Даниил Хармс. Проза, сценки, наброски

Этот файл — часть электронного текста собрания сочинений ДаниилаХармса, подготовленного для некоммерческого использования С. Виницким.Собрание находится на сети по адресу"http://www.geocities.com/Athens/8926/Kharms.html". Тексты даются по изданиям: "Собрание сочинений в 3-х тт." под ред. В.Сажина (1997, 1998); "Сочинения в 2-х тт." (1994); "Полёт в небеса" (1990);"Горло бредит бритвою" (1991); "Меня называют капуцином. Некоторыепроизведения Д. И. Хармса". Порядок текстов произволен, датировки частоусловны. Представлены все "законченные" произведения и почти все наброски. Вчасти текстов авторские орфография и пунктуация сохранены, а в остальныхтекстах приведены к общепринятой норме современного языка.

x x x

1. Однажды Андрей Васильевич шел по улице и потерял часы. Вскоре послеэтого он умер. Его отец, горбатый, пожилой человек целую ночь сидел вцилиндре и сжимал левой рукой тросточку с крючковатой ручкой. Разные мыслипосещали его голову, в том числе и такая: жизнь — это Кузница. 2. Отец Андрея Васильевича по имени Григорий Антонович, или вернееВасилий Антонович, обнял Марию Михайловну и назвал ее своей владычицей. Онаже молчала и с надеждой глядела вперед и вверх. И тут же паршивый горбунВасилий Антонович решил уничтожить свой горб. 3. Для этой цели Василий Антонович сел в седло и прихал к профессоруМамаеву. Профессор Мамаев сидел в саду и читал книгу. На все просьбы ВасилияАнтоновича профессор Мамаев отвечал одним словом: "Успеется." Тогда ВасилийАнтонович пошел и лег в хирургическое отделение. 4. Фельдшера и сестры милосердия положили Василия Антоновича на стол ипокрыли простыней. Тут в комнату вошел сам профессор Мамаев. "Вас побрить?"— спросил профессор. "Нет, отрежьте мне мой горб",-- сказал ВасилийАнтонович. Началась операция. Но кончилась она неудачно, потому что одна сестрамилосердия покрыла свое лицо клетчатой тряпочкой и ничего не видела, и немогла подавать нужных инструментов. А фельдшер завязал себе рот и нос, и емунечем было дышать, и к концу операции он задохнулся и упал замертво на пол.Но самое неприятное — это то, что профессор Мамаев второпях забыл снять спациента простыню и отрезал ему вместо горба что-то другое,-- кажетсязатылок. А горб только потыкал хирургическим инструментом. 5. Придя домой, Василий Антонович до тех пор не мог успокоиться, пока вдом не ворвались испанцы и не отрубили затылок кухарке Андрюшке. 6. Успокоившись, Василий Антонович пошел к другому доктору, и тотбыстро отрезал ему горб. 7. Потом все пошло очень просто. Мария Ивановна развелась с ВасилиемАнтоновичем и вышла замуж за Бубнова. 8. Бубнов не любил своей новой жены. Как только она уходила из дома,Бубнов покупал себе новую шляпу и все время здоровался со своей соседкойАнной Моисеевной. Но вдруг у Анны Моисеевны сломался один зуб, и она от болишироко открыла рот. Бубнов задумался о своей биографии. 9. Отец Бубнова, по имени Фы, полюбил мать Бубнова, по имени Хню.Однажды Хню сидела на плите и собирала грибы, которые росли около нее. Но оннеожиданно сказал так: — Хню, я хочу, чтобы у нас родился Бубнов. Хню спросила: — Бубнов? Да, да? — Точно так, ваше сиятельство,-- ответил Фы. 10. Хню и Фы сели рядом и стали думать о разных смешных вещах и оченьдолго смеялись. 11. Наконец, у Хню родился Бубнов.

<первая половина 1931>

x x x

Ольга Форш подошла к Алексею Толстому и что-то сделала. Алексей Толстой тоже что-то сделал. Тут Константин Федин и Валентин Стенич выскочили на двор и принялисьразыскивать подходящий камень. Камня они не нашли, но нашли лопату. Этойлопатой Константин Федин съездил Ольге Форш по морде. Тогда Алексей Толстой разделся голым и, выйдя на Фонтанку, стал ржатьпо-лошадиному. Все говорили: "Вот ржет крупный современный писатель." Иникто Алексея Толстого не тронул.

* Написано Хармсом по случаю 1-го съезда Союза Писателей СССР — С. В.

x x x

Андрей Семёнович плюнул в чашку с водой. Вода сразу почернела. АндрейСемёнович сощурил глаза и пристально посмотрел в чашку. Вода была оченьчерна. У Андрей Семёновича забилось сердце. В это время проснулась собака Андрея Семёновича. Андрей Семёновичподошел к окну и задумался. Вдруг что-то большое и темное пронеслось мимо лица Андрея Семёновича ивылетело в окно. Это вылетела собака Андрея Семёновича и понеслась какворона на крышу противоположного дома. Андрей Семёнович сел на корточки изавыл. В комнату вбежал товарищ Попугаев. — Что с вами? Вы больны? — спросил товарищ Попугаев. Андрей Иванович молчал и тер лицо руками. Товарищ Попугаев заглянул в чашку, стоявшую на столе. — Что это тут у Вас налито? — спросил он Андрея Ивановича. — Не знаю,-- сказал Андрей Иванович. Попугаев мгновенно исчез. Собака опять влетела в окно, легла на своепрежнее место и заснула. Андрей Иванович подошел к столу и вылил из чашки почерневшую воду. И надуше у Андрея Ивановича стало светло.

