Мухыкальная индустрия (часть 3). Запись
Запись музыки – процесс гораздо более сложный, чем может показаться на первый взгляд. Нельзя так просто взять и поставить микрофон, пусть и дорогой, который красиво запишет нам всю композицию. Да, с этого все начиналось, но с момента появления первой аудиозаписи прошло много лет. Планка качества взлетела до небес, и чтобы не ударить в грязь лицом, приходится тратить огромные деньги, время и силы.
Изначально, все инструменты записывались одновременно. Ансамбль рассаживался и начинал играть. Это могло продолжаться несколько часов, пока не был бы получен идеальный дубль. Как вы понимаете – чем больше ансамбль, тем больше риск, что кто-то ошибется. Конечно, профессиональные музыканты довольно надежны, но ведь надо не просто «отыграть ноты».
Во время записи, музыкант должен беспокоиться о трех главных вещах – ритмичность исполнения, чистота исполнения, эмоциональность.
Первое – это насколько точно музыканты попадают в доли метронома и друг в друга. Вам может показаться, что подобная точность не особо и нужна, ведь рядовой слушатель не распознает ошибки. Но это не так. Из всех людей, которых я встречал, не было ни одного, кто бы ни обладал идеальным чувством ритма. Речь идет не об исполнении, а о восприятии. Да, слушатель не поймет, что музыкант «съехал с доли», но почувствует это и ему будет некомфортно. Современная музыка очень ритмична и подобный дискомфорт недопустим – музыка просто перестанет «качать».
Чистота исполнения подразумевает отсутствие лишних нот и шумов, точное интонирование (не мазать мимо нот!), красивое звукоизвлечение. Хотя чистота игры – это следствие тренировки, некоторые сложные партии требуют особого внимания, так что даже у профессиональных музыкантов могут возникнуть проблемы.
И последнее – эмоциональность. Пожалуй, самая важная часть, ведь ради нее иногда стоит пожертвовать первыми двумя. Что значит сыграть эмоционально? Ну, сыграть так, чтобы зритель почувствовал эмоции, заложенные в произведение, прочувствовать эти эмоции и исполнить с ними. Пространное описание, правда? Но точнее не скажешь. Получается, что музыкант должен постоянно быть на пике эмоций, но при этом холодно и трезво контролировать чистоту и ритмичность. Задача не из легких, если честно.
Кстати, если верить рассказам, чтобы заставить вокалиста заорать по-настоящему, продюсер группы «Iron Maiden» заставлял его повторять один и тот же кусок весь день, пока, в приступе ярости, он не сделал то, что от него требовалось.
А теперь представьте, что перед вами музыкальная группа, скажем, из пяти человек. И каждый должен играть ритмично, чисто и эмоционально на протяжении всей песни, а это 3-5 минут. Вот поэтому и приходилось делать несколько дублей. Технический прогресс не стоял на месте и, со временем, стандарты записи изменились. Настало время подорожечной записи.
Действительно, зачем записывать всех разом, если можно изолировать одного музыканта за раз, записать, а потом совместить полученные партии? Таким образом, можно быстрее получить идеальный дубль, ведь перед вами косячит всего один музыкант =) Плюс можно записать больше инструментов, чем фактически есть в группе. Например, добавить ритм гитару для партии соло, при этом имея только одного гитариста.
Не последнюю роль играет место, в котором вы записываетесь. Дело в том, что запись производится микрофонами, которые ставят как можно ближе к источнику звука. Но даже так в микрофон всегда попадает эхо – отражения этого же звука от стен. Поэтому запись одного и того же инструмента будет напрямую зависеть, записываете ли вы его в специальном студийном помещении или в каком-нибудь подвале.
В студии стараются избавиться от всех посторонних отражений, чтобы потом, если потребуется, добавить их вручную. Для этого потолки и стены в студии закрывают специальными устройствами-поглотителями звука.
Звукорежиссер сидит в отдельной коморке и общается с артистом через внутреннюю связь – все сделано для того, чтобы в микрофоны не попало никаких посторонних звуков.
Кстати говоря, электрогитары тоже пишутся микрофонами. Недостаточно просто записать звук со звукоснимателей – он будет сухим и неинтересным. Гитару подключают к усилителю, а звук снимают микрофоном, подставив его к специальной гитарной колонке – «кабинету». Только так можно получить красивый гитарный звук.
Раньше поиск нужного звука занимал огромное количество времени. Микрофоны нужно расставить в правильных местах, иначе звук будет глухим или сухим. Нужно настроить все оборудование так, чтобы оно давало сразу нужный звук. Перезаписывать было сложно, ведь запись велась на пленку. С появлением компьютеров задача звукорежиссера значительно упростилась. Теперь не только можно легко переставлять партии, но и менять их звучание. Теперь не обязательно записывать живые инструменты. Современная эмуляция позволяет создавать партии, неотличимые от реальных. Просто задаете последовательность нот, их громкость, выбираете инструмент и вуаля – готовая партия. В некоторых жанрах все инструменты являются эмулированными. Но живая музыка по-прежнему актуальна. Эмуляция есть эмуляция. И хотя она может звучать чисто и ритмично, заставить ее звучать эмоционально гораздо сложнее.
