Беседа о поздней любви, непреодолимых препятствиях и том, что нас ждет в старости

Наверное, единственное, чего мы не можем избежать, — это рождения и смерти. И редко кто может недотянуть до старости. Почему-то у нас принято думать, что старость — логический финал жизни. Позади любовные переживания, житейские бури, взлеты и падения. Но есть люди, которые уверены, что это не так. Среди них — директор центра социального обслуживания Аксайского района Татьяна Троицкая. За двадцать лет работы перед ее глазами разворачивались и шекспировские страсти, и трогательные истории нежной любви, и тревожащие душу воспоминания о предательстве. Говорили мы и об извечной проблеме отцов и детей. Но обо всем по порядку.

Добрым, ответственным, внимательным людям всегда живется лучше. Фото: http://club.foto.ru

Это позднее чувство…

Эта история началась около двадцати лет назад. В Аксайский центр соцобслуживания пришел ветеран войны. Крепкий, статный и красивый той особенной красотой, которая дается только людям, живущим в ладу со своей совестью.

— Долгие годы я была на партийной работе, — рассказывала мне Татьяна Ивановна. — Поэтому меня знали все и приходили с самыми разными просьбами. Вот и Николай Ильич (фамилию его я не произношу умышленно) обратился:

— Танечка, с женой моей дело плохо. Слегла. Дети в Ростове. А у меня одного сил ухаживать уже нет. Подыщи сиделку, будь другом.

Татьяна Троицкая пообещала подумать. И вдруг вспомнила, что у них в дневном отделении есть одинокая женщина. Было ей тогда около 70 лет. Она жила на квартире. Добрая, аккуратная, покладистая. Чем не сиделка? Но, услышав такое предложение, Зоя Эсперовна (так ее звали) отказалась.

— Я молодая, еще видная женщина, — объяснила она. — А там жена. Пусть лежачая, но в трезвом сознании. Каково ей будет, если на кухне станет хозяйничать чужачка? Это же издевательство!

На нет и суда нет. Спустя некоторое время жена Николая Ильича умерла. Одинокий пенсионер вновь появился на пороге центра соцобслуживания.

— Теперь я ваш клиент, — с горечью произнес он и совсем тихо добавил: — Дома одному делать нечего…

В один из дней Николай Ильич встретил в центре Зою Эсперовну.

— Вы можете не верить, но это была любовь с первого взгляда, — рассказывала мне директор. — Искра, божий промысел — как угодно можно называть. Наш центр тогда находился в очень живописном месте, на территории санатория. И часто, выглянув в окно, я видела, как они гуляют по аллеям или подолгу о чем-то беседуют на лавочке. Причем любовь у них была особенная. В молодости так любить не умеют. Это выражалось во всем — во взгляде, в том, как он брал ее под руку, даже в том, как они шли по улице — поддерживали друг друга, старались помочь. Любовь-забота.

Они стали жить вместе. Каждое утро она заваривала ему лечебные травы, он благодарил и часто покупал ей новые платья и украшения.

— Ой, какая юбка! — бывало бросит Зоя Эсперовна, глядя на чью-то обновку.

И уже на следующий день она приходила в центр в такой же, а то и лучше. Николай Ильич стал носить костюм, выглядел с иголочки. Всегда подтянутый, веселый: «Зоечка мне пирожки с капустой напекла… А скоро мы поедем в Ростов, в театр…»

Так они прожили около десяти лет. Зое Эсперовне было уже за 80, Николаю Ильичу под сто, когда он тяжело заболел. Ветеран понял, что его Зоя может остаться одна, зарегистрировались. Видно, боялся, что его любимой придется скитаться по чужим углам. Как в воду глядел.

Узнав о тяжелой болезни отца, дети забрали его в Ростов. Дом продали. Зоя Эсперовна вновь оказалась на улице.

— Но это ее не беспокоило, — вспоминает Татьяна Троицкая. — Она резко постарела, осунулась, похудела. Будто часть ее отняли. Все время говорила: «Как там Коля?» С жильем мы ей помогли — подключился совет ветеранов, власти пошли навстречу. Зое Эсперовне дали комнатушку недалеко от нашего центра. Мы ее навещали, досматривали.