<21 августа 1934>

История

Абрам Демьянович Пентопасов громко вскрикнул и прижал к глазам платок.Но было поздно. Пепел и мягкая пыль залепила глаза Абрама Демьяновича. Сэтого времени глаза Абрама Демьяновича начали болеть, постепенно покрылисьони противными болячками, и Абрам Демьянович ослеп. Слепого инвалида Абрама Демьяновича вытолкали со службы и назначили емумизерную пенсию в 36 рублей в месяц. Совершенно понятно, что этих денег не хватало на жизнь АбрамуДемьяновичу. Кило хлеба стоило рубль десять копеек, а лук-порей стоил 48копеек на рынке. И вот инвалид труда стал все чаще прикладываться к выгребным ямам. Трудно было слепому среди всей шелухи и грязи найти съедобные отбросы. А на чужом дворе и саму-то помойку найти нелегко. Глазами-то не видать,а спросить: где тут у вас помойная яма? — как-то неловко. Оставалось только нюхать. Некоторые помойки так пахнут, что за версту слышно, другие, которые скрышкой, совершенно найти невозможно. Хорошо, если дворник добрый попадется, а другой так шуганет, что всякийаппетит пропадет. Однажды Абрам Демьянович залез на чужую помойку, а его там укусилакрыса, и он вылез обратно. Так в тот день и не ел ничего. Но вот как-то утром у Абрама Демьяновича что-то отскочило от правогоглаза. Абрам Демьянович потер этот глаз и вдруг увидел свет. А потом и отлевого глаза что-то отскочило, и Абрам Демьянович прозрел. С этого дня АбрамДемьянович пошел в гору. Всюду Абрама Демьяновича нарасхват. А в Наркомтяжпроме, так там Абрама Демьяновича чуть не на руках носили. И стал Абрам Демьянович великим человеком.

Вопрос

— Есть ли что-нибудь на земле, что имело бы значение и могло бы дажеизменить ход событий не только на земле, но и в других мирах? — спросил ясвоего учителя. — Есть,-- ответил мне мой учитель. — Что же это? — спросил я. — Это. -- начал мой учитель и вдруг замолчал. Я стоял и напряженно ждал его ответа. А он молчал. И я стоял и молчал. И он молчал. И я стоял и молчал. И он молчал.

Мы оба стоим и молчим. Хо-ля-ля! Мы оба стоим и молчим. Хэ-лэ-лэ! Да, да, мы оба стоим и молчим.

x x x

Я поднял пыль. Дети бежали за мной и рвали на себе одежду. Старики истарухи падали с крыш. Я свистел, я громыхал, я лязгал зубами и стучалжелезной палкой. Рваные дети мчались за мной и, не поспевая, ломали встрашной спешке свои тонкие ноги. Старики и старухи скакали вокруг меня. Янесся вперед! Грязные, рахитичные дети, похожие на грибы-поганки, путалисьпод моими ногами. Мне было трудно бежать. Я поминутно спотыкался и раз дажечуть не упал в мягкую кашу из барахтающихся на земле стариков и старух. Япрыгнул, оборвал нескольким поганкам головы и наступил на живот худойстарухи, которая при этом хрустнула и тихо произнесла: "Замучили!" Я, неоглядываясь, побежал дальше. Теперь под моими ногами была чистая и ровнаямостовая. Редкие фонари освещали мне путь. Я подбежал к бане. Приветливыйбанный огонек уже мелькал передо мной, и банный, уютный, но душный, пар ужелез мне в ноздри, уши и рот. Я, не раздеваясь, пробежал сквозь предбанник,потом мимо кранов, шаек и нар, прямо к полке. Горячее белое облако окружиломеня. Я слышу слабый, но настойчивый звон. Я, кажется, лежу. . И вот тут-то могучий отдых остановил мое сердце.

x x x

Господин невысокого роста с камушком в глазу подошел к двери табачнойлавки и остановился. Его черные, лакированные туфли сияли у каменнойступенечки, ведущей в табачную лавку. Носки туфель были направлены вовнутрьмагазина. Еще два шага, и господин скрылся бы за дверью. Но он почему-тозадержался, будто нарочно для того, чтобы подставить голову под кирпич,упавший с крыши. Господин даже снял шляпу, обнаружив свой лысый череп, и,таким образом, кирпич ударил господина прямо по голой голове, проломилчерепную кость и застрял в мозгу. Господин не упал. Нет, он толькопошатнулся от страшного удара, вынул из кармана платок, вытер им лицо,залепленное кровавыми мозгами, и, повернувшись к толпе, которая мгновеннособралась вокруг этого господина, сказал: — Не беспокойтесь, господа: у меня была уже прививка. Вот видите — уменя в правом глазу торчит камушек. Это тоже был однажды случай. Я ужепривык к этому. Теперь мне все трын-трава! И с этими словами господин надел шляпу и ушел куда-то в сторону,оставив смущённую толпу в полном недоумении.

x x x

Когда я вижу человека, мне хочется ударить его по морде. Так приятнобить по морде человека! Я сижу у себя в комнате и ничего не делаю. Вот кто-то пришел ко мне в гости, он стучится в мою дверь. Я говорю: "Войдите!" Он входит и говорит: "Здравствуйте! Как хорошо,что я застал вас дома!" А я его стук по морде, а потом ещё сапогом впромежность. Мой гость падает навзничь от страшной боли. А я ему каблуком поглазам! Дескать, нечего шляться, когда не звали! А то ещё так. Я предлагаю гостю выпить чашку чая. Гость соглашается,садится к столу, пьет чай и что-то рассказывает. Я делаю вид, что слушаю егос большим интересом, киваю головой, ахаю, делаю удивленные глаза и смеюсь.Гость, польщенный моим вниманием, расходится все больше и больше. Я спокойно наливаю полную чашку кипятка и плещу кипятком гостю в морду.Гость вскакивает и хватается за лицо. А я ему говорю: "Больше нет в душемоей добродетели. Убирайтесь вон!" И я выталкиваю гостя.

Реабилитация

Не хвастаясь, могу сказать, что, когда Володя ударил меня по уху иплюнул мне в лоб, я так его схватил, что он этого не забудет. Уже потом ябил его примусом, а утюгом я бил его вечером. Так что умер он совсем несразу. Это не доказательство, что ногу я оторвал ему ещё днем. Тогда он былеще жив. А Андрюшу я убил просто по инерции, и в этом я себя не могуобвинить. Зачем Андрюша с Елизаветой Антоновной попались мне под руку? Имбыло ни к чему выскакивать из-за двери. Меня обвиняют в кровожадности,говорят, что я пил кровь, но это неверно: я подлизывал кровяные лужи и пятна— это естественная потребность человека уничтожить следы своего, хотя бы ипустяшного, преступления. А также я не насиловал Елизавету Антоновну.Во-первых, она уже не была девушкой, а во-вторых, я имел дело с трупом, и ейжаловаться не приходится. Что из того, что она вот-вот должна была родить? Яи вытащил ребенка. А то, что он вообще не жилец был на этом свете, в этом ужне моя вина. Не я оторвал ему голову, причиной тому была его тонкая шея. Онбыл создан не для жизни сей. Это верно, что я сапогом размазал по полу ихсобачку. Но это уж цинизм обвинять меня в убийстве собаки, когда тут рядом,можно сказать, уничтожены три человеческие жизни. Ребенка я не считаю. Нухорошо: во всем этом (я могу согласиться) можно усмотреть некоторуюжестокость с моей стороны. Но считать преступлением то, что я сел ииспражнился на свои жертвы,-- это уже, извините, абсурд. Испражняться --потребность естественная, а, следовательно, и отнюдь не преступная. Такимобразом, я понимаю опасения моего защитника, но все же надеюсь на полноеоправдание.

