Юрий Шевчук: «Я не карлик, поэтому во власть не пойду»

28 ноября в театре СурГУ отгремел грандиозный и, пожалуй, лучший за всю культурную историю города, концерт группы «ДДТ». Юрий Шевчук со своими потрясающими, молодыми, но, безусловно, очень талантливыми музыкантами отыграл для сургутян одну из своих новых программ «Сольник» (более серьезную – «Иначе» было принято решение в Сургут не вести, так как ни одна сцена нашего города ее не потянет). Концерт, рассчитанный на зал от 1500 до 2000 человек, по сути, стал для нашего города эксклюзивным – легенда русского рока устроила по своему творчеству трехчасовой марафон, показав «ДДТ» во всей красе и со всех сторон. Звучали старые и новые песни, не обошлось без стихов и даже танцев. Группа, привезшая всю аппаратуру с собой, наглядно продемонстрировала настоящий европейский уровень концерта, без всяких компромиссов и скидок для провинции. За день до концерта Юрий Шевчук пообщался с сургутянами на «Европе Плюс Югра» и с журналистами на пресс-конференции, организованной «Новым Городом» в СИА-ПРЕСС ЦЕНТРе. Юра-музыкант рассказал о том, какое время в своей жизни он считает самым счастливым и что нужно сделать, чтобы в России лучше жилось.

– Сначала вы ответьте на вопрос, почему у вас нет нормального зала на полторы или две тысячи человек? Мы привезли программу европейского качества с отличным светом, звуком, а у вас ее даже негде играть? Все почему-то у вас в Ханты-Мансийске. Это что за город такой? В результате из-за маленькой вместимости зала билеты стоят немыслимых денег. Душа у нас по этому поводу болит, поверьте, но, к сожалению, аппаратуру надо окупать, – начал свою беседу с журналистами музыкант.

– Так получилось. Ханты-Мансийск наша столица, а у нас пока так и нет ни одного зала тысячника. Только за цену билетов беспокоитесь или качество концерта тоже пострадает?

– Мы выступаем с «Сольником», который, хоть и рассчитан тоже на несколько тысяч человек, но, все-таки, более камерный и лиричный. Снижать планку качества мы не собираемся, потому что мы никогда не врем. Это попса говорит: «Чувак, все будет клево и позитивно», а в итоге – фанера. Мы будем играть серьезные песни, которые рассчитаны на умных людей. Думаю, что в Сургуте таких предостаточно. Я знаю, что нефтяники не дураки (смеется). Я бы тоже был бы нефтяником, но не такой умный. Для глупых же людей мы не играем.

– А на чьих бы корпоративах вы никогда бы не стали играть?

– Мы вообще не играем на корпоративах. Ни разу не опускались до этого свинства! Рок-н-ролл – это свобода, это идея и серьезная установка по жизни. Быть официантом в искусстве и петь то, что тебе прикажут – это не к рок-н-роллу, а к попсе.

– Вы поднимаете в своих песнях острые социальные вопросы, да и вне сцены критикуете власть. Никогда не возникало желание пойти в политику?

– Мне кажется, что у меня нет комплексов, чтобы идти во власть для того, чтобы управлять людьми, посылать их на смерть, обманывать, вращать ими и вертеть. Я нормальный парень, у меня все в порядке с любовью и со всеми другими человеческими чувствами. Я не карлик, поэтому во власть не пойду. Я не крут, я просто говорю, что думаю, я идиот.

– Довольно самокритично. Почему ваша музыка так редко звучит в российских фильмах?

– Этот вопрос не совсем к нам. Сейчас вообще мало гражданской лирики. По радиостанциям ее не крутят и на телевидение не пускают. Сейчас все, что звучит, преимущественно обращено даже не к теме любви, а к гениталиям. К сожалению, нашу власть такой вектор движения искусства устраивает. Им не выгодно, чтобы люди думали. Но, тем не менее, на наших концертах всегда полные залы. Это нас очень радует. Но вернемся к кино. Помню, у нас была хорошая аранжировка песни «Гори, гори моя звезда» в фильме «Азазель». Сейчас ждем клип на новую песню. В нем снялась Чулпан Хаматова. Он хоть и длится всего 4,5 минуты, но это очень хорошее кино. Покупайте билеты и приходите смотреть его в YouTube.

– Раз все так плохо: музыку по радио не крутят и на центральных каналах не показывают – может, стоит эмигрировать?

