«В чужой земле и крот сильнее льва»

В январе 1930 г. И.А. Бунин рассылал друзьям и близким только что опубликованный новый роман «Жизнь Арсеньева». На одном экземпляре он написал: «Дорогому Митрофанычу на память о прошлом. Прости, дорогой друг, что испортил первый листок – так устал от сборов в Париж, что написал на нем: «Дорогому И. Бунину». Свою книгу он адресовал Александру Митрофановичу Федорову, поэту, прозаику, драматургу, переводчику, своему другу юности, с которым судьба развела его в 1919 г., когда Федоров уехал в Болгарию и, как оказалось, навсегда.

Бунин и Федоров познакомились в 1895 г. на литературном вечере. Небольшого роста, с цыганскими глазами, очень в себе уверенный сангвиник, подвижный, любящий путешествия, - так описывает Федорова Вера Николаевна Бунина-Муромцева. Известно, что Бунин сходился с людьми очень непросто, чурался неинтересных, бесталанных. Однако это знакомство переросло в дружбу. Они были почти ровесниками, оба из провинции – Бунин родился в 1870 г. в Воронеже, Федоров – в 1868 г. в Саратове. Бунин - из семьи помещика, «потомок промотавшихся отцов», рано познал бедность, в 19 лет покинул отчий дом. Федоров – сын крестьянина, с малых лет сирота, ради хлеба насущного брался за любую работу, был и писарем и актером. И Бунин, и Федоров дебютировали как поэты, выпустили по сборнику стихов, а первые опыты в прозе рассматривали сначала как средство дополнительного заработка. Оба страстные любители путешествий, красивых женщин, споров за бутылкой вина ночь напролет. К моменту встречи оба уже глубоко осознают свое литературное призвание, жаждут творческого общения с собратьями по перу.

Они стали участниками известного литературного кружка «Среда», куда входили Н. Телешов, Н. Златовратский, А. Андреев, Скиталец, А. Серафимович, Б. Зайцев. Собрания посещали Горький, Чехов, Мамин-Сибиряк, Короленко, Куприн, Шаляпин, Васнецов, Левитан, Рахманинов.

Бунин любил гостить на даче у Федорова в Люстдорфе под Одессой. Они дружат с литераторами и журналистами, которые группировались вокруг популярных «Одесских новостей», и входили в Товарищество южнорусских художников: это Е. Буковецкий, В. Куровский, П. Нилус, А. Куприн. Помимо искренней симпатии всех их связывало единство духа и направления.

Творчество Бунина и Федорова развивалось в русле классической русской литературы. Они остро ощущали кризис в литературе, необходимость перемен и вместе с тем противостояли громко заявившему о себе декадентству, символизму, футуризму, «больным мальчикам с полным сумбуром в голове и в душе». Известен курьезный случай, когда по дороге на вечеринку, организованную альманахом «Шиповник», где собрались приверженцы новых течений, Федоров и Бунин «совместными усилиями» в шутку сочинили нелепое «декадентское» стихотворение:

О Верный, Вечный, помни ты –

На улицах туман…

Две девы ищут комнаты,

Идет чиновник пьян.

На самокатах жгут.

Во всем ищу вопросы я –

Вопросы там и тут…. и т.п.

Этот опус собравшиеся объявили «смесью мистического с реальным», «пролетом в вечность», чем привели Бунина в ярость: «Дешево же достается ваше гениальное откровение! Мы с Федоровым, смеясь и дурачась, сочинили эти стихи, пока ехали сюда от Палкина». Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы, авторы же «гениального» произведения предпочли ретироваться и вернулись в ресторан Палкина.

Бунин и Федоров были интересны друг другу. В их переписке рефреном звучат слова: «Ужасно хочется повидаться с тобой и поговорить – ужасно»; «Ужасно было бы хорошо, если бы ты немедленно приехал»; «Если можно, вышли мне свои новые сонеты – очень хочется почитать» - пишет Бунин Федорову. «Когда же ты приедешь? Мне положительно не достает тебя…» - пишет Федоров Бунину.