Происшествие на улице

* История первоначально входила в цикл "Случаи".

Однажды один человек соскочил с трамвая, да так неудачно, что попал подавтомобиль. Движение уличное остановилось, и милиционер принялся выяснять,как произошло несчастье. Шофер долго что-то объяснял, показывая пальцем наколеса автомобиля. Милиционер ощупал эти колеса и записал в свою книжечкуназвание улицы. Вокруг собралась довольно многочисленная толпа. Какой-то человек с тусклыми глазами все время сваливался с тумбы.Какая-то дама все оглядывалась на другую даму, а та, в свою очередь, всеоглядывалась на первую даму. Потом толпа разошлась, и уличное движение вновьвосстановилось. Гражданин с тусклыми глазами ещё долго сваливался с тумбы, но, наконец,и он, отчаявшись, видно, утвердиться на тумбе, лег просто на тротуар. В этовремя какой-то человек, несший стул, со всего размаху угодил под трамвай.Опять пришел милиционер, опять собралась толпа, и остановилось уличноедвижение. И гражданин с тусклыми глазами опять начал сваливаться с тумбы. Нуа потом все стало хорошо, и даже Иван Семёнович Карпов завернул в столовую.

Басня

Один человек небольшого роста сказал: "Я согласен на все, только быбыть капельку повыше". Только он это сказал, как смотрит — перед нимволшебница. А человек небольшого роста стоит и от страха ничего сказать неможет. "Ну?" — говорит волшебница. А человек небольшого роста стоит и молчит.Волшебница исчезла. Тут человек небольшого роста начал плакать и кусать себеногти. Сначала на руках ногти сгрыз, а потом на ногах.

Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе.

x x x

Два человека разговорились. Причем один человек заикался на гласных, адругой на гласных и согласных. Когда они кончили говорить, стало очень приятно — будто потушилипримус.

x x x

Антон Гаврилович Немецкий бегает в халате по комнате. Он размахиваеткоробочкой, показывает на нее пальцем и очень, очень рад. Антон Гаврилович звонит в колокольчик, входит слуга и приносит кадку сземлей. Антон Гаврилович достает из коробочки боб и сажает его в кадку. Сам жеАнтон Гаврилович делает руками замечательные движения. Из кадки растетдерево.

Синфония N 2

Антон Михайлович плюнул, сказал "эх", опять плюнул, опять сказал "эх",опять плюнул, опять сказал "эх" и ушел. И Бог с ним. Расскажу лучше про ИльюПавловича. Илья Павлович родился в 1883 году в Константинополе. Еще маленькиммальчиком его перевезли в Петербург, и тут он окончил немецкую школу наКирочной улице. Потом он служил в каком-то магазине, потом ещё чего-тоделал, а в начале революции эмигрировал за границу. Ну и Бог с ним. Я лучшерасскажу про Анну Игнатьевну. Но про Анну Игнатьевну рассказать не так-то просто. Во-первых, я о нейпочти ничего не знаю, а во-вторых, я сейчас упал со стула и забыл, о чемсобирался рассказывать. Я лучше расскажу о себе. Я высокого роста, неглупый, одеваюсь изящно и со вкусом, не пью, наскачки не хожу, но к дамам тянусь. И дамы не избегают меня. Даже любят,когда я с ними гуляю. Серафима Измайловна неоднократно приглашала меня ксебе, и Зинаида Яковлевна тоже говорила, что она всегда рада меня видеть. Новот с Мариной Петровной у меня вышел забавный случай, о котором я и хочурассказать. Случай вполне обыкновенный, но все же забавный, ибо МаринаПетровна благодаря мне совершенно облысела, как ладонь. Случилось это так:пришел я однажды к Марине Петровне, а она трах! — и облысела. Вот и все.

x x x

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Вот вам и зима настала. Пора печи топить. Как по-вашему?

Семёнов: По-моему, если отнестись серьезно к вашему замечанию, то, пожалуй,действительно, пора затопить печку.

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): А как по-вашему, зима в этом году будет холодная или тёплая?

Семёнов: Пожалуй, судя по тому, что лето было дождливое, то зима всегдахолодная.

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): А вот мне никогда не бывает холодно.

Семёнов: Это совершенно правильно, что вы говорите, что вам не бывает холодно. Увас такая натура.

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Я не зябну.

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Что ох?

Семёнов (держась за щеку): Ох! Лицо болит!

Григорьев: Почему болит? (И с этими словами хвать Семёнова по морде).

Семёнов (падая со стула): Ох! Сам не знаю!

Григорьев (ударяя Семёнова ногой по морде): У меня ничего не болит.

Семёнов: Я тебя, сукин сын, отучу драться (пробует встать).

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Тоже, учитель нашелся!

Семёнов (валится на спину): Сволочь паршивая!

Григорьев: Ну ты, выбирай выражения полегче!

Семёнов (силясь подняться): Я, брат, долго терпел. Но хватит.

Григорьев (ударяя Семёнова каблуком по морде): Говори, говори! Послушаем.

