Преподаватель РГГУ рассказала, как будет проходить «Тотальный диктант»

О. ВИНОГРАДОВ: Олег Виноградов у микрофона, здравствуйте. «Родная речь» в эфире, и это приятно. Особенно приятно в этот день, 8 марта, приветствовать в этой студии Марию Ровинскую. Здравствуйте, с праздником!

М. РОВИНСКАЯ: Здравствуйте.

О. ВИНОГРАДОВ: А теперь уже к регалиям нашей гостьи. Научный сотрудник Школы актуальных гуманитарных исследований Российской академии народного хозяйства государственной службы при президенте, старший преподаватель кафедры русского языка Российского государственного гуманитарного университета. Замечательный преподаватель русского языка и литературы – так проще сказать. Готовясь к эфиру, посмотрел Ваши лекции, которых много в интернете, они настолько приятны, доступны, не проходите мимо, что называется, рекомендую. Для тех, у кого нет времени на интернет, но есть желание послушать нашу программу, начнём с самого начала. Русский язык в школе. С чего Вы начинаете процесс преподавания русского языка? Горящие глаза ребятишек на Вас смотрят, здравствуйте, тётенька.

М. РОВИНСКАЯ: На меня смотрят в школе, в школе я тоже преподаю давно, но там на меня смотрят старшие школьники. В младшей и средней школе я уроков не веду.

О. ВИНОГРАДОВ: Боитесь?

М. РОВИНСКАЯ: Нет, так сложилось исторически. Поэтому мы начинаем с главного: зачем Вам это надо? Основная их мотивация понятна, им нужно сдать обязательный экзамен по русскому языку, а я пытаюсь им объяснить, что у них есть ещё и другие цели. Они на самом деле есть, но не все их осознают. «Язык – это вы. И вы – это ваш язык. Вы такие, какова ваша речь, и ваша речь такова, какие вы», – говорю я им. И ничто так не говорит о человеке другому человеку, как его язык, и письменный, и устный.

О. ВИНОГРАДОВ: Устный понятно, а письменный – как?

М. РОВИНСКАЯ: Письменный даже в большей степени, чем раньше, потому что появилась новая письменная речь, это всё общение в интернете, и мы делаем выводы о нашем собеседнике по тому, как он пишет. Не только по тому, что он пишет, но и по тому, как он пишет. И много есть исследований на этот счёт. Это не сложная мысль: даже авторитетное мнение человека эксперта легко девальвируется его орфографической беспомощностью. Человек может говорить правильные вещи, но мы ему меньше доверяем, если он не правильно пишет, не правильно оформляет свои мысли. Это очевидно.

О. ВИНОГРАДОВ: Может быть поэтому в интернете письменная речь искажена специально?

М. РОВИНСКАЯ: Балуются.

О. ВИНОГРАДОВ: Чтобы завуалировать свою неграмотность?

М. РОВИНСКАЯ: Те, кто балуются, как правильно, хорошо владеют русским языком. Чтоб нарушать правила осознанно, нужно очень хорошо ими владеть.

О. ВИНОГРАДОВ: И всё-таки к детям, к школе. Скучный всё-таки предмет?

М. РОВИНСКАЯ: Наша задача сделать его не скучным.

О. ВИНОГРАДОВ: Каким образом?

М. РОВИНСКАЯ: Много в школе нужно менять, русский в школе очень консервативный курс, он меньше всего меняется. В последнее время много об этом говорят: мы учим русский язык в школе по текстам 150-200-летней давности, это как географию учить, которым 100 лет. Сложно сказать ребёнку: «Вот тебе карта Москвы, ей 100 лет, отметь свой дом, прочерти маршрут». Русский язык в школе – единственный предмет, который устроен так. Это такой музей, в который школьников заводят с благоговением, потому что там классические образцовые тексты, на которые они должны смотреть с восхищением, и мы этому восхищению их учим. Но для этого у нас есть и курс литературы. А современный русский язык мы детям не даём. Речь не идёт о том, что современный – это язык, на котором они говорят между собой, когда выходят из школы. Есть много хороших современных писателей. Есть много конкретных коммуникативных задач, которые дети должны уметь решать с помощью родного языка. Этому школа учит в меньшей степени.