Каждый визит к ней работников соцзащиты — боль. Зоя Эсперовна копила свою крохотную пенсию, покупала для Николая Ильича теплые носки и целебные травы. Просила через помощницу Марину Игнатову передать гостинец любимому. В последние месяцы перед смертью она уже почти не вставала с кровати. Но, когда приходила женщина из соцзащиты, просила: «Ты меня причепури, прическу сделай. Платье красивое помоги надеть. А то Николай выздоровеет, приедет, а я неопрятная, непригожая… Не хочу, чтоб он меня такой видел…»

Вскоре после переезда в Ростов Николай Ильич умер. Зоя Эсперовна пережила его всего на несколько месяцев.

…И умерли в один день

Два года назад новость о необычной смерти стариков из хутора Истомино Аксайского района облетела весь интернет. Вот что писал lifenews.ru: «Социальные работники, наблюдавшие за пожилой парой, во время очередного рейда нашли бездыханные тела Павла и Анны Хмыз. Умершие старики лежали рядом на кровати и держались за руки. После экспертизы выяснилось, что сердца влюбленных друг в друга на протяжении 60 лет перестали биться с разницей в пару часов. Первой умерла Анна Хмыз, ее супруг скончался к вечеру…»

Тот же портал писал, что Анна Семеновна вела домашнее хозяйство, муж работал трактористом и обеспечивал семью. У них было четверо детей, шестеро внуков и восемь правнуков.

— Это была удивительная пара. Вначале ушла из жизни бабушка, а через несколько часов и дедушка, — рассказала тогда социальный работник отдела обслуживания на дому в хуторе Истомино Аксайского района Валентина Борисова. — Когда мы вошли к ним в комнату, старики лежали рядышком, Павел Денисович смотрел на любимую. До последнего вздоха они были рядом друг с другом.

За восемь лет до смерти Анна Семеновна упала и получила травму бедра. С тех пор она практически не вставала с кровати. Павел Денисович сам ухаживал за ней до последнего дня. Мужчина готовил для жены еду, стирал, а когда его Аня хотела подышать воздухом, на руках выносил из дома во двор.

Эту историю Татьяна Троицкая знает не понаслышке — разговоры о необычной паре долго ходили по городку и его окрестностям.

— В последний день к ним приходила соцработник, — вспоминает Татьяна Ивановна. — Взяла заказ. Анна Семеновна жаловалась на самочувствие, от вызова врача отказалась. Думали, погода влияет. Павел Денисович выглядел здоровым и крепким. А утром их нашли. Дальше вы знаете… Кстати, их не стало в преддверии праздника Петра и Февронии.

Спустя несколько дней на занятии по «Азбуке православия» (такие обучающие курсы проходят в местном социальном центре) настоятель Успенского храма иерей Игорь Дьячек, вспоминая супругов Хмыз, сказал, что смерть в один день — большая благодать для супругов. Такой участи достойны только те пары, которые прожили свою жизнь в любви и верности.

Закон бумеранга

От разговоров о любви между мужчиной и женщиной мы перешли к вопросу о любви родительской. Я спросила, приходится ли соцработникам ухаживать за стариками, у которых вполне благополучные дети?

— Благополучные — понятие относительное, — в голосе Татьяны Ивановны появились металлические нотки. Судя по всему, я задела ее за живое. — Я знаю таких детей, которые говорят: «Я вам третий раз звоню и прошу отвезти маму в больницу!» А у этих людей есть свои машины, иногда есть и служебные, и живут они рядом. Когда я спрашиваю: «Что ж вы сами-то не отвезете? Ваша же мама! У нее приступ недавно был», то в ответ слышу: «А вы знаете, сколько сегодня стоит бензин? Это ваша работа — вы и везите».

— Раньше такого не было?