Семёнов (валится на спину): Ох! <. >

Победа Мышина

Мышину сказали: — Эй, Мышин, вставай! Мышин сказал: — Не встану,-- и продолжал лежать на полу. Тогда к Мышину подошел Калугин и сказал: — Если ты, Мышин, не встанешь, я тебя заставлю встать. — Нет,-- сказал Мышин, продолжая лежать на полу. К Мышину подошла Селизнева и сказала: — Вы, Мышин, вечно валяетесь на полу в коридоре и мешаете нам ходитьвзад и вперед. — Мешал и буду мешать,-- сказал Мышин. — Ну, знаете,-- сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал: — Да чего тут долго разговаривать! Звоните в милицию. Позвонили в милицию и вызвали милиционера. Через полчаса пришел милиционер с дворником. — Чего у вас тут? — спросил милиционер. — Полюбуйтесь,-- сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал: — Вот. Этот гражданин все время лежит тут на полу и мешает нам ходитьпо коридору. Мы его и так и этак. Но тут Калугина перебила Селизнева и сказала: — Мы его просили уйти, а он не уходит. — Да,-- сказал Коршунов. Милиционер подошел к Мышину. — Вы, гражданин, зачем тут лежите? — сказал милиционер. — Отдыхаю,-- сказал Мышин. — Здесь, гражданин, отдыхать не годится,-- сказал милиционер.-- Выгде, гражданин, живете? — Тут,-- сказал Мышин. — Где ваша комната? — спросил милиционер. — Он прописан в нашей квартире, а комнаты не имеет,-- сказал Калугин. — Обождите, гражданин,-- сказал милиционер,-- я сейчас с ним говорю.Гражданин, где вы спите? — Тут,-- сказал Мышин. — Позвольте,-- сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал: — Он даже кровати не имеет и валяется на голом полу. — Они давно на него жалуются,-- сказал дворник. — Совершенно невозможно ходить по коридору,-- сказала Селизнева.-- Яне могу вечно шагать через мужчину. А он нарочно ноги вытянет, да ещё рукивытянет, да ещё на спину ляжет и глядит. Я с работы усталая прихожу, мнеотдых нужен. — Присовокупляю,-- сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал: — Он и ночью здесь лежит. Об него в темноте все спотыкаются. Я черезнего одеяло свое разорвал. Селизнева сказала: — У него вечно из кармана какие-то гвозди вываливаются. Невозможно покоридору босой ходить, того и гляди ногу напорешь. — Они давеча хотели его керосином пожечь,-- сказал дворник. — Мы его керосином облили,-- сказал Коршунов, но его перебил Калугин исказал: — Мы его только для страха облили, а поджечь и не собирались. — Да я бы не позволила в своем присутствии живого человека жечь,--сказала Селизнева. — А почему этот гражданин в коридоре лежит? — спросил вдругмилиционер. — Здрасьте пожалуйста! — сказал Коршунов, но Калугин его перебил исказал: — А потому что у него нет другой жилплощади: вот в этой комнате яживу, в той — вот они, в этой — вот он, а уж Мышин тут, в коридоре живет. — Это не годится,-- сказал милиционер.-- Надо, чтобы все на своейжилплощади лежали. — А у него нет другой жилплощади, как в коридоре,-- сказал Калугин. — Вот именно,-- сказал Коршунов. — Вот он вечно тут и лежит,-- сказала Селизнева. — Это не годится,-- сказал милиционер и ушел вместе с дворником. Коршунов подскочил к Мышину. — Что? — закричал он.-- Как вам это по вкусу пришлось? — Подождите,-- сказал Калугин и, подойдя к Мышину, сказал: — Слышал,чего говорил милиционер? Вставай с полу! — Не встану,-- сказал Мышин, продолжая лежать на полу. — Он теперь нарочно и дальше будет вечно тут лежать,-- сказалаСелизнева. — Определенно,-- сказал с раздражением Калугин. И Коршунов сказал: — Я в этом не сомневаюсь. Parfaitement!

Пьеса

Шашкин (стоя посредине сцены): У меня сбежала жена. Ну что же тут поделаешь? Все равно, коли сбежала,так уж не вернешь. Надо быть философом и мудро воспринимать всякое событие.Счастлив тот, кто обладает мудростью. Вот Куров этой мудростью не обладает,а я обладаю. Я в Публичной библиотеке два раза книгу читал. Очень умно тамобо всем написано. Я всем интересуюсь, даже языками. Я знаю по-французски считать и знаюпо-немецки живот. Дер маген. Вот как! Со мной даже художник Козлов дружит.Мы с ним вместе пиво пьем. А Куров что? Даже на часы смотреть не умеет. Впальцы сморкается, рыбу вилкой ест, спит в сапогах, зубов не чистит. тьфу!Что называется — мужик! Ведь с ним покажись в обществе: вышибут вон, да ещёи матом покроют — не ходи, мол, с мужиком, коли сам интеллигент. Ко мне не подкопаешься. Давай графа — поговорю с графом. Давай барона— и с бароном поговорю. Сразу даже не поймешь, кто я такой есть. Немецкий язык, это я, верно, плохо знаю: живот — дер маген. А вотскажут мне: "Дер маген фин дель мун",-- а я уже и не знаю, чего это такое. АКуров тот и "дер маген" не знает. И ведь с таким дурнем убежала! Ей, видители, вон чего надо! Меня она, видите ли, за мужчину не считает. "У тебя,--говорит,-- голос бабий!" Ан и не бабий, а детский у меня голос! Тонкий,детский, а вовсе не бабий! Дура такая! Чего ей Куров дался? Художник Козловговорит, что с меня садись да картину пиши.

* Вариант окончания в книге "Меня называют капуцином" — С. В.

. И ведь с таким дурнем убежать! Сука! Истинно что сука! Ей, видители, вон чего надо! Она меня, видите ли, за мужчину не считает. А чем явиноват, что меня ещё в детстве оскопили? Ведь не сам же я себе это самоеотрезал! "У тебя,-- говорит,-- голос бабий!" Ан и не бабий, а детский у меняголос! Тонкий, детский, а вовсе не бабий! Дура такая! Чего ей Куров дался?Художник Козлов говорит, что с меня садись да картину пиши: истинный,говорит, кострат. Это значит почти папа римский. А она от меня к Курову!Смехота!

x x x

Когда жена уезжает куда-нибудь одна, муж бегает по комнате и не находитсебе места. Ногти у мужа страшно отрастают, голова трясется, а лицо покрываетсямелкими черными точками. Квартиранты утешают покинутого мужа и кормят его свиным зельцем. Нопокинутый муж теряет аппетит и преимущественно пьет пустой чай. В это время его жена купается в озере и случайно задевает ногойподводную корягу. Из-под коряги выплывает щука и кусает жену за пятку. Женас криком выскакивает из воды и бежит к дому. Навстречу жене бежит хозяйскаядочка. Жена показывает хозяйской дочке пораненную ногу и просит еезабинтовать. Вечером жена пишет мужу письмо и подробно описывает свое злоключение. Муж читает письмо и волнуется до такой степени, что роняет из рукстакан с водой, который падает на пол и разбивается. Муж собирает осколки стакана и ранит ими себе руку. Забинтовав пораненный палец, муж садится и пишет жене письмо. Потомвыходит на улицу, чтобы бросить письмо в почтовую кружку. Но на улице муж находит папиросную коробку, а в коробке 30 000 рублей. Муж экстренно выписывает жену обратно, и они начинают счастливую жизнь.