Итак, песня записана, что дальше? Мы привыкли к современным миксам (микс – англ. Смешивание, то есть общее звучание всех инструментов). Каждый инструмент в песне звучит красиво и понятно. Но так ли легко этого добиться? Совсем нет. Если вы просто запишете все инструменты, они будут мешать друг другу, одни будут тише, чем нужно, другие громче. Что подружить их, или «свести», каждую партию необходимо дополнительно обработать. Для начала развести по панораме – один инструмент сдвинуть влево, другой вправо, какой-то сделать тише (отдалить), другой громче (приблизить). Затем их эквализируют – добавляют и убирают частоты так, чтобы они друг другу не мешали. Бас-гитара слишком звенит? Убираем средние частоты. Басы плохо слышны? Немного прибираем низкие на гитарах. То очень сложная и трудоемкая задача, такая же творческая, как сочинение музыки и требующая не меньшего профессионализма и чутья.
Отдельно стоит сказать о мастеринге. Это финальный шаг записи композиции. На этот раз меняют не отдельные партии, а всю композицию в целом. Усиливают и задавливают определенные частоты, чтобы придать записи нужное звучание, компрессируют звук (сжимают, то есть уменьшают разницу между самым громким и самым тихим звуком), повышают общую громкость (обычно после сведения запись еще довольно тихо звучит). В итоге композиция должна звучать практически одинаково на любом устройстве – ноутбуке, плеере или домашнем кинотеатре.
Кстати о последних. Если вы хотите получить максимальное удовольствие от прослушивания музыки, убедитесь, что используете хорошую аппаратуру и запись в хорошем качестве. Речь идет не об аудиофильских заморочках, а о вполне реальной разнице, которую вы услышите вне зависимости от степени вашей увлеченности музыкой.
Купите хороший плеер. Дешевые плееры выдают дешевый звук. Наушники так же играют роль. Приобретите что-нибудь от 1000 рублей, и звук уже станет приемлемым. Если слушаете музыку на компьютере – купите, пусть не самую дорогую, но звуковую карту, встроенные карты звучат ужасно. Колонки лучше брать трехполосные – с тремя динамиками для высоких, средних и низких частот. Это, пожалуй, самый главный параметр, хотя бывает что и двухполосные динамики звучат здорово. Ну и, конечно, слушайте музыку в хорошем качестве. «Mp3» не меньше 320 килобит в секунду (kbps), но лучше «flac» или «wav». Не обязательно lossless (то есть без потери качества).
Небольшой совет. Записи звучат гораздо лучше, чем группы вживую, просто потому что вживую невозможно на том же уровне провести сведение и мастеринг. Так что если хотите получить максимальное удовольствие от концерта – заслушайте всю дискографию группы. На концерте вам проще будет узнавать песни, а знакомая музыка всегда доставляет большее удовольствие =)
На этом все, надеюсь, вы узнали что-то новое. В следующий раз речь пойдет о пиаре.
Записываю дома для души песенки) так вот, писал и в кубэйсе и гаражбэнде, сейчас в лоджике.. Всё бы ничего, но со временем начинаешь придираться к нюансам звучания. в результате начал таки пользоваться анализаторами, крутить эквализацию.. Это целый мир; дайте вторую жизнь, чтоб довести микс до идеального звука))) хотя, кого я обманываю:( хотяб до пригодного звука для комфортного прослушивания.
Тетрадь
Объявился однокурсник, с которым не было связи лет 20, если не больше. Набрел в интернете на мои байки и догадался, что я – это я. Выбрали с ним время, чтобы поностальгировать, устроили видеоконференцию с бутылочкой по каждую сторону монитора.
– Как сам-то? – спрашиваю. – Как дети, как Оленька?
Оленька – это Володина жена, тоже с нами училась. У них была такая любовь на старших курсах – стены тряслись. В буквальном смысле тряслись, соседи по общежитию свидетели.
– Сам в порядке. Дети молодцы, внуков уже трое, четвертый запланирован. А Оленька умерла.
– Ой, извини пожалуйста, не знал.
– Ничего, это в целом позитивная история. Жили долго и счастливо и всё такое. Она когда заболела, сын еще в девятом классе учился, дочка в шестом. Они у нас поздние, мы сначала купили квартиру, а потом их завели. Проверялась всегда как по часам, маммограммы, анализы и всё, что положено. Оля вообще очень организованная. Вела дневник всю жизнь напролет, начиная класса с восьмого. От руки, в таких толстых тетрадях с пружинами. Закупила этих тетрадей штук 100 или 200 и каждый день что-то записывала. Ну, не каждый, но раз в неделю точно.
