История похода военно–парусное судно "Конституция" Или как пацаны тусили.
Военно–парусное судно "Конституция" ("U.S.S. Constitution") могло взять на борт 184.000 литров пресной воды. Этого объема было достаточно для обеспечения команды из 475 матросов и офицеров пресной водой на шесть месяцев плавания. Дистилляторов на судне не было.
Согласно записям в бортжурнале, 27 июля 1798 г. "Конституция" отошла из Бостона с полной командой в кол–ве 475 матросов и офицеров, 184.000 л пресной воды, 7.400 ядрами для пушек, 5.300 кг пороха и 300.000 (!) л рома. Миссия судна: Уничтожать и тревожить британские торговые суда.
6 октября 1798 г. судно пришло на о. Ямайка, где команда загрузила на борт 375 кг муки и 258.000 л рома.
12 ноября 1798 г. судно пришло на Азоры. Провизия судна пополнилось на 250 кг вяленой говядины и 243.000 л португальского крепленого вина.
18 ноября 1798 г. судно отправилось к берегам туманного Альбиона. По пути оно уничтожило 5 британских военных кораблей и затопило (проделав дырки в днищах и бортах) 12 торговых кораблей, забрав на борт запасы рома с каждого из этих судов.
26 января 1799 г. на "Конституции" закончились порох и ядра. Несмотря на это, судно совершило ночной набег в заливе Фёрт–оф–Клайд у берега Шотландии. Десантный отряд захватил спирто–водочный завод и к рассвету загрузил на борт 151.000 л виски. Затем судно отправилось домой.
20 февраля 1799 г. "Конституция" вернулась в Бостон, без пороха, без ядер, без еды, без капли рома, виски или вина, но зато с 146.000 л застоявшейся пресной воды.
Забил заряд я в пушку туго. А что именно забил? Боеприпасы для корабельных пушек 17-19 века
Привет! Меня зовут Colt и я пишу посты на яхтенную тематику.
Заканчивая цикл о старинных пушках и их заряжании, предлагаю посмотреть, чем именно они могли стрелять. Заодно прошу прощения у тех подписчиков, кто ждет от меня посты о яхтинге – о нем обязательно напишу, в ближайший же раз!
Как напомнили мне в комментариях поста про пушки, стреляли из пушек наши предки не только ядрами.
"Да там хоть гвозди или тряпки в ствол запихай, все равно результат будет!" –могут сказать мне. И, косвенно, будут правы. Из гладкого ствола можно стрелять даже клоунами.
Но все же давайте посмотрим, что именно наши предки считали эффективным(!) использовать при стрельбе из пушек.
Ядро. Оно же "solid shot" (англ. "сплошной выстрел") — сплошной сферический снаряд, выстреливаемый из гладкоствольной пушки. В зависимости от доступности материала, ядра делали из камня, чугуна, железа и (в XIX веке) даже стали.
Ядро, это отличное (а главное дешевое и простое в изготовлении) средство поражения точечных целей. Благодаря высокой прочности и значительному весу, ядра являлись основным оружием артиллерии в деле проламывания укреплений или поражения бортов деревянных кораблей. Кроме того, благодаря своему весу, ядра были отличным средством дальнего обстрела.
Но насколько хороши ядра при обстреле точечных целей, настолько же они отвратительны при обстреле площадных. Например, построений пехоты или неприятельской пушечной батареи. При всем желании, даже при очень плотных порядках пехоты, одиночное ядро наносит очень незначительный урон, ибо площадь поражения, так сказать, равна площади ядра помноженной на расстояние, пройденное ядром в строю.
Для тех, кто оказался на пути ядра, это крайне неприятно; для тех, кто не оказался, ядро представляет только психологическую опасность. Артиллеристы пытались с этим бороться, например, посылая ядра по такой траектории, чтобы они, ударившись в землю, отскочили, но это работало не слишком хорошо и только на твердом грунте.
На море, однако, ядра имели одно важное достоинство. Пробивая деревянный борт корабля, ядра порождали поток щепок и обломков, который являлся эффективным вторичным поражающим фактором. Часто потери от таких щепок и обломков в морском бою значительно превышали потери от самих ядер.
Тяжелая картечь. Она же "grapeshot" (англ. "виноградный выстрел") — грейпшот, это несколько небольших ядрышек (или очень крупных пуль) помещенных в матерчатый мешок и заряженных в ствол орудия. При выстреле, мешок разрывался, и ядрышки разлетались узким конусом.