Сказка

Жил-был один человек, звали его Семёнов. Пошел однажды Семёнов гулять и потерял носовой платок. Семёнов начал искать носовой платок и потерял шапку. Начал искать шапку и потерял куртку. Начал куртку искать и потерялсапоги. — Ну,-- сказал Семёнов,-- этак все растеряешь. Пойду лучше домой. Пошел Семёнов домой и заблудился. — Нет,-- сказал Семёнов,-- лучше я сяду и посижу. Сел Семёнов на камушек и заснул.

Северная сказка

Старик, не зная зачем, пошел в лес. Потом вернулся и говорит: — Старуха, а старуха! Старуха так и повалилась. С тех пор все зайцы зимой белые.

x x x

Одному французу подарили диван, четыре стула и кресло. Сел француз на стул у окна, а самому хочется на диване полежать. Лег француз на диван, а ему уже на кресле посидеть хочется. Встал француз с дивана и сел на кресло, как король, а у самого мысли вголове уже такие, что на кресле-то больно пышно. Лучше попроще, на стуле. Пересел француз на стул у окна, да только не сидится французу на этомстуле, потому что в окно как-то дует. Француз пересел на стул возле печки и почувствовал, что он устал. Тогда француз решил лечь на диван и отдохнуть, но, не дойдя до дивана,свернул в сторону и сел на кресло. — Вот где хорошо! — сказал француз, но сейчас же прибавил: — А надиване-то, пожалуй, лучше.

Пашквиль

Знаменитый чтец Антон Исаакович Ш. — то самое историческое лицо,которое выступало в сентябре месяце 1940 года в Литейном лектории,-- любилоперед своими концертами полежать часок-другой и отдохнуть. Ляжет оно,бывало, на кушет и скажет: — Буду спать,-- а само не спит. После концертов оно любило поужинать. Вот оно придет домой, рассядется за столом и говорит своей жене: — А ну, голубушка, состряпай-ка мне что-нибудь из лапши. И пока жена его стряпает, оно сидит за столом и книгу читает. Жена его хорошенькая, в кружевном передничке, с сумочкой в руках, а всумочке кружевной платочек и ватрушечный медальончик лежат, жена его бегаетпо комнате, каблучками стучит, как бабочки, а оно скромно за столом сидит,ужина дожидается. Все так складно и прилично. Жена ему что-нибудь приятное скажет, а оноголовой кивает. А жена порх к буфетику и уже рюмочками там звенит. — Налей-ка, душечка, мне рюмочку,-- говорит оно. — Смотри, голубчик, не спейся,-- говорит ему жена. — Авось, пупочка, не сопьюсь,-- говорит оно, опрокидывая рюмочку врот. А жена грозит ему пальчиком, а сама боком через двери на кухню бежит. Вот в таких приятных тонах весь ужин проходит. А потом они спатьзакладываются. Ночью, если им мухи не мешают, они спят спокойно, потому что уж оченьони люди хорошие!

Упадание

Два человека упали с крыши пятиэтажного дома, новостройки. Кажется,школы. Они съехали по крыше в сидячем положении до самой кромки и тут началипадать. Их падение раньше всех заметила Ида Марковна. Она стояла у окна впротиволожном доме и сморкалась в стакан. И вдруг она увидела, что кто-то скрыши противоположного дома начинает падать. Вглядевшись, Ида Марковнаувидела, что это начинают падать сразу целых двое. Совершенно растерявшись,Ида Марковна содрала с себя рубашку и начала этой рубашкой скорее протиратьзапотевшее оконное стекло, чтобы лучше разглядеть, кто там падает с крыши.Однако сообразив, что, пожалуй, падающие могут увидеть ее голой и невестьчего про нее подумать, Ида Марковна отскочила от окна за плетеный треножник,на котором стоял горшок с цветком. В это время падающих с крыш увидела другая особа, живущая в том жедоме, что и Ида Марковна, но только двумя этажами ниже. Особу эту тоже звалиИда Марковна. Она, как раз в это время, сидела с ногами на подоконнике ипришивала к своей туфле пуговку. Взгянув в окно, она увидела падающих скрыши. Ида Марковна взвизгнула и, вскочив с подоконника, начала спешнооткрывать окно, чтобы лучше увидеть, как падающие с крыши ударятся об землю.Но окно не открывалось. Ида Марковна вспомнила, что она забила окно снизугвоздем, и кинулась к печке, в которой она хранила инструменты: четыремолотка, долото и клещи. Схватив клещи, Ида Марковна опять подбежала к окну и выдернула гвоздь.Теперь окно легко распахнулось. Ида Марковна высунулась из окна и увидела,как падающие с крыши со свистом подлетали к земле. На улице собралась уже небольшая толпа. Уже раздавались свистки, и кместу ожидаемого происшествия не спеша подходил маленького роста милиционер.Носатый дворник суетился, расталкивая людей и поясняя, что падающие с крышимогут вдарить собравшихся по головам. К этому времени уже обе Иды Марковны, одна в платье, а другая голая,высунувшись в окно, визжали и били ногами. И вот наконец, расставив руки и выпучив глаза, падающие с крышиударились об землю. Так и мы иногда, упадая с высот достигнутых, ударяемся об унылую клетьнашей будущности.

<7 сентября 1940>

x x x

Жил-был человек, звали его Кузнецов. Однажды сломалась у неготабуретка. Он вышел из дома и пошел в магазин купить столярного клея, чтобысклеить табуретку. Когда Кузнецов проходил мимо недостроенного дома, сверху упал кирпич иударил Кузнецова по голове. Кузнецов упал, но сразу же вскочил на ноги и пощупал свою голову. Наголове у Кузнецова вскочила огромная шишка. Кузнецов погладил шишку рукой и сказал: — Я гражданин Кузнецов, вышел из дома и пошел в магазин, чтобы. чтобы. чтобы. Ах, что же это такое! Я забыл, зачем я пошел в магазин! В это время с крыши упал второй кирпич и опять стукнул Кузнецова поголове. — Ах! — вскрикнул Кузнецов, схватился за голову и нащупал на головевторую шишку. — Вот так история! — сказал Кузнецов.-- Я гражданин Кузнецов, вышелиз дома и пошел в. пошел в. пошел в . куда же я пошел? Я забыл, куда япошел! Тут сверху на Кузнецова упал третий кирпич. И на голове Кузнецовавскочила третья шишка. — Ай-ай-ай! — закричал Кузнецов, хватаясь за голову.-- Я гражданинКузнецов, вышел из. вышел из. вышел из погреба? Нет. Вышел из бочки?Нет! Откуда же я вышел? С крыши упал четвертый кирпич, ударил Кузнецова по затылку, и назатылке у Кузнецова вскочила четвертая шишка. — Ну и ну! — сказал Кузнецов, почесывая затылок.-- Я. я. я. Ктоже я? Никак я забыл, как меня зовут? Вот так история! Как же меня зовут? Василий Петухов? Нет. Николай Сапогов? Нет. Пантелей Рысаков? Нет. Ну кто жея? Но тут с крыши упал пятый кирпич и так стукнул Кузнецова по затылку,что Кузнецов окончательно позабыл все на свете и, крикнув "О-го-го!",побежал по улице.