Ну вот, проверялась-проверялась и вдруг – опаньки, сразу третья стадия. Сделали МРТ – там еще и метастазы, то есть четвертая. Операцию делать бессмысленно, прощайтесь. Мы, конечно, туда-сюда, в этот диспансер, в тот, в Германию, в Израиль. В Израиле такой русский доктор, говорит: «Вылечить я ее не могу, поздно, но продлить жизнь попробую. Хотите?». Как в гостинице с почасовой оплатой: «Продлевать будете?» – «Будем» – «На сколько?» – «На все!».
Есть, говорит доктор, протокол химиотерапии, совершенно новый, только-только прошел испытания. Капельница адского яда раз в три недели. По цене, конечно, как Крымский мост. Сколько времени делать? А всю оставшуюся жизнь, сколько организм выдержит. Выдерживают кто год, кто два, больше четырех пока не получалось. Химия всё-таки, не витаминки.
Подписались мы на эту химию. Позже оказалось, что в Москве ее тоже делают, и даже бесплатно, по ОМС. Надо только найти правильного врача и уговорить. Но действительно совсем не витаминки. Понятно, почему люди долго не выдерживают. В сам день капельницы самочувствие нормальное. На второй день плохо. А с третьего по седьмой – только бы умереть поскорее. Тошнит аж наизнанку выворачивает, болят все органы и даже кости, вдохнуть невозможно, ломит все суставы, все слизистые воспалены и кровоточат, ни сесть, ни лечь, ни поесть, ни попить, ни наоборот. А потом две недели вроде ничего, до следующей капельницы.
И вот в таком режиме она прожила не год, не два, даже не четыре, а почти одиннадцать. На ней три диссертации написали, врачи приезжали посмотреть из других городов – уникальный случай. Плакала, что не увидит, как Юрка школу закончит, а он успел институт кончить, жениться и двух детей завести. И Юлька кончила институт и вышла замуж еще при маме. Мы с Оленькой полмира объездили, на всех театральных премьерах были и всех гастролях. Раньше-то всё откладывали, копили то на ремонт, то на будущие машины-квартиры детям, а тут мне стало плевать на деньги. Есть они, нет их – я мужик, заработаю. Хочешь в Париж – поехали в Париж. Надо только подгадать, чтобы улететь на восьмой-девятый день после капельницы, а вернуться к следующей. И маршрут выбирать без физической нагрузки. На Килиманджаро нам было уже не подняться, но на сафари в Кению съездили. Там нормально, машина везет, жирафы сами в окно лезут.
– Володя, – спрашиваю, – как ты думаешь, почему Оля так долго продержалась, а другие не могли? У других ведь тоже дети, всем хочется побыть с ними подольше. Просто повезло или что?
– Повезло, конечно. Плюс правильный образ жизни, был хороший задел здоровья до начала химии. Но главное – это ее дневник. Она же ответственная, любое мелкое дело надо довести до конца. Когда начались химии, в очередной тетради оставалась где-то четверть пустых страниц. И когда она плакалась, что больше не может, от следующей химии откажется, что лучше умереть, чем так мучиться, я уговаривал: «Вот допиши эту тетрадь до конца, и тогда я тебя отпущу, умирай на здоровье». А тетрадь всё не заканчивалась и не заканчивалась, так и оставалась исписанной на три четверти.
– Помнишь, был такой рассказ «Последний лист»? Там девушка решила, что умрет, когда упадет последний лист плюща за окном. А он всё не падал, и она тоже держалась и в конце концов выздоровела. А потом узнала, что этот последний лист не настоящий, его художник нарисовал на стене.
– Помню, мы этот рассказ проходили в школе по английскому.
– Мы тоже. Ну вот, я решил: чем я хуже того художника? Устрою ей тоже последний лист. Стал потихоньку вставлять чистые листы в конец тетради. А исписанные из середины вынимал, чтобы тетрадь не казалась слишком толстой и всегда было три четверти исписанного, четверть пустого. Она постепенно догадалась, что тут что-то нечисто, но не стала ничего выяснять. Восприняла это как маленькое чудо. Так и писала эту последнюю четверть тетради одиннадцать лет.
– Володь, слушай… Я ж типа писатель. Мне очень интересно, что люди чувствуют, когда смерть так близко. Что там было, в этой тетради?
– На эту тему ничего. Если читать, вообще не догадаешься, что она болела. Писала про Париж, про жирафов. Что у Юльки пятерка, а Юрка, кажется, поссорился с девушкой. И какой-нибудь рецепт супа из брокколи.
– Можно я эту историю выложу в интернете?
– Только, понимаешь, люди сейчас не любят негатива. Хотят, чтобы все истории хорошо заканчивались. Давай я не буду писать, что она умерла? Как будто мы с тобой разговаривали не сейчас, а когда Оля была еще жива. Закончу на том, что ей исполнилось 57, а что 58 уже никогда не исполнится, умолчу.
– А какая разница? Что, если не писать, что она умерла, люди будут думать, что она бессмертна? Читатели не дураки, поймут, что это всё равно история со счастливым концом.
– Не понимаешь ты, Володь, принципов сетевой литературы. Но дело твое, напишу как есть.