Мои мысли по вопросам, поднятым на круглом столе М-Логос по проблемам реституции

25.09.2017 г. прошел круглый стол М-Логос по реституции, и я бы хотел прокомментировать ряд вопросов, поскольку хочу полностью закрыть тему реституции в моем блоге окончательно.

Конечно, все те проблемы, которые обсуждались на семинаре, можно решить взмахом волшебной палочки. Такой волшебной палочкой является несправедливость обогащения (в нашем случае, несправедливость реституции). Напомню, что всемирно признанная доктрина реституции исходит из неосновательности обогащения — мы доказываем, что активы и деньги перешли в отсутствие договора (недействительность договора или сделки для многих странах, которые не Россия, является несуществованием или отсутствием договора или сделки), а значит явились неосновательным обогащением сторон и подлежат возврату. Определенная группа стран помимо отсутствий оснований перехода денег и активов предопредило еще один критерий, который должен доказать Истец, а именно несправедливость такого обогащения.

Теперь задаемся вопросом, а могут ли быть проблемы связаны с тем, что вторая не может вернуть имущество, когда первая уже вернула? Очевидно, что в таком случае сама по себе концепция несправедливости не будет изначально обязывать возвратить актив первой стороне, коль скоро она свою часть не может получить. Или, например, вещь, которая случайно погибла — будет ли это ответственность собственника или получателя? Это будет определяться исходя из тех же рамок справедливости — получит собственник возврат реституции в денежной форме или нет. Критерий несправедливости является тонким и гибким инструментом, позволяющим разрешить многие вопросы, но, увы, он у нас не будет никогда закреплен.

Несколько моментом по видео, которые я бы выделил бы для себя. Может кому-то интересно будет.

1. ст. 166(5) ГК РФ — исполнение ничтожной незаконной сделки является эстоппелем и по этой причине лишает сторон возможности произвести реституцию по «незаконным» сделкам (К. Скловский; А.Карапетов)

Здесь надо понять ровно три факта:

• Грамма наци — эстоппель произносится эстоппл (estoppel);
• Англо наци — в этой статье говорите не об эстоппле, а о вэйвере (waiver – отказ от права);
• И просто Артур наци — такой вэйвер в мире применяется, если есть незаключенное соглашение (ничтожное и незаключенное (неоконченное) соглашение в Общем праве одно и тоже), то сторона своим исполнением заключает договор через конклюдентные действия. В то же время, если договор (например, возьмем право США) противоречит закону и является ничтожным, то такой вэйвер (действие сторон по исполнению договора) никак не может исцелить такой договор, так как от этого сделка не становится соответствующей закону (т.е. легализация не может никак произойти в силу действия сторон, так сами по себе действия сторон не могут влиять на действительность сделки).

Более того, ст. 166(5) ГК РФ не может применяться к «незаконным» сделкам, так как лишает смысла их признавать недействительными. Это норма просто логическая ошибка — поэтому суды по-разному ее применяют.

Смотрите: смысл недействительности именно в наличии реституции; реституция может возникать только в случае исполнения «сделки» - получается, что смысла в недействительности просто нет, так как такие незаконные недействительные договора никогда не смогут повлечь реституцию. Маразм, короче.

И еще по поводу эстоппла:

Нету никакой доктрины эстоппла, благодаря безграмотным российским юристам он приобрел некий свой смысл (впрочем, как и другие инкорпорированные институты). В Общем праве данный термин обозначает отказ в выдвижении определённых доводов в силу разных причин - рес юдиката, фактическая преюдиция и т.п. Тот эстоппл, о котором часто имеется в виду, именуется equitable. Его смысл, проще говоря, состоит в том, что противоречивые действия стороны являются доказательством его недобросовестности, обмана и все.

2. О конкуренции стоимостной реституции стороны ничтожной сделки и виндикации имущества у последующего приобретателя вещи, выбывшей по ничтожной сделке (М.Ерохова)

Это классический tracing – Истец выбирает следовать за активом и виндицировать (following) или получить уплаченную за нее стоимость (стоимостная реституция) (tracing). Что интересно? В Англии все это относится к вещному праву и лежит на воле Истца, поскольку для него может создаваться «предполагаемый траст». Все это в Англии именуется виндикацией вещного права (vindication of property rights) и является как вещной, так и стоимостной реституцией. Грубо говоря, для них эти требования исходят из вещного права, а не несправедливого (в нашем случае - неосновательного) обогащения, как у нас — поэтому для истребования им нет необходимости доказывать несправедливость обогащения (у нас — неосновательность), достаточно показать титул.

Теперь технически на это посмотрим в России. При ничтожных сделках возможность виндикации у третьего лица всегда доступна, так как вещь не выбывает из собственности должника. Он виндицирует ее, потому что у него осталось право собственности. Соответственно, как можно допустить возможность проведения реституции денег у невладеющего уже приобретателя по недействительной сделки, если право собственности все равно сохранилось у должника? Это само по себе уже неосновательное обогащение.