Пожалуйста! Если кто-нибудь встретит на улице человека, у которого наголове пять шишек, то напомните ему, что зовут его Кузнецов и что ему нужнокупить столярного клея и починить ломаную табуретку.

x x x

Когда два человека играют в шахматы, мне всегда кажется, что одиндругого околпачивает. И я до некоторой степени прав, потому что тот, ктопроиграл, может считаться околпаченным. Особенно, если они играли на деньги. Вообще мне противна всякая игра на деньги. Я запрещаю играть в своемприсутствии. Когда я вхожу куда-нибудь, где в тот момент ведется игра, всемоментально стушевывются. Все-таки я фигура удивительная, хотя я и не люблю очень часто говоритьоб этом. Я долго изучал женщин и теперь могу сказать, что знаю их на пять сплюсом. Прежде всего женщина любит, чтобы ее не замечали. Пусть она стоит передтобой или стонет, а ты делай вид, что ничего не слышишь и не видишь, и ведисебя так, будто и нет никого в комнате. Это страшно разжигает женскоелюбопытство. А любопытная женщина способна на все. Я другой раз нарочно полезу в карман с таинственным видом, а женщинатак и уставится глазами, мол, дескать, что это такое? А я возьму и выну изкармана нарочно какой-нибудь подстаканник. Женщина так и вздрогнет отлюбопытства. Ну, значит, и попалась рыбка в сеть!

О равновесии

Теперь все знают, как опасно глотать камни. Один даже мой знакомый сочинил такое выражение: "Кавео", что значит:"Камни внутрь опасно". И хорошо сделал. "Кавео" легко запомнить, и какпотребуется, так и вспомнишь сразу. А служил этот мой знакомый истопником при паровозе. То по севернойветви ездил, а то в Москву. Звали его Николай Иванович Серпухов, а курил онпапиросы "Ракета", 35 коп. коробка, и всегда говорил, что от них он меньшекашлем страдает, а от пятирублевых, говорит, я всегда задыхаюсь. И вот случилось однажды Николаю Ивановичу попасть в Европейскуюгостиницу, в ресторан. Сидит Николай Иванович за столиком, а за соседнимстоликом иностранцы сидят и яблоки жрут. Вот тут-то Николай Иванович и сказал себе: "Интересно,-- сказал себеНиколай Иванович,-- как человек устроен". Только это он себе сказал, откуда ни возьмись, появляется перед ним феяи говорит: — Чего тебе, добрый человек, нужно? Ну, конечно, в ресторане происходит движение, откуда, мол, этанеизвестная дамочка возникла. Иностранцы так даже яблоки жрать перестали. Николай-то Иванович и сам не на шутку струхнул и говорит просто так,чтобы отвязаться: — Извините,-- говорит,-- особого такого ничего мне не требуется. — Нет,-- говорит неизвестная дамочка,-- я,-- говорит,-- чтоназывается, фея. Одним моментом что угодно смастерю. Только видит Николай Иванович, что какой-то гражданин в серой паревнимательно к их разговору прислушивается. А в открытые двери метродотельбежит, а за ним ещё какой-то субъект с папироской во рту. "Что за черт! — думает Николай Иванович,-- неизвестно что получается". А оно и действительно неизвестно что получается. Метродотель по столамскачет, иностранцы ковры в трубочку закатывают, и вообще черт его знает! Ктово что горазд! Выбежал Николай Иванович на улицу, даже шапку в раздевалке из храненияне взял, выбежал на улицу Лассаля и сказал себе: "Ка ве О! Камни внутрьопасно! И чего-чего только на свете не бывает!" А придя домой, Николай Иванович так сказал жене своей: — Не пугайтесь, Екатерина Петровна, и не волнуйтесь. Только нет в миреникакого равновесия. И ошибка-то всего на какие-нибудь полтора килограмма навсю вселенную, а все же удивительно, Екатерина Петровна, совершенноудивительно! ВСЕ.

<18 сентября 1934>

Шапка

Отвечает один другому: — Не видал я их. — Как же ты их не видал,-- говорит другой,-- когда сам же на них шапкинадевал? — А вот,-- говорит один,-- шапки на них надевал, а их не видал. — Да возможно ли это? — говорит другой с длинными усами. — Да,-- говорит первый,-- возможно,-- и улыбается синим ртом. Тогда другой, который с длинными усами, пристает к синерожему, чтобытот объяснил ему, как это так возможно — шапки на людей надеть, а самихлюдей не заметить. А синерожий отказывается объяснять усатому, и качаетсвоей головой, и усмехается своим синим ртом. — Ах ты дьявол ты этакий,-- говорит ему усатый.-- Морочишь ты менястарика! Отвечай мне и не заворачивай мне мозги: видел ты их или не видел? Усмехнулся ещё раз другой, который синерожий, и вдруг исчез, толькоодна шапка осталась в воздухе висеть. — Ах, так вот кто ты такой! — сказал усатый старик и протянул руку зашапкой, а шапка от руки в сторону. Старик за шапкой, а шапка от него, недается в руки старику. Летит шапка по Некрасовской улице мимо булочной, мимо бань. Из пивнойнарод выбегает, на шапку с удиылением смотрит и обратно в пивную уходит. А старик бежит за шапкой, руки вперед вытянул, рот открыл; глаза устарика остеклянели, усы болтаются, а волосы перьями торчат во все стороны. Добежал старик до Литейной, а там ему наперерез уже милиционер бежит иещё какой-то гражданин в сером костюмчике. Схватили они безумного старика иповели его куда-то.