В современном русском языке не особо прослеживаются различия между двумя видами картечи: грейпшотом (тяжелой картечью) и обычной (дробью). В то же время, это совершенно разные снаряды.
Тяжелые ядрышки грейпшота — весившие от 1 и до 9 фунтов (от 0,3 до 3 кг) — летели на значительную дистанцию и обеспечивали достаточно узкий вектор поражения.
Именно грейпшот был наиболее эффективным оружием для поражения площадных целей, вроде пехотных построений или неприятельской артиллерии. В то время как шанс попасть ядром в неприятельскую пушку был весьма невелик, залп десятком ядрышек существенно повышал такую вероятность. При стрельбе по пехотному построению, грейпшоты также были значительно эффективнее ядер.
Активно применялись грейпшоты и на море. Их задачей было поражать неприятельскую живую силу на снастях и палубе, поражать сами снасти, в ближнем бою — поражать открытые орудийные порты, пробивать фальшборт и поражать моряков за ним.
Картечь-дробь. Она же картечь, она же "canister"(англ. "канистра") — то, что чаще всего представляется при слове "картечь" — на самом деле есть дробь. Это заряд из множества (до сотни) небольших пуль, положенных в жестяную банку и выстреливаемый из ствола орудия. При выстреле, банку разрывало, и легкая дробь разлеталась огромным веером.
Стрельба дробью обеспечивала очень широкое поле поражения. В то же время, из-за маленького веса дробинок, дальность эффективной стрельбы ими была мизерной.
Дробь применялась в сражении на суше как оружие непосредственной самообороны батареи или позиции от подступившего в упор неприятеля. В этой роли, дробь была чрезвычайно эффективна, поражая плотные ряды пехоты или кавалерии. Дробь могла быть эффективна (ограниченно) и в наступлении, для поражения отступающих порядков противника.
В морских сражениях дробь применялась, но редко. Борта корабля представляли собой достаточно надежную защиту от легкой дроби. Ее применением на море была контрабордажная борьба. Заряд дроби выпускали по собравшейся на палубе перед броском абордажной команде противника.
Двойной заряд. "Double shot"— попросту заряд из двух калиберных ядер, заряжавшийся в ствол пушки с усиленным зарядом пороха. Применялся как средство экстренного усиления залпа в морских сражениях, обычно на небольшой дистанции.
Применение двойных зарядов было штатным режимом артиллерии (пушки ВСЕГДА испытывали на двойной заряд), но ввиду рискованности данного метода, им старались не злоупотреблять, используя в основном в тех ситуациях, когда первый залп был наиболее важен (например первым залпом в сражении или в ночной внезапной атаке).
Позднее, двойным зарядом стали называть удлиненное ядро эллиптической формы, весившее как два обычных ядра. Ограничения к применению оставались теми же.
Каленый заряд. "Hot shot" — попросту обычное ядро, перед помещением в пушку нагретое докрасна в специальной печи. Расчёт делался на зажигательный эффект массы раскаленного металла.Основным применением каленых зарядов была оборона от нападения с моря. Застревая в деревянном борту корабля, каленое ядро легко могло вызвать мощный пожар, способный за короткое время погубить корабль. Также, подобные заряды могли быть эффективно применены при бомбардировке вражеских укреплений, сопровождая воспламенением эффект от попадания в строения.
Оборотной стороной каленых зарядов была крайняя сложность применения. Во-первых, разогрев ядра докрасна занимал время, много времени. В результате, промежутки между залпами калеными зарядами были весьма существенны, что давало кораблю противника достаточно времени, чтобы нейтрализовать очаги возгорания, заливая ядра водой или засыпая известью.
Во-вторых, заряжание раскаленного докрасна ядра в пушку (уже заряженную зарядом пороха!) было сложной и опасной задачей. Существовала немалая вероятность, что при малейшем нарушении уплотнения между пороховым зарядом и ядром, порох воспламенится преждевременно и пушка выстрелит в момент заряжания — с катастрофическими последствиями для расчёта.
В результате, каленые ядра так никогда и не стали значимым типом морского боеприпаса. Обычно, они применялись береговыми укреплениями для поражения кораблей противника; иногда также военные корабли использовали каленые ядра, часто для добивания противника, потерявшего ход или блокированного в гавани.