– Не дождетесь, друзья мои! Здесь живут наши дети, здесь живем мы, мы любим Россию и мы хотим, чтобы она стала светлой. Мы не желаем, чтобы существовала такая бесчеловечная несправедливая система, поэтому стремимся ее улучшить, много ездим, говорим об этом и поем. В общем, никто нас отсюда не выкурит. Скорее всего, как раз властьимущие сбегут.

– Какие свои пластинки вы считаете переломными?

– Они все, по сути, переломные, но по-настоящему концептуальных только три. После них «ДДТ» становилась на очередной уровень музыкального, философского и текстового развития. Это очень значимая работа «Черные пес Петербург». Мы рассматривали в пластинке отношения человека и города. Она была концептуальной во всем, начиная от либретто, продолжая своим сквозным действием, и заканчивая декорациями и световым решением. Вторая пластинка – это «Мир номер ноль». В группу пришли новые музыканты, которые до сих пор не ушли (смеется). Мы стали играть более жесткий и прогрессивный рок. И третья, крайняя, на фронте «последняя» не говорят, «Иначе». Тут концепцию, как говорится, видно невооруженным взглядом.

– Кстати, об «Иначе». Вы на этом альбоме особенно много (даже по сравнению с пластинкой «Мир номер ноль») экспериментируете. Не боитесь, что это отпугнет ваших поклонников?

– Согласен – чтобы сочинить хит, нужен припев, который все смогут подпеть. Если вам удастся сделать его ярким и запоминающимся – популярность обеспечена. Вы ведь все творческие люди и прекрасно понимаете, что уйти непонятым, как Ван Гог – это высочайшее достижение и пик деятельности любого художника. Поэтому когда мы будем выступать, и на сцене будет больше народа, чем в зале, мы все поймем. Начнем себе резать уши и дарить журналистам (смеется). Так что все нормально.

Нельзя озираться на публику. Я выше говорил, что официант – это хорошая профессия, но официант в искусстве – это, извините за выражение, полная ерундистика. Как писал Бродский, главное в художнике то, над чем он думает сейчас. Для нас тоже это самое главное. Сейчас мы уже готовим альбом с новыми песнями. Он будет полегче и повеселее по сравнению с «Иначе». Всегда так происходит – сначала хочется тяжести, ты берешь на себя какие-то серьезные, мощные и объемные темы, а потом вдруг понимаешь, что тебе начинает хотеться шелеста травы на ветру, одинокого цветочка среди болот, следов росомахи, уходящих вдаль за горизонт, белого чистого снега. Это называется лирика. У нас тоже бывает вдох и выдох.

Например, программа «Сольник» более лиричная и понятная публике. Вместе с тем она не менее сложна, чем «Иначе», потому что мы играем не только рок-н-ролл, но и джаз. Даже авторской песни и декламации стихов время находится. Последние, увы, сейчас сложно идут, но мы все равно их читаем, потому что очень важно не забывать русский язык. А идти на поводу у публики – это попса. А вообще я бы не сказал, что все так плохо. Большинство людей поддерживают нас в наших поисках. Безусловно, кому нравится песня «Осень» и они кроме нее ничего не знают, но даже они, приходя на концерт, удивляются, что оказывается у «ДДТ» есть и другие песни не хуже нее.

– Что сейчас интересного происходит в российской рок-музыке?

– Конечно, «ДДТ» со своими программами «Иначе» и «Сольник». А остальное не важно. Шутка. Конечно, происходит много чего. Вырастает новая молодежь. Российский рок-н-ролл – это, безусловно, уже не та энергетическая точка, вокруг которой все вертелось в 80-х и 90-х годах. Сейчас каждый идет своей дорогой и штурмует свои творческие пики. Кто-то занимается банальным чесом, кто-то скатился до корпоративов и незамысловатой эстрады. Каждый выбирает свою дорогу в силу своих возможностей и отношений с миром.

«ДДТ» старается удерживать свои позиции. Мы все пришли в рок-музыку ради того, чтобы ее изучать, любить и играть. Я считаю, что надо избавляться от своих штампов. Некоторые музыканты, конечно, называют это своим авторским стилем, но это все вранье. Когда одна песня похожа на другую и они продолжают множиться – это скука смертная. Сейчас очень много музыкальных направлений. В том числе и в России. Каждый выбирает свою музыку и идеологию. Есть готы, есть би, есть рэп, есть шансон, есть эстрада, попса, рок-н-ролл. Последнего, в свою очередь тоже много. Есть и дэт-металл, и актуальный брит-поп.