Четвероногая ворона

Жила-была четвероногая ворона. Собственно говоря, у нее было пять ног,но об этом говорить не стоит. Вот однажды купила себе четвероногая ворона кофе и думает: "Ну вот,купила я себе кофе, а что с ним делать?" А тут, как на беду, пробегала мимо лиса. Увидала она ворону и кричитей: — Эй,-- кричит,-- ты, ворона! А ворона лисе кричит: — Сама ты ворона! А лиса вороне кричит: — А ты, ворона, свинья! Тут ворона от обиды рассыпала кофе. А лиса прочь побежала. А воронаслезла на землю и пошла на своих четырех, или точнее, пяти ногах в свойпаршивый дом.

<13 февраля 1938>

Кассирша

Нашла Маша гриб, сорвала его и понесла на рынок. На рынке Машу ударилипо голове, да ещё обещали ударить ее по ногам. Испугалась Маша и побежалапрочь. Прибежала Маша в кооператив и хотела там за кассу спрятаться. Азаведующий увидел Машу и говорит: — Что это у тебя в руках? А Маша говорит: — Гриб. Заведующий говорит: — Ишь какая бойкая! Хочешь, я тебя на место устрою? Маша говорит: — А не устроишь. Заведующий говорит: — А вот устрою! — и устроил Машу кассу вертеть. Маша вертела, вертела кассу и вдруг умерла. Пришла милиция, составилапротокол и велела заведующему заплатить штраф — 15 рублей. Заведующий говорит: — За что же штраф? А милиция говорит: — За убийство. Заведующий испугался, заплатил поскорее штраф и говорит: — Унесите только поскорее эту мертвую кассиршу. А продавец из фруктового отдела говорит: — Нет, это неправда, она была не кассирша. Она только ручку в кассевертела. А кассирша вон сидит. Милиция говорит: — Нам все равно: сказано унести кассиршу, мы ее и унесем. Стала милиция к кассирше подходить. Кассирша легла на пол за кассу и говорит: — Не пойду. Милиция говорит: — Почему же ты, дура, не пойдешь? Кассирша говорит: — Вы меня живой похороните. Милиция стала кассиршу с пола поднимать, но никак поднять не может,потому что кассирша очень полная. — Да вы ее за ноги,-- говорит продавец из фруктового отдела. — Нет,-- говорит заведующий,-- эта кассирша мне вместо жены служит. Апотому прошу вас, не оголяйте ее снизу. Кассирша говорит: — Вы слышите? Не смейте меня снизу оголять. Милиция взяла кассиршу под мышки и волоком выперла ее из кооператива. Заведующий велел продавцам прибрать магазин и начать торговлю. — А что мы будем делать с этой покойницей? — говорит продавец изфруктового отдела, показывая на Машу. — Батюшки,-- говорит заведующий,-- да ведь мы все перепутали! Ну,действительно, что с покойницей делать? — А кто за кассой сидеть будет? — спрашивает продавец. Заведующий за голову руками схватился. Раскидал коленом яблоки поприлавку и говорит: — Безобразие получилось! — Безобразие,-- говорит хором продавцы. Вдруг заведующий почесал усы и говорит: — Хе-хе! Не так-то легко меня в тупик поставить! Посадим покойницу закассу, может, публика и не разберет, кто за кассой сидит. Посадили покойницу за кассу, в зубы ей папироску вставили, чтобы она наживую больше походила, а в руки для правдоподобности дали ей гриб держать. Сидит покойница за кассой, как живая, только цвет лица очень зеленый, иодин глаз открыт, а другой совершенно закрыт. — Ничего,-- говорит заведующий,-- сойдет. А публика уже в двери стучит, волнуется. Почему кооператив неоткрывают? Особенно одна хозяйка в шелковом манто раскричалась: трясеткошелкой и каблуком уже в дверную ручку нацелилась. А за хозяйкой какая-тостарушка с наволочкой на голове, кричит, ругается и заведующего кооперативомназывает сквалыжником. Заведующий открыл двери и впустил публику. Публика побежала сразу вмясной отдел, а потом туда, где продается сахар и перец. А старушка прямо врыбный отдел пошла, но по дороге взгянула на кассиршу и остановилась. — Господи,-- говорит,-- с нами крестная сила! А хозяйка в шелковом манто уже во всех отделах побывала и несется прямок кассе. Но только на кассиршу взгянула, сразу остановилась, стоит молча исмотрит. А продавцы тоже молчат и смотрят на заведующего. А заведующий из-заприлавка выглядывает и ждет, что дальше будет. Хозяйка в шелковом манто повернулась к продавцам и говорит: — Это кто у вас за кассой сидит? А продавцы молчат, потому что не знают, что ответить. Заведующий тоже молчит. А тут народ со всех сторон сбегается. Уже на улице толпа. Появилисьдворники. Раздались свистки. Одним словом, настоящий скандал. Толпа готова была хоть до самого вечера стоять около кооператива, нокто-то сказал, что в Озерном переулке из окна старухи вываливаются. Тогдатолпа возле кооператива поредела, потому что многие перешли в Озерныйпереулок.

<31 августа 1936>

Новая анатомия

У одной маленькой девочки на носу выросли две голубые ленты. Случайособенно редкий, ибо на одной ленте было написано "Марс", а на другой --"Юпитер".

Тетрадь

Мне дали пощечину. Я сидел у окна. Вдруг на улице что-то свистнуло. Я высунулся на улицуиз окна и получил пощечину. Я спрятался опять в дом. И вот теперь на моей щеке горит, как раньшеговорили, несмываемый позор. Такую боль обиды я испытал раньше только один раз. Это было так. Однапрекрасная дама, незаконная дочь короля, подарила мне роскошную тетрадь. Это был для меня настоящий праздник: так хороша была тетрадь! Я сразусел и начал писать туда стихи. Но когда эта дама, незаконная дочь короля,увидала, что я пишу в эту тетрадь черновики, она сказала: — Если бы я знала, что вы сюда будете писать свои бездарные черновики,никогда бы не подарила я вам этой тетради. Я ведь думала, что эта тетрадьвам послужит для списывания туда умных и полезных фраз, вычитанных вами изразличных книг. Я вырвал из тетради написанные мной листки и вернул тетрадь даме. И вот теперь, когда мне дали пощечину через окно, я ощутил знакомое мнечувство. Это было то же чувство, какое я испытал, когда вернул прекраснойдаме ее роскошную тетрадь.