О. ВИНОГРАДОВ: Розенталь и Букчина – это классика. И от этого отказываться, наверное, не стоит?

М. РОВИНСКАЯ: Отказываться резко ни от чего не стоит. Всё требует переосмысления, в том числе и Розенталь. Не все удачные формулировки правил там есть. Я могу привести примеры, если интересно.

О. ВИНОГРАДОВ: Давайте пошалим.

М. РОВИНСКАЯ: Правило, про него многие знают, на чередование корней «раст» и «рос». И в этом правиле в списке исключения есть слово Ростов, в котором нет таких корней, а есть корень «ростов», и его существование в этом списке странно. Но нет слова «подростковый», которое, конечно, пишется через «о» и является в современном языке исключением, потому что изменилось ударение. Но правило не меняется, остаётся таким, какое есть. Но с некоторым утверждением русских грамматик, школьных особенно, орфографических правил происходят страшные вещи – они становятся мантрами, которые мы заучиваем, не понимая. Если мы попробуем их логически анализировать, то там не всё безупречно. А дети очень чуткие, хорошо чувствуют, когда нарушается логика, когда всё меньше и меньше здравого смысла. Спросите ребёнка, зачем расставлять запятые в произведениях Чехова? Он же уже расставил у себя в произведениях. Они не умеют расставлять в собственных текстах, потому что не понимают задачу. Мы должны донести мысль, что каждый знак – это значение, на банальных примерах: «казнить нельзя помиловать».

О. ВИНОГРАДОВ: У меня всегда было 5/2, кстати.

М. РОВИНСКАЯ: Пять за содержание, два – за пунктуацию? Значит, Ваши преподаватели могли разбирать то, что Вы писали без знаков препинания.

О. ВИНОГРАДОВ: Писал разборчиво, но стремился к тому, чтобы мысль свою донести в сочинениях, изложениях, быстро зафиксировать то, что думаю, а потом, если время есть, запятые расставил.

М. РОВИНСКАЯ: Каждая мысль должна быть оформлена. Если Вы неправильно расставите знаки препинания, велика вероятность, что Ваша мысль будет понята неправильно.

О. ВИНОГРАДОВ: И всё-таки, как детей заинтересовать? Игры какие-то?

М. РОВИНСКАЯ: Я не люблю игры. Почему игры?

О. ВИНОГРАДОВ: Сейчас олимпиады модны.

М. РОВИНСКАЯ: Язык вообще и родной язык тем более – это необыкновенно интересно, как детектив, увлекательнейшая сфера. И если мы отдадим детям этот язык, с ним не надо играть в игры, они сами будут играть во что хотят. Я не сторонник заигрываний и сюсюканий, они взрослые люди, мы их часто недооцениваем. Надо отдать им язык, как инструмент. Я своим школьникам говорю, что если существует волшебная палочка – то это наша речь. Грамотно и правильно им владея, можно добиться практически всего. Если подумать, то это, действительно, правда. Но этим надо заниматься, это как любой инструмент, как кисти и краски в рисовании. Это скучно, раздражает часто, не хочется этим заниматься. Но если ты руку правильно не поставишь, не нарисуешь правильно. Это надо выучить. Есть какие-то вещи, которые надо выучить. Но если ты умеешь это делать, ты становишься практически всемогущим. С помощью собственной речи ты можешь добиваться разных целей.

О. ВИНОГРАДОВ: Начиная с написания грамотного резюме.

М. РОВИНСКАЯ: Начиная с него. Объясниться в любви, заинтересовать другого человека, расположить человека к себе или наоборот – такие задачи тоже бывают.

О. ВИНОГРАДОВ: В интернете грамотные тексты соберут много подписчиков – вот и популярность.

М. РОВИНСКАЯ: Но ещё раз повторю, риски очень велики, когда нет личного контакта, когда мы общаемся через текст. Здесь репутация рушится очень быстро. Одно «тся–ться» вызывает целый поток комментариев, и вы уже становитесь не авторитетом.

