Из «Собрания стихов» (1904), «Собрания стихов» (1910) и «Полного собрания стихов» (1912)

Речь идет о двух авторских книгах избранных поэтических произведений: «Собрание стихов. (1883—1903)» (М., 1904), вышедшее в издательстве «Скорпион» (СС-1904), и «Собрание стихов. 1883—1910 г.» (СПб., 1910), вышедшее в издательстве «Просвещение» (СС-1910). К этим двум книгам, совпадающим по композиции и составу (второй сборник дополнен лишь помещенной в конце книги поэмой «Старинные октавы» — № 222), примыкает пятнадцатый том первого «Полного собрания сочинений» (Изд. М. О. Вольфа. СПб., 1912) включающий поэтическую продукцию Мережковского (ПСС-I, т. 15). В его основу также было положено скорпионовское издание (тот же состав и композиция), дополненное указанной выше поэмой и еще одним ст-нием («Возвращение» — № 221), которое также было помещено в конце книги. Таким образом, речь идет о двух почти идентичных авторских переизданиях СС-1904, которым Мережковский как бы подводил итоги своей поэтической деятельности.

В издательстве «Скорпион» книга вышла в конце 1903 г. Она состояла из двух разделов и включала в себя 64 ст-ния: Лирика: «Бог» (см. № 111 наст. изд.), «Morituri» (две последние строфы поэмы «Смерть» — № 112), «Дети ночи» (№ 148), «Изгнанники» (№ 152), «Голубое небо» (№ 160), «Темный ангел» (№ 151), «Одиночество» (№ 116), «И хочу, но не в силах любить я людей. » (№ 8), «Молчание» (№ 171), «Признание» (№ 165), «Любовь-вражда» (№ 166), «Одиночество в любви» (№ 170), «Проклятие любви» (№ 169), цикл «De Profundis» (№ 173—174), «Пустая чаша» (№ 175), «Парки» (№ 153), «Скука» (№ 161), «Что ты можешь? В безумной борьбе. » (№ 117), «Старость» (№ 203), «Волны» (№ 118), цикл «Две песни шута» (из драмы «Возвращение к природе» — № 144), «Природа» (№ 41), «Нирвана» (№ 191), «Если розы тихо осыпаются. » (№ 67), «Усни» (№ 65), «Вечер» (№ 42), «Весеннее чувство» (№ 178), «Март» (№ 179), «Ноябрь» (№ 190), «Осенью в Летнем саду» (№ 182), «Успокоенные» (№ 188), «Осенние листья» (No 194), «Мать» (№ 184), «Сталь» (№ 187), «На озере Комо» (№ 199), «Помпея» (№ 130), «Смех богов» (№ 141), «Парфенон» (№ 201), «Титаны» (№ 163), «Рим» (№ 120), «Пантеон» (№ 121), «Будущий Рим» (№ 122), «Так жизнь ничтожеством страшна. » (No 214), «Двойная бездна» (№ 215), «О, если бы душа полна была любовыо. » (№ 216), «Детское сердце» (№ 217), «Трубный глас» (№ 218), «Молитва о крыльях» (№ 219), «Веселые думы» (№ 220); Легенды и поэмы: «Леда» (№ 150), «Марк Аврелий» (№ 124), «Будда» (№ 90), «Иов» (№ 213), «Леонардо да Винчи» (№ 155), «Мике-ланджело» (№ 164), «Франческа Римини» (№ 80), «Уголино» (№ 87), «Дон Кихот» (№ 91), «Расслабленный» (№ 211), «Христос, Ангелы и Душа» (№ 137), «Протопоп Аввакум» (№ 86), «Франциск Ассизский» (№ 113).