Что касается идеологии, то она порвана абсолютно: один за большевиков, второй за белых, третий за красных. Сейчас идет время поисков, и это неплохо. Как известно по истории искусств, то во все времена был период накопления, а после – взрыва. Вот сейчас происходит первое. Ищутся нюансы. Мы пытаемся выбить музыку из утюгов, гантелей и из других совершенно немыслимых инструментов, а потом все это скрестить. Надо найти главное – новый тембр и новый звук. Наше поколение, когда услышало гитару с фузом, целиком и без остатка пошло за ней. Потому что это был свежайший, необычный, ни на что непохожий и что самое главное – совершенно адекватный тому времени звук.

– А разве в русском роке главное не слова?

– Я бы так не сказал. В ленинградском рок-клубе, если группа выступала без новой программы, все просто уходили пить пиво в буфет. Это было позор. Каждые полгода надо было выдавать новую музыку, и это делали все команды, которых было 50. Все радовали друг друга новым творчеством и до тончайших нюансов его обсуждали.

– Сейчас такого вообще нет?

– Социально-активная молодежь, поющая песни протеста, сейчас, конечно, собирается на Рубинштейна, 13. Они пытаются продолжать эту славную традицию, но еще время не пришло. Пока все находится в стадии зачатия. Молодежь только начинает группироваться. С одной стороны – это хорошо, а с другой – все же, не очень, потому что создается какой-то ограниченный круг, что-то вроде стаи. Как там сейчас молодежь говорит? То, что нет в моем айфоне – не существует. Я считаю, что это страшное ограничение кругозора. Я всегда цитирую замечательного писателя, который сказал: «Крепки объединения только большой сволочи». Все-таки, творческие люди индивидуалисты, и каждый, так или иначе ,идет своим путем. Художнику необходимо быть необъективным, поэтому все эти Союзы писателей, художников и т.д. выполняют весьма сомнительную функцию. Только идея может объединить творческих людей, а не одно помещение.

– Вы снимались в фильме «Жила-была одна баба». Как вам такой опыт?

– Какой там снимался. Так, на минуту в кадре появился. Вообще я за всю жизнь снялся в пяти-шести фильмах, меня просто просят друзья и я не могу отказаться. А вообще, конечно, интересно попробовать себя в другом амплуа и посмотреть над работой режиссера. Когда снимаешь массовку из 300 человек и камера летит над толпой, а кто-то просто делает не то, что задумал режиссер – все снимается заново. Это жуткая работа и тяжелейший труд. Когда я за этим наблюдаю, то понимаю – мы занимаемся очень легким делом. Все познается в сравнении.

– Набирает популярность высказывание, что рэп стал носить более протестную направленность, чем рок. Оно справедливо?

– В этом много правды, потому что рэп на данный момент – это самая демократичная форма музыки. Можно просто стучать по коленке и читать тексты. Им не нужно, как нам, три трейлера с аппаратурой. Можно просто зажигать в клубе и качать народ. Мы, по сути, в свое время также начинали, пока не обросли всеми этими киловаттами. Рэп – это проще, поэтому молодежь туда пошла, и правильно сделала. Откуда у меня, 18-летнего парня, например, могла взяться дорогая гитара? Так и у них. Главное купить микрофон и научиться рифмовать слова.

Юрий Юлианович Шевчук родился 16 мая 1957 года в поселке Ягодное, Магаданской области. Свои ранние песни Шевчук писал под влиянием отечественных бардов, в первую очередь Владимира Высоцкого, Булата Окуджавы и Александра Галича, а также русских поэтов Серебряного века — Осипа Мандельштама, Сергея Есенина и других. Шевчук продолжал развивать тематику песен Высоцкого, за что их до сих пор нередко сравнивают. Основной тематикой творчества Шевчука является гражданственно-патриотическая лирика, призыв к нравственному самосовершенствованию, отказу от насилия и преодолению ненависти, а также социальная сатира и протест.

Название группы происходит от химического вещества ДихлорДифенилТрихлорэтан (в просторечье «Для Домашней Твари», «Дуст»), которое в виде порошка использовалось при борьбе с вредными насекомыми. Назывались также расшифровки ДДТ — «Добрый День, Товарищи!», «Дураки из Дома техники» и «Дом Детского Творчества»

– Как вы относитесь к тому, что Андрей Макаревич стал выражать свои недовольства власти?