О. ВИНОГРАДОВ: Приснилося, повстречалися – слух режет. В современных песнях даже.

М. РОВИНСКАЯ: Эстетическое восприятие языка в русской культуре очень важно. Поэтому, мне кажется, Жириновский протестовал против «ы», потому что ему кажется буква и звук некрасивыми.

О. ВИНОГРАДОВ: Ещё одна большая тема – ЕГЭ. Это, действительно, палка, которой с пятого класса начинают тюкать по голове, заставляют учить из-под палки?

М. РОВИНСКАЯ: Для всех по-разному. Все же писали выпускное сочинение, экзамен по русскому языку всегда был обязательным, просто поменялся его формат. Если раньше школьники учились одним вещам, потом они вынуждены были учиться другим, а сейчас ЕГЭ по русскому поменялся, и они учатся третьим вещам. Это нормально.

О. ВИНОГРАДОВ: В целом практика ЕГЭ, на Ваш взгляд, нормальна?

М. РОВИНСКАЯ: Как и любой экзамен. У каждого две стороны медали: где-то хорош, где-то плох.

О. ВИНОГРАДОВ: Мы в своё время сочинение спокойно писали. Во второй половине прошлого века.

М. РОВИНСКАЯ: У сочинения тоже свои минусы есть, которых пытались избежать те, кто придумал ЕГЭ. Я спокойно отношусь к ЕГЭ, особенно в том виде, в каком он существует сейчас. Я вижу позитивные изменения, за которые я лично очень благодарна нашему министру образования.

О. ВИНОГРАДОВ: Давайте подробнее.

М. РОВИНСКАЯ: Из ЕГЭ исчезли, скажу резко, многие бессмысленные вопросы по грамматике теоретические, потому что в школьной грамматике очень много теории или противоречивой или просто неправильной, с точки зрения современной русистики, которой по инерции продолжают учить детей и заучивать эти положения. Это не для чего не нужно. Это исчезло из экзамена. Там осталась проверка понимания текста, что и есть, собственно, русский язык, проверка орфографии, пунктуации, ударения, проверка способности порождать некоторый текст по заданной структуре. Всё почти безупречно по сравнению с тем, что было.

О. ВИНОГРАДОВ: Забавные ситуации бывают с ударениями. Кто сказал, БАли или БалИ? Малая тОлика или толИка?

М. РОВИНСКАЯ: На всё есть словарь.

О. ВИНОГРАДОВ: Он же тоже откуда-то взялся.

М. РОВИНСКАЯ: Есть специально обученные люди, это их профессия. Они составляют словари и фиксируют норму, в том числе орфоэпическую, то есть, норму ударения. И до того момента, пока не изменится норма в словаре, то, что там записано, считается правильным. Но есть много промежуточных случаев.

О. ВИНОГРАДОВ: Но даже сейчас: мАркетинг и маркЕтинг. Это заимствованное слово, ещё какое-то время будет вживаться в русский язык.

М. РОВИНСКАЯ: С заимствованными словами всё не просто, они некоторое время адаптируются в языке, не сразу попадают в словари. Многие слова просто уходят раньше, чем фиксируются словарями – это тоже нормальный процесс. Рано или поздно те слова, которые остаются в языке, с каким-то ударением в словарь попадают. И специалисты, которые фиксируют эту норму, смотрят, как реально слово начинает употребляться.

О. ВИНОГРАДОВ: То есть это и от нас зависит? И от журналистов-ради йщиков, наверное, в том числе?

М. РОВИНСКАЯ: От Вас да, наверное.

О. ВИНОГРАДОВ: Вот как правильно: Омбудсмен или омбудсмЕн? С коллегами недавно спорили. Слово недавно появилось. Уполномоченный по правам человека каждый раз лениво произносить в эфире в новостях – омбудсмен сказать проще. По аналогии со спортсменом?

М. РОВИНСКАЯ: Есть некоторая традиция, схема в языке.

О. ВИНОГРАДОВ: Модели.