Стихи, проза, переводы Бунина и Федорова вскоре печатаются уже в центральных изданиях. Известность у читающей публики получили романы Федорова «Степь сказалась», «Наследство», «Земля». В 1901 г. в Александрийском театре в Петербурге с большим успехом прошла его пьеса «Бурелом». Тепло были приняты и пьесы «Катастрофа», «Старый дом», «Обыкновенная женщина». Творческая деятельность Федорова была удостоена высшей литературной награды – Пушкинской премии. Бунин был избран почетным академиком и дважды удостоен Пушкинской премии. Позднее Бунин признавал, что в определенный момент испытывал чувство ревности к успехам друга: «Бывало, Федоров покровительственно говорит: «Нет, брат, что эти все рассказики, странички… нет, ты напиши роман! Гляди, я уже восьмой диктую…».

Жизнь расставила все по своим местам. Бунин и Федоров были несопоставимы по масштабу таланта.

За Федоровым – мастерство, школа, традиция. За Буниным – открытие, прорыв, подлинное новаторство, неповторимость интонации. Федоров всецело доверяется художественному чутью Бунина, выносит свои произведения ему на суд. «…посылаю тебе оригиналы моих стихов… В руки твои вверяю дух мой… распорядись ими как хочешь и что хочешь исторгни как плевелы»; «посылаю тебе зак. банд. рассказ. Кажется, он удался, но читай и суди. Напиши о своем впечатлении два слова».

Бунин откровенно писал свое суждение и при любой возможности старался помочь Федорову в публикации его произведений. «Я всегда с ним очень деликатен, стараюсь умалчивать о своих успехах…», - записала слова Бунина В.Н. Муромцева-Бунина. «Я, было, начал читать корректуру, хотел отметить, что мне не по душе, да бросил – побоялся, что ты обидишься, хотя ведь понимаешь же ты, что позволяю себе говорить тебе не как «редактор», а как друг твой…», - писал Бунин в одном из писем Федорову.

В отношениях друзей были и мрачные полосы. Почти водевильная история приключилась на свадьбе И.А. Бунина с А.Н. Цакни. Невеста рассказала Бунину, что Федоровы убеждали её, будто он женится на ней из-за денег. Бунин в ярости покинул свадебный стол и заперся в гостиной до утра. Бунина особенно задело то, что все происшедшее Федоров использовал в сюжете своего очередного романа «Природа».

Тем не менее в 1907 г. Федоров писал Бунину: «Всегда люблю тебя и вспоминаю вслух и мысленно с большой нежностью…Ты сам хорошо знаешь, что дружба наша прожила, по меньшей мере, половину того, что осталось нам жить, и если раньше, когда такие нити скорее рвутся, она осталась крепкой, несмотря ни на какие колебания, - уж теперь-то её, надо думать, никто никогда не разорвет. Amen!» Вера Николаевна записала такие слова Бунина о Федорове: «Всегда в моем сердце найдется капля любви к нему, ибо раз мне пришлось пережить с ним так много хорошего, что забыть я этого не могу».

Бунин и Федоров – единомышленники в неприятии власти большевиков. Когда осенью 1919 г. добровольческая армия основала в Одессе газету «Южное слово», Бунин и Федоров входят в её редакцию. Оба отказались сотрудничать в Агитпросвете – «лучше голодать, чем работать с ними», - сказал Федоров. В секретных материалах архива КГБ СССР их имена соединили. Так, в одном из документов указывается, что «в январе 1920 г. с остатками деникинских войск, в окружении близких друзей – писателя Федорова А.В., художника Нилуса П.А. и др. он (Бунин) бежит за границу в Болгарию». В информации сразу несколько ошибок, начиная с инициалов Федорова и кончая утверждением, будто Бунин и Федоров вместе бежали в Болгарию. Однако документ этот примечателен тем, что Федоров наряду с Буниным объявлен контрреволюционером. Прежде всего, в этом следует искать ответ на вопрос, почему его имя оказалось вымаранным из истории русской литературы. Покидая одесский порт 24 декабря 1919 г., Федоров не предполагал, что пароход «Витязь» не просто навсегда увозит его из России, он увозил его в Лету. Его имя и творчество сегодня известны лишь узкому кругу любителей изящной словесности и специалистов-литературоведов. Практически неизвестен болгарский период его жизни.