Соответственно, предъявления иска по стоимостной реституции должно иметь основания для легализации последующего приобретателя-третьего лица, правильно? Логично было предположить, что, если приобретатель приобрел право на вещь, то только тогда возможна будет стоимостная реституция - иное приводит к тому, что вещь не выбыла из собственности и к тому же мы присваиваем стоимостную реституцию. Получается, что здесь заканчивается логика в российском праве. Но в Общем праве этот вопрос решен очень просто — суд презюмирует при стоимостной реституции фиктивный «предполагаемый траст» (якобы получатель по недействительной сделке продал по трасту — хоть и на самом деле не было никакого траста, но для разрешения ситуции мы это презюмируем).

Иными словами, если я взыскиваю стоимостную реституции со стороны участника недействительной сделки, я признаю то, что отчуждением им актива третьим лицам проводилось по моему согласию.

3. Есть ли в реституции синаллагма? (С.Сарбаш)

Как ни странно, я не согласен с тем, что есть некая синаллагма в реституции. Реституция — это обыкновенный возврат неосновательного обогащения. Возврат двух вещей обратно - это абсолютно самостоятельные требования, которые возникли в силу того, что стороны передали имущество в отсутствие договора (классическая американская формула: ничтожный договор — это отсутствие договора). И тут неправильно применять термины - исполнение сделки или продавец/покупатель.

Если просто посмотреть даже на заграничную терминологию — реституция всегда обозначает возврата обогащения (неважно было ли оно неосновательным в континентальной Европе или несправедливым как в Общем праве). В нашем праве реституцию толкует нечто обособленное от неосновательного обогащения, хотя очевидно, что логики в этом нет (как и во всем российском праве), поскольку для заграницы недействительная сделка это не сделка.И еще, тут много вопрос именно в суде, потому что реституция создается именно судом. Условные решения, о которых говорит Сарбаш С., довольно интересный пример, и наверное, такое следует включить в нашу юрисдикцию.

Но у нас уже есть возможность применять, например, арестантский залог в отношении вещей (о чем я писал в раннем посте). Впрочем, поскольку тут отсутствует синаллагма, то залог может быть наделен в отношении любой вещи (переданной или непереданной), поскольку будет возникать в силу акта суда (например, ареста). Другое дело, что для этого нам следует разобраться существует ли у нас арестантский залог или нет — последнее Определение ВС заставляет усомниться в его существовании.

Плюс, можно инкорпорировать английское решение - equitable lien. Одной стороне, неуверенной в том, что вторая сторона сможет вернуть, например, деньги за переданный товар вести залог на такой товар.

4. Вопрос о том, что, если никто из сторон не хочет возвращать имущество по реституции друг другу по иску третьего лица (А.Карапетов)

Я не понимаю почему третье лицо не может получить исполнительный лист на совершение определенных действий другими лицами (например, Истец же заставляет Ответчика перечислить деньги). Почему нельзя сделать так, чтобы третье лицо обратилось с исполнительным листом? Почему так делают во всем мире, а у нас не могут?

5. О косвенных исках по оспариванию (М.Ерохова)

Оспаривание сделок со стороны третьих лиц не является косвенным иском. Данный иск появился в 19 в. в Англии и в английском праве прямо указано о недопустимости применения косвенных исков к оспариванию (например, ultra vires). Такой иск существует в рамках корпоративного права в отношении взыскания акционерами убытков с контрагентов компании при бездействии менеджмента компании. Этот иск носит квази-представительских характер и некорректно сравнивать с оспариванием третьим лицом, так как тут считается, что косвенный иск подается именно от имени интересанта (акционер от имени компании или допустим их логику — третье лицо от именно стороны недействительной сделки).

6. О реституции квартиры без встречного исполнения (Р.Бевзенко)

Это проблема допустимости судебного залога в отношении недвижимого имущества, а не реституции, так как вне зависимости от понятия реституции право собственности на недвижимое имущество остается у продавца. :)

7. О возврате обесцененных акций (Р.Бевзенко)

В английском Законе о несостоятельности (точнее, о неплатежеспособности :)) при оспаривании сделок кредиторами указывается, что суд должен вернуть в то же состояние, которое было как если бы сделки не было. Такой же принцип действует и в российском праве. Если сторона передала акции компании, стоимость которых составляла бы 100 руб., а вернули те же акции на 30 руб., то стоимостная реституция допускает иск плюс 70 руб. К тому же, можно добирать обесцененную сумму через деликт.