М. РОВИНСКАЯ: Да, и рано или поздно все слова в эти схемы встраиваются, а потом фиксируются. Иногда нормы противоречат реальному употреблению, что мы наблюдаем с несчастными: «звОнит и звонИт», которое очевидно поменяло своё ударение, как «курит, варит и дарит». Мы не говорим: курИт, варИт. Реально употребление так, как говорят, конечно же, не таково, как зафиксировано в словарях. Возникают лингвистические конфликты, о которых любят многие говорить.

О. ВИНОГРАДОВ: Неужели звОнит?

М. РОВИНСКАЯ: Будет звОнит. Наши внуки будут говорить звОнит. Не ругайте их за это.

О. ВИНОГРАДОВ: Ухо режет. Конечно, и к «обеспЕченье» долго привыкаешь. Я помню, группа «Мираж», 80-е годы: «Если ты не звОнишь мне».

М. РОВИНСКАЯ: Вот видите, это называется, прогрессивная норма. То, как будет дальше.

О. ВИНОГРАДОВ: Приходим к тому, что русский язык, родная речь – очень живая структура, которая варится в собственном соку, сама себя переваривает, адаптирует.

М. РОВИНСКАЯ: Лингвистов учат парадоксальной идее: язык живёт сам по себе, отдельно от человека. А через человека только проявляется, мы не можем им руководить. Существуют законы, которые просто есть.

О. ВИНОГРАДОВ: Вирус.

М. РОВИНСКАЯ: Вполне живая сущность. Мы можем в нашей сфере, орфография, пунктуация, мы можем говорить, кофе среднего рода не хорошо, а язык говорит: нет, мне так не нравится. И всё равно будут изменения, не потому что люди плохие и плохо учатся, а потому что языку сложно указывать, практически невозможно.

О. ВИНОГРАДОВ: Тюль туда же скатится.

М. РОВИНСКАЯ: Он намного реже употребляется. Поделюсь с Вами личным переживанием. На лестнице одного из вузов, где преподаю, слышала разговор двух студенток. Одна другой сказала: «Я сейчас съела бутерброд с такой вкусной лососью».

О. ВИНОГРАДОВ: А как она определила, что она была самочкой?

М. РОВИНСКАЯ: Форелью.

О. ВИНОГРАДОВ: Может, он был осётром. Как Булгаков говорил: «Осетрина не может быть не той свежести». Ещё одна тема громадная. Не могу не спросить – это тотальный диктант, к которому все готовятся, и Вы, насколько я знаю, отвечаете за этот тотальный проект в Москве.

М. РОВИНСКАЯ: Я отвечаю за него в Москве в двух ипостасях: я председатель экспертной комиссии по проверке в Москве и организатор самой акции.

О. ВИНОГРАДОВ: Давайте с начала. Он существует 12 лет. А зачем? Почему? Просто преподавателям стало интересно, насколько общество чувствует себя грамотным?

М. РОВИНСКАЯ: Сейчас очень мало преподавателей в этом проекте. Он начинался, как студенческое движение, игра, вызов себе. Это придумали студенты Новосибирского университета, они же организовали, и только через некоторое время они попросили помощь у своих преподавателей-ф илологов, чтобы это проверять. Преподаватели только проверяют. А по сегодняшний день, уже 12-й год, это студенческая акция, которая не потеряла энтузиазма и задора, почему она мне особенно нравится.

О. ВИНОГРАДОВ: То есть сначала ребята игрались на кафедре, с однокурсниками?

М. РОВИНСКАЯ: Сначала это сделали именно филологи, очень быстро распространилось по всему университету. В один день в одно время все студенты пишут диктант. Потом это очень быстро вышло за пределы университета, за пределы Новосибирска. И вот уже на станции в космосе в прошлом году написали диктант, и на полярной станции. Отличная идея, чтобы проверить себя. Язык – единственное, что объединяет нас всех. «Мы все учились в школе чему-нибудь и как-нибудь», – как сказал классик. Хочется проверить себя. Это вызов себе, как говорят сами организаторы и идеологи – это интеллектуальная игра.