– Макару я удивлюсь всю свою жизнь. Сначала он поет на корпоративах в Кремле, а потом пишет письма Путину. Макаревича рвет, я не хочу ничего худого говорить. Он, кажется, прозрел, но, на мой взгляд, поздновато. Узнал, наконец-то в 2012 году, что у нас в стране коррупция. Это уникально, но, слава богу.

– Владимир Набоков говорил, что не приемлет цинизм и пошлость, а, что для вас значат эти слова?

– Я с ним согласен. Тоже не приемлю не того и не другого. Но почему-то у нас в Питере запретили его спектакль «Лолита». Видимо, посчитали, что он циничен и пошл. В стране совершенно точно творится мракобесие. Оно, увы, стало флагом в руках некоторых наших представителей псевдокультуры. Это, естественно, печалит.

Цинизм – это называть людей быдлом. Никогда, кем бы ты не являлся и как бы тебя не злили люди, нельзя к ним так относится. Ты не имеешь право, ведь ты часть их, кровь от крови, плоть от плоти нашего народа. В 1991 году произошла буржуазно-демократическая революция, но народу не досталось не собственности, ни демократических институтов, которые ему обещали. Народ и сейчас ничего не имеет. Собственность была поделена, справедливость забыли, и в результате этого передела и становления просто появился новый собственник. Почему же даже наша оппозиция желает, чтобы наш народ с криками и аплодисментами побежал за ними, чтобы он тут же поверил и крикнул «Ура! Ребята, вы молодцы! Да здравствует Навальный!». Теперь надо

заслужить доверие народа. Причем каторжным трудом. Слава богу, многие в оппозиции это понимают. Во власти, дай бог, тоже. Сейчас такое время. Цинизма много и он ужасен. Что касается пошлости, то тут сложно сказать. Раньше быть обывателем казалось пошлым, а сейчас это считается нормальным.

– А наша власть пошлая?

– Власть наша бескультурная, к сожалению. Да и не только наша. Достаточно посмотреть на Берлускони. Помельчал как-то народ. Где Черчиль? Где Сталин? (смеется). Сейчас время менеджеров, которые обслуживают крупную буржуазию. У нас в России Путин тоже ставит у власти менеджеров, убирая политических тяжеловесов и людей, у которых есть свое мнение. Их во власти уже, по сути, не осталось.

– А какие тогда есть перспективы? Завтра все будет иначе? Что изменится?

– А какой вам исторический период нравится? Когда вы были счастливы? Хотя бы примерно?

– Например, лет 20 назад.

– В 1992 году я жил в Уфе и у нас в магазинах не было ничего. Я учился на худграфе. Раз в неделю привозили кости с ресторана. Бабушки занимали очереди в четыре утра и они все грелись в вестибюле нашего института, чтобы купить эти объедки по рубль двадцать за килограмм. А мы все, молодые художники, курили и наблюдали, как подъезжает машина и начинается битва за эти кости. Сейчас, конечно, таких очередей нет.

– А вы свое время можете назвать?

– Мое время. (задумался). Я уже как-то говорил: «Рая на земле не было и не будет». Человек несовершенен и всегда идет битва за идеалы (опять задумался). Хороший вопрос. Мы можем быть счастливы несколько секунд и очень камерно, но не в камере. Наше время бывает всего несколько мгновений. Это соитие с миром, гармоничное, абсолютное, сиюминутности ощущения цельности и слияния с этим миром. Это несколько секунд восторга и более ничего. Но это не мало. Это огромное чудо, что мы живем, что наши родители не сделали аборт.

– Значит дело не в костях.

– Конечно, нет. Я просто ерничаю. Я глубоко уверен, что у нас достаточно душевных сил, чтобы построить свободную и светлую Россию. В ней, конечно, тоже будет существовать несправедливость, потому что люди, как бы мы этого не хотели, не равны между собой. Один – дурак, другой – жадный, третий – умный, четвертый просто пошлый. Это всегда будет, есть и было. Но главное, что было равенство всех перед законом. Я же об этом Путину говорил, и он даже невольно мне кивнул. Это значит, что не все человеческое ему чуждо. Если мы все будем равны перед законом, тогда совершено точно что-то изменится в лучшую сторону. Все в мире очень просто и сложно одновременно. Художник вынужден описывать сложность нашего бытия, как она есть, а политику предлагается как-то эту сложность организовать. Двумя-тремя мазками, но очень продуманными и точными.