Книппель. Он же "Chain Shot" (англ. "Цепной выстрел") или "Bar Shot" (англ. "Балочный выстрел") — специфический тип заряда, состоящий из двух частей, соединенных цепью или балкой. Чисто морской боеприпас, призванный уничтожать такелаж вражеского судна – мачты, паруса и снасти и лишить противника хода.
Представлял собой снаряд состоящий из двух частей, соединенных цепью или перемычкой. При выстреле снаряд начинал раскручиваться в полете, тем самым значительно увеличивая площадь поражения. А зацепившись за снасть одним концом начинал крутиться вокруг нее, круша все вокруг и наматывая на себя канаты.
Снаряд мог иметь разную конструкцию - балочные снаряды обычно выглядели как гантель — два ядра, соединенные перегородкой. Цепные же снаряды могли выглядеть либо как два ядра, соединенные цепью, либо как полое ядро, состоящее из двух половин, и соединенное находящейся внутри цепью.
Врожденным недостатком такого снаряда была очень низкая точность и малая дальность полета; если в морском сражении (которое обычно велось на небольшой дистанции) это не играло критической роли, то на суше делало книппеля малополезными.
Бомба. Она же "Shell" (англ. "Оболочка") — предтеча всех современных снарядов, полое ядро, наполненное взрывчаткой и оснащенное фитилем-запалом для подрыва в нужный момент.
Бомбы появились еще в 1400-ых; однако, их применение было весьма ограниченным, несмотря на отлично понимавшийся разрушительный эффект. Первым сдерживающим фактором являлась очень высокая стоимость бомб. Изготовить ПОЛУЮ оболочку, способную выдержать выстрел из ствола орудия было непростой задачей (особенно учитывая необходимость оставить слабое место в виде отверстия под запал).
Вторым фактором являлась… ограниченная эффективность, обусловленная недостатками технологии. Чтобы нанести максимальный урон, бомба должна взорваться в строго определенный момент, находясь вблизи противника. Определение этого момента было, мягко говоря, затруднительно. Артиллерийское дело вплоть до 19 века продолжало оставаться больше вопросом опыта, чем научного подхода: из-за разницы веса и качества пороха, износа ствола орудия и различий в весе снарядов, определение точного времени полета бомбы на заданную дистанцию было практически нереально.
Бомба со слишком коротким запальным фитилем грозила разорваться слишком рано, не долетев до противника. Бомба со слишком длинным запальным фитилем грозила разорваться слишком поздно, зарывшись в землю или вообще разбиться от удара о стену или плотный грунт. Радиус поражения подобных, чисто фугасных, бомб, был невелик, и оболочка не давала должного количества осколков.
На море, бомбы до 1830-ых также были оружием ограниченного применения. Хотя разрыв бомбы мог нанести серьёзнейшие повреждения борту корабля, для этого требовалось, чтобы бомба перед разрывом заглубилась в борт!
Легкие бомбы, выпускаемые из обычных орудий, просто не обладали достаточной массой, чтобы пробить прочные доски борта. Кроме того, из-за небольшой дистанции морского боя, выставление фитиля было настоящей проблемой; при слишком коротком фитиле, бомба могла представлять опасность для своего же экипажа. При слишком длинном, существовала немалая опасность что противник может воспользоваться временем чтобы просто загасить фитиль бомбы, предотвратив взрыв.
Проблема была решена только в 1830-ых, с появлением бомбических орудий Пексана — очень крупных, тяжелых пушек, стрелявших очень тяжелыми бомбами, способными проламывать борта и эффективно заглубляться внутрь.
Брандскутель (зажигательная бомба)— тонкостенная бомба, начиненная легковоспламеняющейся субстанцией, рассчитанная на зажигательный эффект.
Ранние версии бомб обычно представляли собой каркас-оболочку из железных полос, в которую заряжался заряд горючего вещества.
Более поздняя зажигательная бомба имела тонкую железную оболочку, в которой было просверлено несколько крупных (7-8 см) отверстий. Отверстия эти затыкались фитилями и служили для эффективного воспламенения зажигательной начинки бомбы в полете. При выстреле, фитили прогорали, начинка бомбы воспламенялась и отверстия обеспечивали подход воздуха.
Зажигательные снаряды применялись как армией так и флотом. Они были эффективны для поражения снастей, такелажа или деревянных строений. Но в войне на море, у зажигательной бомбы был крупный недостаток - полная неспособность заглубиться в прочный борт, о который бомба разбивалась при ударе. Толстые борта деревянных кораблей не могли быть легко подожжены только каплями горящей субстанции.