О. ВИНОГРАДОВ: Которая год от года набирает географический размах. В этом году, насколько я по новостям увидел, уже более 350 городов.

М. РОВИНСКАЯ: В прошлом году было 350, думаю, в этом будет намного больше. Зная, что Юкатан присоединился в этом году, будет писать Мексика, ещё какие-нибудь, может, новые страны, у нас расширится география тотального диктанта. А у нас в Москве будет в несколько раз больше площадок, чем в прошлом.

О. ВИНОГРАДОВ: Но это продолжается студенческая игра? Что это такое?

М. РОВИНСКАЯ: Это такая ежегодная образовательная акция. В один день в одно время весь мир пишет по-русски диктант на русском языке. Каждый год текст пишет какой-то русский писатель. В этом году это Евгений Германович Водолазкин. Великолепный художественный текст, но я Вам про него не расскажу.

О. ВИНОГРАДОВ: Когда его спросили, о чём текст, он сказал, что текст ещё никто не видел, кроме моей жены.

М. РОВИНСКАЯ: Я ему потом сказала, что его жена должна быть готова к тому, что её будут пытать, про что текст. На что он улыбнулся и сказал, что она уже не помнит.

О. ВИНОГРАДОВ: Каждый год это разные тексты, но я думаю, что они с какими-то закавыками.

М. РОВИНСКАЯ: Не со специальными. Если подумать, мы за время обучения в школе, не написали ни одного нормального текста русского. Мы пишем тексты архаичные, хотя и не всегда, они всегда подготовлены, это учебные диктанты. Наши авторы пишут текст так, как хотят. И мы можем им только порекомендовать что-то изменить, но это не всегда происходит.

О. ВИНОГРАДОВ: О диктанте много говорят. Это глобальный диктант, который в более 350 городах в этом году проходит, глобальная проверка знания русского языка, да?

М. РОВИНСКАЯ: Проверка себя на всех континентах планеты.

О. ВИНОГРАДОВ: Даже на МКС, как в прошлом году и за полярным кругом. Как принять участие в этой акции?

М. РОВИНСКАЯ: Принять участие очень просто. 7 апреля во всех городах на всех площадках мира будет объявлена регистрация. Можно зайти на страницу totaldict.ru, выбрать город, выбрать площадку поближе, прийти написать.

О. ВИНОГРАДОВ: Любой желающий? Анонимно?

М. РОВИНСКАЯ: Конечно. Можно анонимно.

О. ВИНОГРАДОВ: А как проверяют потом?

М. РОВИНСКАЯ: Вы сдаёте листочек, на бланке пишете фамилию или псевдоним, кодовое слово, по этим двум данным через трое суток, в субботу, 18 апреля мы пишем в 15 часов, к среде, я думаю, результаты будут на сайте. Можно будет зайти и посмотреть, сколько будет орографических и пунктуационных ошибок, и понять, что пунктуационных больше.

О. ВИНОГРАДОВ: Давайте к тексту. Год от года он меняется. Тексты разные, меняются с точки зрения их наполнения, насыщения? Или уровень примерно один и тот же?

М. РОВИНСКАЯ: Мне сложно оценивать, так как текст авторский. Авторы любят разные конструкции, синтаксические, в первую очередь. В этом году у нас художественный текст о России дореволюционной, воспоминания – это мы можем раскрыть. Автор назвал этот цикл, там три части текста, «Волшебный фонарь», такие картинки из прошлого. И там будет не совсем привычная современному читателю лексика.

О. ВИНОГРАДОВ: Коллежский асессор?

М. РОВИНСКАЯ: Именно асессора не будет.

О. ВИНОГРАДОВ: Почивавший винегретом на раскидистой террасе.

М. РОВИНСКАЯ: Винегрета не будет, но что-то такое будет. Но самые сложные слова, самые необычные, мы всегда выводим на слайд перед написанием диктанта. То есть, люди видят, как оно пишется. Не то, что мы хотим узнать специально, знает ли каждый правописание слова «асессор».