Издание было инспирировано В. Я. Брюсовьгм, задумавшим еще в конце 1901 г. издать «серию» поэтических сборников известных к тому времени поэтов-символистов. Во время свидания Мережковских с Брюсовым в Москве в декабре 1901 г. были обговорены предварительные условия этого издания, о чем свидетельствует краткая запись в «Дневниках» Брюсова: «. Уговорились издать их (Мережковского и Гиппиус. — К. К.) стихи» (Брюсов Валерий. Дневники: 1891—1910. М., 1927. С. 113). Анонс СС-1904 под рубрикой «Готовится к печати» появился впервые в «Каталоге книгоиздательства "Скорпион" к началу 1902 года» (цензурное разрешение: 29 января 1902 г.). В письме от 6 февраля Брюсов спрашивал З. Н. Гиппиус: «Готовите ли вы и Дмитрий Сергеевич сборники стихов, о которых была речь» (Переписка З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковского, Д. В. Философова с В. Я. Брюсовым // Российский литературоведческий журнал. 1994. № 5/6. С. 289). К апрелю—маю 1902 г., т. е. ко времени пребывания Брюсова в Петербурге, относится, по всей видимости, сохранившийся в фонде Брюсова первоначальный список ст-ний, сделанный рукою Мережковского (РГБ, ф. 386, к. 129, ед. хр. 1). Он состоит из 46 названий, расположенных в том же порядке, что и в окончательной редакции сборника, и имеет ту же жанровую структуру, причем при названии ст-ния указаны номера сборников («I» — т. е. С-1888, «II»— т. е. «Символы», и «III» — т. е. НС) и страница в нем. Таким образом, механическая работа по составлению наборной рукописи (отыскание текстов, их копирование и расположение в указанном автором порядке) перекладывалась на редактора. К весне 1902 г. наборные рукописи четырех готовящихся сборников были частично составлены, о чем Брюсов писал С. А. Полякову: «Привезу также рукописи Б<альмонта>, С<ологуба>, М<итеньки> и 3<иночки>» (письмо от 29 апреля 1902 г. // ЛН. Т. 98. Кн. 2. М., 1994. С. 52). На то, что редактор и его помощник выполнили частично (или целиком) работу по составлению наборной рукописи, указывает письмо Брюсова к жене от 17 ноября 1902 г.: «Если есть у тебя свободное время, спиши стихи Мережковского из 1-й его книги (''Стихотворения", а не "Символы" и не "Новые стихотворения"). Те, что отмечены им» (РГБ, ф. 386, к. 69, ед. хр. 2. л. 31 об.). Последняя фраза отсылает к указанному выше списку, о чем свидетельствует и упоминание «1-й книги» (сборник назван так, как фигурирует в списке автора).

Состав сборника был дополнен Мережковским осенью 1902 г., о чем Брюсов сообщил Полякову из Петербурга 23 ноября 1902 г. (ЛН. Т 98. Кн. 2. С. 65). Был ли это уже окончательный состав сборника — неясно. В первоначальном списке не хватало следующих 11 ст-ний из ранних сборников; «Голубое небо» (№ 160), «Волны» (№ 118), «Природа» (№ 41), «Успокоенные» (№ 188), «Осенние листья» (№ 194), «Сталь» (№ 187), «На озере Комо» (№ 199), «Помпея» (№ 130), «Смех богов» (№ 141), «Парфенон» (№ 201), «Титаны» (№ 163), а также семи новых ст-ний, включенных в настоящий отдел (см. №№ 214—220). Были ли они все внесены в сборник в ноябре 1902 г., или часть ст-ний появилась в наборной рукописи позже — в январе—феврале 1903 г., когда Брюсов был в Петербурге, или летом, на стадии корректур, установить не удалось. Во всяком случае, летом 1903 г. редактор вновь обращается к чете Мережковских с просьбой расширить состав их сборников и получает ответ от З. Н. Гиппиус: «У Д. С. возьмите для прибавки, что хотите» (письмо от 10 июня 1903 г. — Российский литературоведческий журнал. 1994. № 5/6. С. 301). В следующем письме Брюсову, от 21 июня, она жалуется, что «Д. С. взвалил исправление своих корректур» на нее (Там же. С. 302). Две эти фразы позволили исследователям утверждать, что «Мережковский устранился от подготовки итоговой своей книги» и «редактор просто скомпоновал ее сам» (Богомолов Н. А., Котрелев Н. В. К истории первого сборника стихов Зинаиды Гиппиус // Русская литература. 1991. № 3. С. 124). Как явствует из предыдущего изложения, состав и композиция СС-1904 на первых этапах принадлежали автору. Не полностью устранился Мережковский и от корректуры, так как именно на этой стадии работы он мог внести правку (сокращения) в тексты восьми ст-ний (см. примеч. 42, 91, 148, 152, 155, 161, 170, 211), восстановить цензурную купюру в поэме «Франческа Римини» (примеч. 80) и переработать исковерканный цензурой текст поэмы «Протопоп Аввакум» (примеч. 86). Сокращение текстов «Голубого неба» и «Помпеи», отсутствующих в первом списке, Мережковский мог сделать ранее, при передаче их Брюсову осенью 1902 г. Отметим, что Мережковский был в Москве 26—31 октября 1903 г. и тогда мог еще успеть дополнить сборник, во всяком случае авторизовать его окончательный состав. Издательская работа над книгой продолжала его интересовать до последнего момента. «Как идут наши книги?» — спрашивал он С. А. Полякова в письме от 15 ноября 1903 г. (ИРЛИ, ф. 240, оп. 1, ед. хр. 81). Независимо от того, воспользовался ли Брюсов разрешением Мережковского самостоятельно дополнить сборник несколькими текстами или нет, следует иметь в виду, что состав и композиция СС-1904 на последней стадии была утверждена автором, ибо авторский отбор текстов специально оговаривался в предисловии «От редакции»: «В настоящее собрание вошли из прежних стихотворных сборников Д. С. Мережковского все стихи, которым автор придавал значение, и все, написанное им за последние годы» (СС-1904, на специально вклеенной странице, за подписью «Скорпион»; впервые опубликовано в виде анонса в «Каталоге книгоиздательства "Скорпион" к началу 1904 года», цензурное разрешение: 10 декабря 1903 г.). О читательском спросе на сборник дает представление фраза из письма В. Я. Брюсова Мережковскому от 29 сентября (12 октября) 1907 г.: к этому времени «в распоряжении книгоиздательства "Скорпион" оставалось <. > около 200 экз.» этой книги (Памятник культуры. Новые открытия: Ежегодник 1996. М., 1998. С. 53).