<12 октября 1938>

Новые альпинисты

Бибиков залез на гору, задумался и свалился под гору. Чеченцы поднялиБибикова и опять поставили его на гору. Бибиков поблагодарил чеченцев иопять свалился под откос. Только его и видели. Теперь на гору залез Аугенапфель, посмотрел в бинокль и увиделвсадника. — Эй! — закричал Аугенапфель.-- Где тут поблизости духан? Всадник скрылся под горой, потом показался возле кустов, потом скрылсяза кустами, потом показался в долине, потом скрылся под горой, потомпоказался на склоне горы и подъехал к Аугенапфелю. — Где тут поблизости духан? — спросил Аугенапфель. Всадник показал себе на уши и рот. — Ты что, глухонемой? — спросил Аугенапфель. Всадник почесал затылок и показал себе на живот. — Что такое? — спросил Аугенапфель. Всадник вынул из кармана деревянное яблоко и раскусил его пополам. Тут Аугенапфелю стало не по себе, и он начал пятиться. А всадник снял с ноги сапог да как крикнет: — Хаа-галлай! Аугенапфель скаканул куда-то вбок и свалился под откос. В это время Бибиков, вторично свалившийся под откос ещё раньшеАугенапфеля, пришел в себя и начал подниматься на четвереньки. Вдругчувствует: на него сверху кто-то падает. Бибиков отполз в сторону, посмотрелоттуда и видит: лежит какой-то гражданин в клетчатых брюках. Бибиков сел накамушек и стал ждать. А гражданин в клетчатых брюках полежал не двигаясь часа четыре, а потомподнял голову и спрашивает неизвестно кого: — Это чей духан? — Какой там духан? Это не духан,-- отвечает Бибиков. — А вы кто такой? — спрашивает человек в клетчатых брюках. — Я альпинист Бибиков. А вы кто? — А я альпинист Аугенапфель. Таким образом Бибиков и Аугенапфель познакомились друг с другом.

<1-2 сентября 1936>

Судьба жены профессора

Однажды один профессор съел чего-то, да не то, и его начало рвать. Пришла его жена и говорит: — Ты чего? А профессор говорит: — Ничего. Жена обратно ушла. Профессор лег на оттоманку, полежал, отдохнул и на службу пошел. А на службе ему сюрприз, жалованье скостили: вместо 650 руб. всеготолько 500 оставили. Профессор туда-сюда — ничего не помогает. Профессор и к директору, адиректор его в шею. Профессор к бухгалтеру, а бухгалтер говорит: — Обратитесь к директору. Профессор сел на поезд и поехал в Москву. По дороге профессор схватил грипп. Приехал в Москву, а на платформувылезти не может. Положили профессора на носилки и отнесли в больницу. Пролежал профессор в больнице не больше четырех дней и умер. Тело профессора сожгли в крематории, пепел положили в баночку и послалиего жене. Вот жена профессора сидит и кофе пьет. Вдруг звонок. Что такое? — Вам посылка. Жена обрадовалась, улыбается во весь рот, почтальону полтинник в рукусует и скорее посылку распечатывает. Смотрит, а в посылке баночка с пеплом и записка: "Вот все, что осталосьот Вашего супруга". Жена профессора очень расстроилась, поплакала часа три и пошла баночкус пеплом хоронить. Завернула она баночку в газету и отнесла в сад имени 1-ойпятилетки, б. Таврический. Выбрала жена профессора аллейку поглуше и только хотела баночку в землюзарыть, вдруг идет сторож. — Эй,-- кричит сторож,-- ты чего тут делаешь? Жена профессора испугалась и говорит: — Да вот хотела лягушек в баночку изловить. — Ну,-- говорит сторож,-- это ничего, только смотри: по траве ходитьвоспрещается. Когда сторож ушел, жена профессора зарыла баночку в землю, ногой вокругпритоптала и пошла по саду погулять. А в саду к ней какой-то матрос пристал. — Пойдем да пойдем,-- говорит,-- спать. Она говорит: — Зачем же днем спать? А он опять свое: спать да спать. И действительно, захотелосьпрофессорше спать. Идет она по улицам, а ей спать хочется. Вокруг люди бегают, какие-тосиние, да зеленые, а ей все спать хочется. Идет она и спит. И видит сон,будто идет к ней навстречу Лев Толстой и в руках ночной горшок держит. Онаего спрашивает: "Что же это такое?" А он показывает ей пальцем на горшок иговорит: — Вот,-- говорит,-- тут я кое-что наделал и теперь несу всему светупоказывать. Пусть,-- говорит,-- все смотрят. Стала профессорша тоже смотреть и видит, будто это уже не Толстой, асарай, а в сарае сидит курица. Стала профессорша курицу ловить, а курица забилась под диван и оттудауже кроликом выглядывает. Полезла профессорша за кроликом под диван и проснулась. Проснулась.Смотрит: действительно лежит она под диваном. Вылезла профессорша из-под дивана, видит — комната ее собственная. Авот и стол стоит с недопитым кофем. На столе записка лежит: "Вот все, чтоосталось от Вашего супруга". Всплакнула профессорша ещё раз и села холодный кофе допивать. Вдруг звонок. Что такое? — Поедемте. — Куда? — спрашивает профессорша. — В сумасшедший дом,-- отвечают люди. Профессорша стала кричать и упираться, но люди схватили ее и отвезли всумасшедший дом. И вот сидит совершенно нормальная профессорша на койке в сумасшедшемдоме, держит в руках удочку и ловит на полу каких-то невидимых рыбок. Эта профессорша — только жалкий пример того, как много в жизнинесчастных, которые занимают в жизни не то место, которое им заниматьследует.

<21 августа 1936>

x x x

Я родился в камыше. Как мышь. Моя мать меня родила и положила в воду. Ия поплыл. Какая-то рыба с четырьмя усами на носу кружилась около меня. Язаплакал. И рыба заплакала. Вдруг мы увидели, что плывет по воде каша. Мы съели эту кашу и началисмеяться. Нам было очень весело, мы плыли по течению и встретили рака. Это былдревний, великий рак, он держал в своих клешнях топор. За раком плыла голая лягушка. — Почему ты всегда голая? — спросил ее рак.-- Как тебе не стыдно? — Здесь ничего нет стыдного,-- ответила лягушка.-- Зачем нам стыдитьсясвоего хорошего тела, данного нам природой, когда мы не стыдимся своихмерзких поступков, созданных нами самими? — Ты говоришь правильно,-- сказал рак.-- И я не знаю, как тебе на этоответить. Я предлагаю спросить об этом человека, потому что человек умнеенас. Мы же умны только в баснях, которые пишет про нас человек, так что итут выходит, что опять-таки умен человек, а не мы.-- Но тут рак увидел меняи сказал: — Да.