновение на сцену МХТ парочки хулиганов, именующих себя «православными активистами», никак не тянет. Но я сужу в основном о Москве и Петербурге. Разумеется, это не значит, что ситуация такова по всей России. С периферии тревожные вести о происках неких религиозных фанатиков, борющихся то с Гарри Поттером, то с Теннесси Уильямсом, приходят чаще.

Но, справедливости ради стоит сказать, что подобные истории случались и прежде, когда о грядущей клерикализации страны никто и не помышлял. Просто прежде кляузники еще не знали, что у них есть «чувства верующих», а высокопоставленные остолопы были не в курсе необходимости «духовных скреп». Находились какие-то другие аргументы для притеснения художников – свободные от религиозной риторики.

Конечно, до тех пор, пока церковь будет находиться в официозном фаворе, посягательства «православной общественности» и даже каких-то облеченных духовной властью отцов на цензуру театральных спектаклей неизбежны, но я бы не прогнозировал какого-то обвала и катастрофы. Театр, в особенности – драматический, искусство небогатое, информационно-пропагандистским потенциалом интернета и телевидения не обладает. Рекламные паузы, приносящие доход, в спектаклях не предусмотрены. Думаю, прагматики от церкви сосредоточатся на «храмах шаговой доступности» с фитнес-клубами, бутиками и супермаркетами, а театры оставят в покое. Чистые душой праведники так и останутся чисты – и либо предпочтут походу в театр молитву, либо, посмотрев спектакль, скажут «спасибо», как и полагается добрым людям, даже если спектакль им не понравился. Хулиганы так и останутся хулиганами, а активисты – активистами, как и в советскую эпоху, откуда, собственно, они и пришли, сохранив в полной мере все совдеповские свойства. Но ни от хулиганов, ни от активистов, ни даже от хулиганов-активистов всерьез никогда ничего не зависит. Им дают порезвиться, но потом призывают к ногтю. Если повод для беспокойства что-то и представляет, так это зашкаливающий уровень агрессии в обществе в целом, причем каждый новый шаг к «духовности» и «традиционным ценностям» почему-то сопровождается новым зарядом звериного озлобления. Вот об этом действительно есть повод задуматься. Какой уж тут театр, когда вокруг зоопарк?

Марина Дмитревская, главный редактор «Петербургского театрального журнала» Вот что было и должно быть несовместимо, так это театр и церковь. Мне кажутся опасными их сближения в любой форме. И таким же невозможным явлением, как покушения клерикальных истериков на спектакли, кажутся мне заигрывания театра с религией. То режиссер испрашивает благословения на работу и объявляет об этом на пресс-конференции, то образ какого-то святого на сцене воплощает. По мне, театральное осквернение канона так же ужасно, как и попытка сценически воплотить, скажем, образ Ксении Блаженной. И то и другое равно оскорбляет.

Театр отчасти виноват сам. Он начал залезать на территорию церкви, мня себя храмом, и довольно давно. Анатолий Васильев построил на крыше театра церковь и поставил «Плач Иеремии», смешав агрессию ветхозаветных текстов с православными распевами. Валерий Фокин запер нас четырьмя алтарями в давнем спектакле «Татьяна Репина» и сымитировал настоящую службу… Ну, и так далее. И пошло.

Поэтому в ситуации общей безумной клерикализации страны и смычки власти и церкви театр, увы, не оказался нейтральной территорией: он или дразнит церковь или заискивает перед ней.

Недавно батюшка, к которому я много лет хожу на исповеди, сказал о нашей власти: «Да, они нынче увлекаются православием». И театр увлекается. А церковь в ответ «увлекается» театром, считая его своей территорией. Все немыслимо смешалось, и в каждом конкретном случае хочется подать в суд «за оскорбление моего чувства верующего».

Всё смешалось настолько, что, как говорят, недавно наши начальники упали на колени перед иконами в зале Русского музея. Ходят слухи о «молельной комнате» в Смольном, в которой начинают свой рабочий день наши чиновники… Помолились – пошли пилить. А вы говорите – театр… Салтыкова-Щедрина не хватает на все эти «картины русской жизни».