Критика справедливо расценила скорпионовский сборник как итоговый: «Мы имеем дело не просто со сборником стихов: перед нами как бы некоторый итог долгой и плодотворной деятельности поэта, итог, составленный им самим», — писал один из рецензентов (РМ. 1904. № 7. С. 205). Именно это заставило некоторых критиков оглянуться на эволюцию творчества Мережковского и попытаться проанализировать его основные мотивы, оценить его положение в современной поэзии и выявить специфику художественного метода, хотя можно назвать и несколько рецензий в прежнем стиле, пересказывающих со знаком плюс или минус те или иные ст-ния и дающих автору уже знакомые нам характеристики — «нерадостного пантеиста» и «пессимиста» (Русские ведомости. 1903. 18 ноября), «декадента» (РВ. 1904. № 4. С. 29) — или такие импрессионистические оценки его поэзии, как: «вдумчивая и глубокая, при всей изящной легкости внешних покровов» (Шестаков Д. Тихие мгновения // МИ. 1904. № 4. С. 84—85). В прежнем стиле была написана рецензия в «Новом времени» на три сборника «Скорпиона» — Мережковского, Гиппиус и Ф. Сологуба. Указывая, что «лирические стихотворения» Мережковского не имеют ни «разнообразия формы» Гиппиус, ни «страстности» Сологуба, рецензент находит «гораздо более разнообразия и интереса» не в лирике, а в отделе «Легенды и поэмы» (НВр. 1903. 3 декабря, № 9968, прилож.).

В качестве основного мотива творчества Мережковского критики разной ориентации выделили мотив одиночества. «Школой одиноких» называет Е. Аничков всю плеяду поэтов «Северных цветов». Особенно ярко эту тему, по мнению критика, «развивает Мережковский» в ст-ниях последних лет. «Он говорит, что он "людям чужд" и взывает к ангелу одиночества» (Аничков Е. В. Поэты «Скорпиона» // Аничков Евгений. Литературные образы и мнения 1903 г. СПб., 1904. С. 147). Ср. в указ. рецензии из «Русских ведомостей»: «Рабство, одиночество и бессилие <. > воодушевляют г. Мережковского».

Место поэзии Мережковского в современной лирике критики различной ориентации определяли по-разному. Указав, что «никакие попытки обновления стихосложения не замечаются» в этом сборнике (Аничков Е. В. Поэты «Скорпиона». С. 152), ряд критиков новой формации из-за архаичности образной системы сборника отмечали «старость» его поэзии. Так, Волынский писал, что на фоне Бальмонта, Брюсова и Сологуба «Мережковский выступает каким-то старичком» (Волынский, с. 431); ср. в письме Бальмонта Брюсову от 15 февраля 1902 г.: «Мережковский, кажется, уже очень скоро станет старцем, и конец ему» (ЛН. Т. 98. Кн. I. М., 1991. С. 120). Подробнее такая оценка звучит в рецензии М. А. Кузмина на СС-1910: «Поэзия Мережковского несколько старит этого нашего современника <. >, принадлежа <. > по приемам к поэзии Полонского, Фофанова и более всего Надсона» (Письма о русской поэзии // Аполлон. 1911. № 2. С. 58—59); ср. оценку Н. Е. Пояркова: (ст-ния Мережковского «почти все написаны в стиле и тонах пушкинской школы» (Поярков Ник. Поэты наших дней. М., 1907. С. 26) и Блока, назвавшего «эллинство» в поэзии Мережковского до-ницшеанским и «по-майковски» жизнерадостным (Речь. 1911. 3 января. Блок А. А. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1962. Т. 5. С. 657). Соответственно критика противоположного лагеря эту «благовоспитанную сдержанность поэта» (выражение А. П. Налимова — ПиЖ. 1904. № 6. С. 414) оценила положительно, отмечая эволюцию стиля сборника — от «пластических и рельефных образов» ранних стихов к «нелепому и тонкому рисунку» поздней «отвлеченной философской лирики» (РМ. 1904. № 7. С. 205). Таким образом, если критика старой формации приветствовала «нарядные стихи» СС-1904 за «изысканную отделку» или (обращая внимания на стихи последних лет) именовала автора «столпом и вожаком декадентов и символистов» (Литературный вестник. 1904. № 1. С. 88), то критики и поэты символистского и околосимволистского лагеря после выхода СС-1904, в целом признавая заслуги Мережковского-поэта и мыслителя, попытались дистанцироваться от него (особенно после переиздания книги в 1910 г.), осознав к этому времени определенный архаизм его поэтики и восприятия культуры.