О. ВИНОГРАДОВ: По новостям проходило, что организаторы планируют усилить «научно-методиче скую составляющую проекта за счёт привлечения научного сообщества к изучению проблем практической грамотности» – цитирую. Что это? Расшифруйте?

М. РОВИНСКАЯ: На самом деле научное сообщество давно с интересом наблюдает за этим проектом. В этом году у нас автор, доктор филологических наук, специалист по древнерусской литературе, но древнерусских слов не будет в диктанте – не пугайтесь. И с этого года членами федеральной экспертной комиссии стали российские учёные-филологи, члены орфографической комиссии Российской академии наук. Подумали о том, что тотальный диктант даёт уникальный материал языковой. Мы можем получить результаты написания одного и того же текста десятками тысяч людей и посмотреть, какие ошибки делают чаще всего. Не надо ли что-нибудь поменять? То, с чего мы начали наш разговор. Может быть, надо что-то поменять? Как-то неправильно сформулировано что-то в справочниках. Это всё специальная работа для экспертов, филологов, специалистов в языке. И это направление в нынешнем году одно из основных в тотальном диктанте. Интересно, что получится.

О. ВИНОГРАДОВ: Это и есть научно-методичес кая составляющая? Аналитическая?

М. РОВИНСКАЯ: Да, анализ того, что получается. Мы много обсуждаем, как именно составить инструкцию для проверки, какую мы предполагаем вариативность в пунктуации, потому что люди ставят разные знаки, и мы не можем карать за то, что человек в конце предложения поставил восклицательный знак, если у автора в конце его нет. Может быть, он так услышал. Но эта инструкция в этом году пройдёт дополнительную проверку, шлифовку, посмотрим, что из этого выйдет, очень интересный эксперимент.

О. ВИНОГРАДОВ: Но у Вас на эксперимент осталось меньше месяца.

М. РОВИНСКАЯ: Научный компонент будет в нашем диктанте. Получается, не просто игра, а игра с научными последствиями.

О. ВИНОГРАДОВ: Лишь бы они были не печальными.

М. РОВИНСКАЯ: Всё будет хорошо, я уверена.

О. ВИНОГРАДОВ: По прошлым годам – десятки тысяч людей. В прошлом году – 64 тысячи.

М. РОВИНСКАЯ: Распространяется очень мощно по миру тотальный диктант, это очень хорошо, нас это радует.

О. ВИНОГРАДОВ: А мы единственная страна, которая играет в эту игру?

М. РОВИНСКАЯ: Все континенты пишут.

О. ВИНОГРАДОВ: Я имею в виду язык.

М. РОВИНСКАЯ: Мы придумали, мы играем. Но сейчас появляются тотальные диктанты на других языках. Но придумано в Новосибирске на русском языке. Понятно, потому что диктант – наша национальная забава. Не всякая система образования практикует диктанты, потому что орфография в разных языках устроена по-разному. А мы любим, потому что у нас свой свод правил, есть, что проверить.

О. ВИНОГРАДОВ: Так сладко об этом говорите, с такой иронией и ехидностью.

М. РОВИНСКАЯ: Это же интересно.

О. ВИНОГРАДОВ: Ещё раз, как можно зарегистрировать ся?

М. РОВИНСКАЯ: На сайте. В Москве будет более 70 площадок.

О. ВИНОГРАДОВ: Что это за площадки? Кинотеатры?

М. РОВИНСКАЯ: С кинотеатрами тяжело, там нет столов. У нас будут некоторые площадки без столов, где мы дадим нашим пишущим планшеты. А в основном, первые наши участники традиционные – это вузы, где в большие аудитории можно посадить много людей, там есть условия, чтобы писать диктант. С нами сотрудничают очень многие вузы в этом году, за что мы им благодарны. Высшая школа экономики огромное количество планирует посадить. В РГГУ родном сейчас проходят курсы подготовки к тотальному диктанту. Люди ходят на занятия, чтобы подготовиться к нему. Вдумайтесь только в это. На прошлом занятии у меня было 225 человек. Вечер пятницы.

О. ВИНОГРАДОВ: Они пришли подготовиться к тотальному диктанту?