Так что моряки пытались навешивать на снаряд крюки для зацепа за снасти, шипы и прочее мешающее выстрелу оборудование.
В результате, зажигательные снаряды в основном применялись при бомбардировке неприятельских укреплений, где они были эффективны против строений.
Шрапнель (англ. "Shrapnel") — появившееся в конце 18 века решение проблемы, представлявшее собой попросту тонкостенную бомбу, начиненную пулями и имевшую небольшой пороховой заряд с запалом. По сути дела, это был гибрид бомбы и канистры с дробью.
Основным эффектом действия шрапнели было значительное увеличение числа поражающих элементов и соответственно — радиуса эффективного поражения. Если фугасная бомба, разорвавшись НАД неприятельским построением, производила в основном моральный эффект, то шрапнель рассыпала потоки пуль, сохранявших свою смертоносность.
Не надо было мучительно подбирать длину фитиля, рассчитывая так, чтобы бомба взорвалась точно ВНУТРИ построения; достаточно было, чтобы шрапнель разорвалась РЯДОМ с построением, достаточно близко, чтобы некоторая часть пуль долетела до цели.
Шрапнель оказалась чрезвычайно эффективным снарядом, быстро занявшим доминирование на полях сражения XIX столетия. Ее господство продолжалось вплоть до Первой Мировой, когда были созданы более эффективные осколочно-фугасные снаряды.
Использование шрапнели хорошо показано в фильме "статский советник".
That's all, folks!
Ищите меня в телеграмме на канале "Яхта" @ProstoYachta
Мои другие посты (@moderator скажите а можно как-нибудь убрать эти 3 секции под кат/ спойлер? Спасибо!)
История паруса, судов и людей
Яхты, как это сделано и как им управлять
Яхты, деньги и путешествия
Случаи из практики 144
— Я – профессиональный моряк, - с гордостью в голосе произнес клиент, высокий загорелый мужчина с орлиным носом и едва заметным шрамом на лбу. – Мой дед был моряком, мой отец был моряком, ну и я туда же пошел. Собственно, я даже родился на воде – мать всего пару часов не дотянула до суши.
— И, я так понимаю, вам эта профессия по душе?
— Именно так, - ответил он, не задумываясь. – Но года полтора назад я был готов все бросить и остаться на суше. Даже и не знаю, с чего начать…
— Расскажите, как есть, необязательно делать рассказ коротким.
— Это произошло осенью, в сентябре – мы тогда возвращались из рейса, обратно в Приморск. Маршрут пролегал через Северное море в Балтийское без остановок, погода в тот день стояла спокойная, на море штиль – плыви не хочу. Я тогда был помощником у капитана и находился на вахте, когда прямо по нашему курсу показалось судно. Оно лежало в дрейфе, так что согласно правилам нам следовало заранее сделать все возможное для избежания столкновения. Не буду долго расписывать процедуры как это делается, но вот что важно – в какой-то момент я заметил дым у них над палубой, а еще вывешенный специальный флаг, который называется «Виски», означающий что экипажу срочно требуется медицинская помощь.
— И как же вы поступили? – спросила я и протянула клиенту стакан с водой.
— Попытался связаться с ними, но ответа не получил, тогда я предупредил датскую службу спасения о том, что произошло. Они спросили не могли бы мы оказать посильную помощь, прежде чем они сами доберутся до судна. Я отрапортовал капитану и спросил, что будем делать, мол у нас все-таки есть график и не хотелось бы сбиваться с него. Но на море есть правило, что сегодня ты поможешь в беде, а завтра помогут тебе – так что мы решили не бросать людей и подплыли поближе. Судно оказалось приличных размеров яхтой, причем довольно старой судя по внешнему виду, на боку виднелось название – Люсия. Я насчитал четыре источника дыма в разных местах на корабле, но экипаж будто и не собирался тушить огонь. Ни на палубе, ни на рубке – нигде не было ни души…
— Звучит довольно жутко, - заметила я.