Первоначально Федоров не рассчитывал надолго задерживаться в Болгарии и намеревался перебраться в Париж, куда в марте 1920 г. приехал Бунин с женой.

Однако в Болгарии он прожил тридцать лет до самой своей кончины. По словам приемной дочери поэта Лиляны Шульц, выдающийся болгарский писатель И. Вазов убедил Федорова не торопиться с отъездом во Францию, отметив традиционный интерес болгар к русской литературе, сходство двух славянских языков. Правда, в воспоминаниях С. Чилингирова, который познакомил Федорова и Вазова, этот факт не находит подтверждения. Очевидно, все-таки определяющим в решении Федорова остаться в Болгарии была… любовь.

Любовные похождения Федорова всегда были предметом шуток его друзей. «Федоров не мог жить без романов», - отмечала В.Н. Муромцева-Бунина. Известно, что Федоров безуспешно ухаживал за А. Ахматовой. Его пыл не поубавился и после женитьбы. Супруга Лидия Карловна, в прошлом провинциальная актриса, была старше его и, видимо, закрывала глаза на шалости мужа – в семье рос сын Виктор. Судя по косвенным данным, отъезду Федорова из России предшествовал разрыв с женой. Впоследствии она была репрессирована и погибла в тюрьме в 1937 г. Сразу же после войны в лагере погиб и сын Федорова.

По приезду в Софию Федоров был расквартирован в частном доме семьи полковника болгарской армии Г. Желязова. Он страстно полюбил хозяйку гостеприимного дома красавицу-болгарку Невену Желязову, а после смерти её мужа стал жить с ней и двумя её детьми одной семьей. Более того, для её дочери Лиляны он стал духовным отцом: он познакомил её с русским языком, русской культурой, воспитал её русским по характеру человеком. Лиляна Шульц написала свои воспоминания о Федорове, которые помогают создать более полное представление о его жизни в Болгарии.

Крыша над головой у Федорова была, рядом – любящее сердце любимой женщины. Со всей остротой встал вопрос о хлебе насущном. Оторванный от корней родной земли, зрелый мастер лишился своих читателей. Любимое дело всей его жизни – литературный труд – не мог прокормить его на чужбине. Ему нужен был хотя бы скромный, но стабильный заработок. Он стал преподавать язык в Третьей мужской гимназии Софии. Он читает лекции по русской литературе в Высшей кооперативной школе, в Военном училище. Вместе с писателем Е. Чириковым Федоров регулярно совершает поездки по Болгарии, выступая с литературно-художественной программой, за что друзья в шутку прозвали их Кирилл и Мефодий.

Его творческая натура жаждала самовыражения. Он вдруг занялся живописью. Тонко чувствуя природу, он писал в основном пейзажи и особенно атмосферу природной стихии. Интересно, что Федоров спокойно воспринимал критику своих литературных произведений, но очень переживал из-за не слишком одобрительных оценок своих картин.

Не сочинять он не мог. Свое первое стихотворение на болгарской земле «Балканы» Федоров написал 26 февраля 1920 г.. Оно было опубликовано лишь в 1927 г. в литературно-художественном журнале «Перезвоны» в номере, посвященном освободительной войне 1877-1878 гг. Несколько его старых стихотворений, рассказов и повестей были опубликованы на болгарском языке в Софии. С формированием русской эмигрантской прессы произведения Федорова стали появляться на ее страницах – его помнили, ценили, охотно предлагали сотрудничество. «Теперь ко мне перешло редактирование журнала «Иллюстрированная Россия», - писал ему друг юности А.И. Куприн. - …Присылай нам небольшие… живые, интересные и милые рассказы, какие ты отлично умеешь писать…». «Твои стихи беру не глядя», - писал Б.Зайцев. Федоров с радостью откликался на подобные предложения. Однако ему были тесны рамки газетных и журнальных публикаций. Оторванный от России, от ее природы и языка, он чувствовал, что выдыхается как писатель. Лиляна Шульц писала: «Его тоска по России доходила иногда до сумасшествия, и, если он не покончил с собою или не спился, как многие русские беженцы, я смело и без лишней скромности могу сказать, что это заслуга моей матери».