— Было, но меньше. В несколько раз меньше. Даже в лихие девяностые, когда кормились чем могли. Теперь дети могут жить в переделах досягаемости (Ростов, Батайск, Азов), и когда мы звоним и просим навестить родителей, они злятся: «Вы часто меня беспокоите, у меня дел по горло, это ваша работа — вы и помогайте». Но когда родственник умирает, откуда ни возьмись, появляются наследники со всех волостей.

— Неужели так много одиноких при живых детях?

— Я писала статью по социологии и подробно рассматривала этот вопрос. У нас на обслуживании полторы тысячи стариков и инвалидов Аксайского района. Третья часть с детьми. Но нам все равно приходится ухаживать за этими пенсионерами. У нас есть женщина в поселке Реконструктор. У нее удивительная судьба: она прошла концлагерь, была дважды похоронена, наработала богатую трудовую биографию. Легендарная личность нашего района. И вот теперь мы боремся за ее жизнь. Ее избивает дочь. Недавно сломала матери челюсть, пробила голову. Внук в запое. Мы выхаживали нашу героиню. После выписки из больницы поехали к ней домой — просили написать заявление в полицию, хотели забрать в дом престарелых. Но она отказалась. Попросила соцработников оставить их в покое. Говорит: «Это моя дочь. Ее нужно лечить. У нее вспышки гнева, зависящие от вспышек на солнце…» Такое решение матери. И мы ничего не можем сделать.

— И как помочь в таком случае?

— Таких ситуаций множество. Мы поднимаем общественность, обращаемся к властям. Но есть закон юридический, а есть и нравственный. По последнему мы все рано или поздно ответим. А вот по юридическому правда бывает не всегда на стороне слабого… Когда мы говорим, что у нас в районе на обслуживании соцработников полторы тысячи пенсионеров и инвалидов, это лишь сухая цифра. А за ней судьбы. И часто мы видим такое, что принять это ни умом, ни сердцем невозможно.

— Сейчас принято говорить, что дети — отражение своих родителей. Вы как человек, перед которым проходят самые непростые судьбы, что думаете по этому поводу?

— Если говорить плоско, то, наверное, так и есть: как родители относятся к детям, так и дети будут относиться к родителям. Но это очень примитивно. То есть, если проводить параллель, сколько у нас брошенных детей, столько будет и брошенных стариков. Вот, вспомнила, недавно у нас в лесополосе под Янтарным гастарбайтер нашел новорожденного. Здоровый, крепкий малыш весом в четыре килограмма. Мальчика доставили в больницу. Врачи его выходили. Спустя несколько дней сотрудники полиции нашли мать. Она отрицала, что это ее ребенок, но генетическая экспертиза доказала обратное. Женщине 30 лет, русская, торговала на «Алмазе». Этот ребенок в ее жизненные планы не входил. Вышла в лесополосу, родила, бросила. Все. Свободна. И какие найти причины такого поступка? Может, в ее семье, может, в воспитании? Как будет расти ее брошенный ребенок? Как сложится ее старость? Вопросов тут больше, чем ответов. А причин много — и генетика, и улица, и воспитание, и обстановка в стране.

— Получается, у черствых родителей вырастут еще более черствые дети?

— Да. И я как педагог утверждаю, что лучшая форма воспитания — это личный пример. Если ты учишь своего ребенка быть честным, а сам воруешь, то твой ребенок будет воровать. И возможно, не только воровать. Я часто говорю своим детям: делая что-то для меня, вы это делаете в первую очередь для своего ребенка. Он видит, слышит, впитывает ваше отношение ко мне. И перенесет его в свою семью, в свою судьбу. А все разговоры о том, что такое хорошо и что такое плохо, — это лишь разговоры. Надо действовать. Поэтому задумайтесь о своем будущем сегодня: навещайте своих стариков, берите с собой детей, купите бабушке конфет к чаю, отнесите всей семьей. И увидите, что вам за это воздастся. Ведь речь идет не только о вашей старости, но и о счастье вашего ребенка. Добрым, ответственным, внимательным всегда живется лучше и приятнее. Так уж устроен мир…