— Не то слово, - сдавленно пробурчал Сергей. – Но на тот момент мы не особо вдавались в это – кто знает, может быть, на яхте было всего несколько человек и все они находились внутри? Короче, капитан послал меня, и еще нескольких матросов с огнетушителями и аптечкой проверить что там, да как, и, при необходимости, помочь. Поднявшись на борт, я тут же отрядил двух мужиков залить пеной все что можно, а сам с остальными пошел искать людей. Что удивительно - ни в коридоре, ни в каютах не было дыма, хотя и воняло гарью. Я попытался докричаться - надеялся, что кто-нибудь отзовется, но все оставалось тихо. Разумнее всего было сразу же наведаться в машинное отделение, чтобы проверить не добрался ли туда огонь. Я открыл дверь и увидел нечто такое от чего до сих пор волосы на затылке встают дыбом…
Все помещение было покрыто сажей, но пламя уже давно погасло или было потушено. Свет, пробивавшийся через единственный иллюминатор, падал четко на почерневшую стену, на которой ярко белым выделялся изогнутый силуэт. Будто бы кто-то приставил человека, разукрасил все вокруг него краской, а потом убрал. Мне в тот момент изрядно так поплохело – я вообще не из пугливых, но от этого вида у меня сразу пересохло во рту. Осмотрелся по сторонам, но никого – не живого ни мертвого не обнаружил. Тогда меня окликнул один из матросов – в одной из кают оказалось нечто подобное. Очертания двух людей, сползших по стене на пол, виднелись еще отчетливей чем то, что нашел я. Я приказал всем покинуть судно, понимая, что на нем произошло что-то очень зловещее, а сам решил напоследок заглянуть в рубку.
— И что там было? – спросила я, заметив, что мужчина изрядно побледнел и замешкался.
— Ничего, - едва слышно прошептал он. – Вообще ничего. То есть, она выглядела так будто ее кто-то отдраил – идеальная чистота, даже запах порошка стоял в воздухе. В какой-то момент я даже хотел попытаться найти их судовой журнал, но что-то остановило меня, и я на трясущихся ногах пошел обратно к своим. А когда мы вернулись я доложил капитану о произошедшем и спросил, что будем делать дальше. Сначала он хотел самолично взглянуть на покинутое судно, но потом передумал и даже распорядился сообщить датчанам что мы решили не останавливаться из-за графика и продолжили идти прежним курсом. Только спустя несколько часов, когда Люсия скрылась из вида я, наконец, смог вздохнуть спокойно. Правда ненадолго…
— Каждую ночь, до самого берега, меня мучили кошмары – я каждый раз возвращался на этот чертов корабль, где меня уже ждали то вылезающие из стен призраки, то ожившие мертвецы, то девятый вал, то еще какая-то хрень! Дошло до того, что я начал бояться засыпать. А потом все прошло, как будто ничего и не было – вернулся домой, поцеловал жену, обнял сына и после короткого отдыха снова отправился в рейс. Никаких кошмаров – все хорошо. Даже когда мы проплывали неподалеку от того самого места, никаких проблем со снами у меня не наблюдалось. И я даже начал забывать об этой истории, как она снова напомнила о себе. У меня тогда, как раз закончился очередной заход, и я сошел на берег. В первую же ночь кошмары вернулись, причем в два раза более яркие. Я все пытался добраться до рубки чтобы заглянуть в судовой журнал, но мне каждый раз что-то мешало. Семь дней я не мог нормально поспать – отдых на земле превратился в настоящую каторгу. И облегчение пришло только когда я снова поднялся на борт корабля. С тех самых пор я не мог нормально жить со своей семьей.
— Вы пробовали какие-нибудь препараты?
— Закидывал целыми горстями – бесполезно. Жена сильно переживала за меня, даже думала, что это из-за нее мне плохо, типа – плохо встречает. Ах да, я ей ничего не рассказал о том случае – хотел вначале, но побоялся что ее тоже будут преследовать кошмары. Но, в конце концов, я нашел выход, если это можно так назвать…
— У моего товарища есть старый речной буксир, который все еще на плаву, но используется скорее, как склад. Ну я его и уговорил дать мне возможность пожить в нем какое-то время. Стоило мне снова почувствовать качку, как сны тут же стали чистыми и светлыми. Одна проблема – такое решение не пошло на пользу семье. Жена даже призналась, что подумала будто бы я нашел себе женщину на стороне – так она переживала. Я ее, конечно, успокоил, показав, где мне приходится ночевать, но легче от этого не стало. Понимаете, у меня ведь в семье отродясь не было ни у кого психических заболеваний, сам я здоров как бык, не слышу никаких голосов и не вижу призраков. Только вот навязчивые сны задолбали, мочи нет. Собственно говоря, жену мою они достали еще больше – потому она меня к вам и записала. Вы сможете мне как-то помочь?