О. ВИНОГРАДОВ: Хотя от этого ничего не зависит.

М. РОВИНСКАЯ: Для себя. В этом году во многих культурных учреждениях Москвы пишут, в музеях, в театрах, дома культуры, арт-кластеры модные московские, типа Artplay. И в этом году у нас ещё идея родилась и воплотилась при поддержке Московского городского библиотечного центра – мы назвали: «Тотальный диктант рядом с домом». Он будет в московских библиотеках районных и желающие написать диктант, кто не может или не хочет ехать в центр, может прийти в родную библиотек и написать там.

О. ВИНОГРАДОВ: Здорово.

М. РОВИНСКАЯ: Но все списки будут на сайте. Ещё есть некоторые у нас сюрпризы.

О. ВИНОГРАДОВ: О них можно говорить?

М. РОВИНСКАЯ: О каких-то можно говорить, о некоторых ещё рано. В Москве больше площадок, чем в некоторых других городах, и возможностей приглашать звёзд, чтобы диктовать, у нас много будет ярких имён.

О. ВИНОГРАДОВ: А сам процесс как проходит? Кто-то должен озвучивать текст.

М. РОВИНСКАЯ: Сначала на площадке включают ролик с записью, как диктует автор, а потом текст диктует диктатор.

О. ВИНОГРАДОВ: Игра слов.

М. РОВИНСКАЯ: И мы звоним людям с предложением стать диктатором. Приглашаем артистов, радиоведущих. Прозрачно намекаю.

О. ВИНОГРАДОВ: Я на севере живу, с радостью.

М. РОВИНСКАЯ: Филологов, наших коллег, певцов даже. Разных людей приглашаем. И они читают текст, как в школе учителя, как обычно. А потом ещё раз включают ролик, как читает автор, чтобы пишущие могли себя проверить.

О. ВИНОГРАДОВ: А известные личности сами будут писать?

М. РОВИНСКАЯ: Мы надеемся, что да, что их будет много. В этом году особенно приятно, что все с энтузиазмом и охотой откликаются на наше предложение принять участие в тотальном диктанте. И в Москве будет в этом году две закрытые площадки, где будут писать диктант звёзды. Одна из них будет в ГУМе, а вторую я пока не открою.

О. ВИНОГРАДОВ: Конкретно кто из звёзд?

М. РОВИНСКАЯ: Пока секрет.

О. ВИНОГРАДОВ: Вы сказали, что пишем в субботу, 18 апреля. К среде все работы будут проверены.

М. РОВИНСКАЯ: Да, грустно сказала я.

О. ВИНОГРАДОВ: 64 тысячи участников было в прошлом году. Сейчас мы говорим в эфире, я думаю, привлекаем ещё и ещё.

М. РОВИНСКАЯ: Я думаю, тысяч 100 напишут в этом году тотальный диктант.

О. ВИНОГРАДОВ: И время проверки до среды?

М. РОВИНСКАЯ: В каждом городе работает экспертная комиссия по проверке. В Москве мы планируем 10 тысяч участников. За двое суток нужно проверить, потому что ещё нужно вбить результаты в базу. Каждая работа проверяется два раза независимыми экспертами, чтобы не было ошибки.

О. ВИНОГРАДОВ: Кто будет проверять? Преподаватели школ? Независимые эксперты – это кто? Кто мне двойку поставит?

О. ВИНОГРАДОВ: Договорились.

М. РОВИНСКАЯ: Есть специалисты-фило логи, которые работают в экспертной комиссии – их около 20 человек, и есть условно называемые волонтёры, которых мы привлекаем для проверки – это студенты-филолог и, студенты педагогического вуза, МПГУ, студенты РГГУ, Высшей школы экономики, которыми руководят члены экспертной комиссии. Каждый отвечает за свою группу и за качество проверки внутри неё. Около 300-350 человек задействовано в проверке. Всех вместе около 400.

О. ВИНОГРАДОВ: 400 человек на 20 тысяч работ.