Законы должны соответствовать праву человека, а не просто так приниматься от балды и быть не правовыми. Для этого нам всем надо работать. А чтобы работать нужно гражданское общество, которого сейчас пока нет. Каждый из нас выживает. При демократии мы не жили не одной секунды в нашем государстве. Думаю, что можно начать с перевыборов власти. Только на этот раз нормальных. Мы пережили и монархию, и перевороты, и революции, но не разу у нас с вами не было нормальных выборов. Может быть, благодаря им что-нибудь бы и изменилось.

– Вы считаете, что есть достойный кандидат?

– Конечно, есть. Я отвечу на этот сакральный вопрос: «А кто если не Путин?». Я бы, например, выбрал любого из вас. Вы бы совершенно точно справились, если бы у нас были нормальные законы и нормальная система. У нас она ненормальная и чиновники служат ей. Я часто общаюсь с ними, и они тоже, поверьте, не рады. Просто у всех семьи и их надо как-то кормить.

Я общался с одним высокопоставленным чиновником, и он сказал, что у нас в силовики начинают брать к 30 годам. К этому времени человек дослуживается до чина майора, у него появляется карьерный рост и жена. После один ребенок, далее – два. Он залазит в ипотеку и начинает брать. Короче, после 30 у них в мозгах начинается коррупция, которая продолжается до 45-55. За пять лет до выхода на пенсию надо коррупцию прекратить, чтобы его на ней не поймали, и он мог спокойно получать пенсию. Это система чудовищна.

Весь ОМОН подсажен на ипотеку, и он будет бить дубинкой, потому что если он не будет этого делать, то его ипотека сгорит, а его уволят с работы, а его жена с двумя детьми пойдет по миру. Всех держат на крюках. Но я верю, что все можно изменить и уповаю на молодежь, которая не хочет уезжать и действительно любит Россию. Она более бесстрашная и у нее меньше комплексов. Сейчас же пока 90 процентов россиян боятся будущего. И власть тоже боится, потому что никаких оперативных данных о нем не имеет.

– Как православному воспринимать то, что сейчас творится. Сращивание власти с РПЦ, постоянные аварии с участием священников.

– Церковь больна как институт. Некоторые покупают себе дорогие часы, а другие – духовно окормляют наш порванный народ – это мои друзья, священники, живущие на окраинах нашей империи. Так что есть и бессеребрянники, и зажравшиеся. Все как и везде. Это к вере никакого отношения не имеет. Недавно мы давали концерт в Свято-Троицкой Александро-Невской Лавре.

В семинарии, где обучаются молодые священники. Это приятнейшие ребята, которые знают, что такое рок-н-ролл, рэп и более того – все, что происходит, понимают. Я думаю, что за этими ребятами тоже будущее. Они будут служить, они современнее, и у них нет желания создавать эту безумную псевдомонархию. Конечно, нельзя допустить, чтобы из религии делали политическую партию. Это чудовищно. Смею вас уверить, что среди православных и христиан России подавляющее большинство как раз против политики РПЦ, а в особенности ее некоторых ораторов от Московской иепархии.

Блиц-опрос:

– Часто ли вас теперь называют Юрой-музыкантом, и как вы теперь на это реагируете.

– Отлично. Я сам себя так представляю. Почти всегда, на всех концертах. Хотя музыкант я слабенький. Я больше слова, мелодия, а ребята все остальное.

– Чтобы вы хотели получить в подарок на Новый год?

– В подарок я бы хотел систему Град, стояла бы у меня в деревне на даче, или БТР-80. Я бы любовался им и вытирал тряпочкой. Шутка.

– А есть ли у вас такая песня, которую сейчас вы бы уже никогда и не при каких обстоятельствах не исполнили?

– У меня такая песня и там были такие строчки: «Я вытру вами жопу, господа». Кроме этих слов я больше ничего не помню, поэтому мне будет ее трудно спеть.

– Что вы думаете о конце света?

– Он нам всем предстоит. Конец света происходит в отдельно взятых мозгах. Если вы настроены философично, то вы понимаете, что конца света не будет. После этой жизни всего лишь будет другая. Не менее ясная и интересная. Так что всех с Богом, друзья мои.