8. При уничтожении вещи до возвращения обратно собственнику — ответственность лежит на владельце (Д.Новак)/собственнике (К.Скловский)

Если помните мы говорили о том, что при уничтожении вещи, которая должна подлежать возврату, реципиент (получатель по недействительной сделке) возвращает ее стоимость. Здесь очень интересный момент, заключающийся в том, что собственник всегда несет риск гибели вещи. Должно ли быть такое? Я соглашусь относительно применения норм деликтного права в отношении получателя вещи (за вред причиненный им вещи, он несет деликтную ответственность),

Я скажу неприятное юристам — юриспруденция является фантазией людей, и здесь нет четких законов логики. Более того, при формировании определенной доктрины нельзя предусмотреть все ситуации из жизни. Исходя из вышесказанного я делаю два вывода — 1) если доктрина не выполняет свою функцию, то ее можно послать куда подальше; 2) нам не обязательно быть во всем логичными.

Мое мнение тут очень простое — суд должен поступать по справедливости. В праве справедливости существуют юридические максимы, которые могут любые правовые коллизии. Одной из таких максим является то, что «если сталкиваются две стороны, то негативные последствия носит та сторона, которая допустила такое столкновение». Например, если собственник заключал договора купли-продажи, который в последующем оказался по его же вине ничтожным, но вещь была предоставлена получателю, но, допустим, сгорела на складе, на котором она все время хранилась собственником до купли-продажи, то очевидно, что переносить риск случайной гибели на получателя не стоит, так какая гибель все равно бы произошла вне зависимости от передачи вещи получателю по недействительной сделке. И, наоборот, если состоялась вне воли собственника купля-продажа автомобиля по поддельным документам и машина была перепаркована в другом месте участниками сделки, то ответственность за машину должна лежать на получателе (если он знал) и/или липовом продавце.

9. О конкуренции стоимостной реституции и виндикации имущества у третьего лица. (А.Карапетов, М.Ерохова, Д.Новак, К.Скловский)

Конечно, нельзя допускать одновременное удовлетворение стоимостной реституции и виндикации имущества от третьего лица (хотя данные требования могут конкурировать до момента их исполнения) в силу нескольких причин:

• стоимостная реституция применяется, как средство компенсации за утрату имущества собственника, поэтому в случае виндикации она теряет смысл, так как является замененным исполнением основного обязательства/заменой обязательства (исполнение в натуре заменяется на денежную компенсацию) в классической западной трактовке природы убытков;
• принцип реституции является возвратом неосновательного обогащения (восстановление статус-кво), что является также общепринятым (см. Гр.Вирго Principles of the Law of Restitution);
• закон не может неосновательно обогащать одно лицо за счет другого. Очень важно, это не путать с теми обстоятельствами, когда отказывает в возвращении неосновательного обогащения (в силу преждевременности или истечения СИД), так как в этом случае отказывает защищать права потерпевшего (рассматривать его спор), а не помогает другой стороне обогатиться за счет него.

В пункте 2 (если прочитали) я уже объяснил как работает эта ситуация в английском праве, но я бы хотел осветить еще один момент.

В английском праве стоимостная, вещная реституция и виндикация являются частью вещного права, и именуются виндикацией вещного права. Гр. Вирго указывал данный институт (виндикацию) как третий принцип реституции. Функционирует он на одном простом элементе — доказательство собственником своего титула в отношении вещи. Этого достаточно, чтобы провести вещную или стоимостную реституцию, а также виндицировать имущество у третьих лиц.

10. О сроке давности по исполнению встречного обязательства по недействительной сделки (А.Карапетов, К.Скловский, Ю.Тай)

Опять же, если СИД по ничтожным сделкам начинает течь с момента, когда одна из сторон начала исполнения, то, действительно, вторая сторона может лишиться судебной защиты до начала встречного исполнения со своей стороны. Видимо, это странная «фигня» как-то связано со спецификой ощущения российскими правоведами недействительной сделки как сделки, а не как неосновательного обогащения, поэтому для меня это довольно странно. Аргументацией российских правоведов в пользу того, что недействительная сделка является сделкой состоит в том, что она имеет последствия в виде реституции. Ну так, и кража имеет последствие в форме виндикации — чем же не сделка? Опять же, данный довод уровня 9 класса сложно обсуждать в практике, поскольку само по себе их обсуждение бессмысленно.

Еще добавлю, что тезис, что недействительная сделка не нарушает чьих-либо прав — ну тогда какой смысл в судебной защиты? Судебная защита не существует без нарушений прав, хотя это все пустая болтовня просто в силу того, что право очень субъективная область — каждый считает, что он прав ведь это его мнение, а остальные дураки, тут нет никаких критериев истинности.

Что касается момента начала отсчета СИД по реституции, то он должен начинаться именно с момента передачи вещей и денег, если мы будем считать по обратному принципу, то мы придем к тому, что в недействительных сделках есть синаллагма.