М. РОВИНСКАЯ: 20 тысяч проверок. И обязательно мы перепроверяем все пограничные оценки, когда цена ошибки очень высока. Если 64 пунктуационные ошибки, то в третий раз работы не проверяются. Особенно обидные работы между двойкой и тройкой. Мы перепроверяем пятёрки в третий раз обязательно. У проверочной комиссии работы будет очень много.

О. ВИНОГРАДОВ: По опыту прошлых лет, температура по больнице, какой результат?

М. РОВИНСКАЯ: Страна великолепная, пишет великолепно.

О. ВИНОГРАДОВ: Четвёрка?

М. РОВИНСКАЯ: У нас очень сложный текст, не для тех, кто не занимается языком профессионально. Среди отличников много филологов, редакторов, тех, кто работает с языком.

О. ВИНОГРАДОВ: Это не честно, мне кажется.

М. РОВИНСКАЯ: Абсолютно честно. Наша задача ещё и в том, чтобы показать, что русский язык не так прост, как кажется. Я Вам сейчас расскажу одну идею. Мы в школе в числе прочих изучаем изобразительное искусство, но ни у кого не возникает фантазии, что с пятёркой по ИЗО после школы – вы художник, что вы профессионально рисуете. Нет такой идеи. То же самое с пятёркой по математике. Нет идеи, что вы – математик и можете на профессиональном уровне этим заниматься. Школа даёт базовые фундаментальные представления. С русским языком ровно наоборот. С пятёркой по русскому каждый твёрдо уверен, что русский он знает идеально. Это тоже не так. И мы даём людям не адаптированный текст, не учебный и показываем им, что вот он, русский язык, он сложнее, интереснее, глубже, разнообразнее, чем Вы изучали его в школе. И чтобы профессионально им владеть, нужно что-то изучать дальше, как и в любой другой науке. Поэтому все двойки по тотальному диктанту – это великолепный результат, а тройки – просто фантастический. Это всё равно, что сейчас вам дать написать какую-то химическую работу. Если вы получите за неё три, вы будете собой гордиться.

О. ВИНОГРАДОВ: Преподаватели, которые будут принимать участие в написание – это же жульничество, он сам педагог, он пятёрку получит.

М. РОВИНСКАЯ: Не все получают пятёрки. Мы не можем исключать преподавателей из общей игры. Моё личное наблюдение: военные у нас очень хорошо пишут. У нас в прошлом году пятёрка была.

О. ВИНОГРАДОВ: Воинские части отдельно принимают участие в этом? Добровольно-прин удительно пишут диктант.

М. РОВИНСКАЯ: Только добровольно. Не могу сказать, почему такой результат. Есть версия, что человек, который выучил устав, на многое способен, как сказал мне один товарищ.

О. ВИНОГРАДОВ: В воинской части нет запасного выхода, он всегда запасный.

М. РОВИНСКАЯ: Это не ошибка.

О. ВИНОГРАДОВ: И так и так правильно?

М. РОВИНСКАЯ: Это тоже пример изменения нормы. И я думаю, что норма запасный даже ещё зафиксирована. Может, поэтому они хорошо пишут диктант?

О. ВИНОГРАДОВ: Вот мы с Вами нашли ответ на вопрос. Какие-то курьёзы происходили? Человек писал одно, написал другое. Как в «Поле чудес»: угадал все буквы, не смог прочитать слово.

М. РОВИНСКАЯ: Разные бывают истории. Очень хорошо про это рассказывает Галина Михайловна Мандрикова, которая занимается в Новосибирске изучением агнонимии, то есть неизвестных слов. Люди не узнают слово, когда его пишут. И как дети, когда в песне заучивают слова, не понимают, похожие звуки поют, у нас также пишут незнакомые слова. В прошлом году я проверяла работу, где участница нашего тотального диктанта выразила всё своё отношение к походам, сама того не подозревая. У нас был текст «Поезд Чусовская–Тагил , про путешествия. И там была фраза, как отцы закидывают на верхние полки брезентовые рюкзаки, палатки, она вместо «тяжеленные» написала «вонючие», потому что так услышала, видимо, через себя пропустила текст. Но, похоже, не очень любит.