Безусловно высоко оценил сборник Брюсов, но это уже была позиция не поэта, а издателя и историка литературы. «Четвертая книга стихов Мережковского "Собрание стихов" (1904 г.) появилась почти десять лет спустя (после НС. — К. К.). Новых стихотворений в ней очень мало <. >. В свое маленькое "Собрание стихов" Мережковский включил лишь те стихи, которые отвечали его изменившимся взглядам. Старые стихи в новом расположении приобрели новый смысл, и несколько стихотворений, написанных за последние годы, озарили всю книгу ровным, но неожиданным светом» (Брюсов Валерий. Далекие и близкие. М., 1912. С. 63).

Что касается жанровых характеристик, то большинством критиков его лирика была названа философской. «Все его произведения, с давних времен и до последних, — это глубокая грусть, задумчивая скорбь философа, пытливо вглядывающегося в жизнь» (РМ. 1904. № 7. С. 205). «Сплошь и рядом философствующими» назвал стихи нового сборника А. П. Налимов в статье «О поэзии Мережковского» (ПиЖ. 1904. № 6. С. 412). Отражение «продуманной и своей» «религиозной доктрины» и прежде всего комплекса идей, связанных с противопоставлением язычества и христианства, увидел в СС-1904 Е. В. Аничков (Поэты «Скорпиона». С. 164). С мыслью о стройной доктрине был не согласен А. Волынский, назвавший сборник «каким-то очагом разностильных современных мыслей, напряженно стремящихся к синтезу, но сцепленных между собою только механически». «С педантической старательностью он (Мережковский. — К. К.) возится над склеиванием разных понятий, разных исторических эпох, примиряет плоть с духом и Венеру с Христом», — пишет критик и отказывает автору в очередной раз в поэтическом таланте, называя его «прозаиком, пригодным только для идейно-компиляторских работ» (Волынский, с. 430, 431). Об этом же писал рецензент «Нового времени»: «Стихотворная форма не является в большинстве случаев необходимостью для выражения тех дум и чувств, которыми автор хочет поделиться с другими» (1903. 3 декабря, N° 9968, прилож.). О том, что ст-ния Мережковского «не столько поэзия, сколько размышления на разные темы, облеченные в форму стиха», — отмечал в рецензии на сборник А. И. Богданович (МБ. 1904. № I, отд. 2. С. 84). На эту же специфику лирики поэта указывает и Е. В. Аничков: «Мережковский — человек головной, горожанин и книгочей. Это поэт с умом математика, старающийся каждый раз остановиться среди своих поэтических грез и спросить себя — что это доказывает?» (Поэты «Скорпиона». С. 159) «Лирике Мережковского недостает чего-то очень существенного, чтобы признать ее лирикой», — позже, в рецензии на С-1910, писал В. В. Гофман, отмечая далее, что эта поэзия «содержательна по мысли», но «мертвенна по своей поэтической сущности» (НЖ. 1911. № 5. С. 262). К той же оценке приходят и сочувствующие поэзии Мережковского критики. А. А. Смирнов в рецензии на СС-1904 писал: «Стихи Д. Мережковского <. > естественное поэтическое выражение его мировоззрения. Как просто стихи, они не особенно совершенны, в них мало специально поэтической, чисто стихотворной прелести; но взамен этого от них веет тонким ароматом глубоких, интересных идей и переживаний, скрытых в содержании» (МИ. 1903. № 15. С. 166). Об этом же, в сущности, писал Брюсов в рецензии на СС-1910, увидевший в поэтическом творчестве Мережковского «не столько довлеющее себе дело, сколько средство для проповеди своих любимых идей». Все это приводило критиков к мысли, что «не в поэзии сила автора» (Кузмин М. Письма о русской поэзии. С. 58) и что «в романах и статьях выливаются художественные мысли Мережковского гораздо сильнее, чем в его стихах» (Аничков Е. В. Поэты «Скорпиона». С. 166). Это инстинктивно почувствовал, вероятно, и сам Мережковский, который после скорпионовского издания редко выступает на страницах периодики в амплуа поэта.