Россия предчувствует гражданскую войну. "Горячая точка" с Максимом Киселёвым

Несколько дней назад Манежная площадь стала настоящей горячей точкой Москвы. Эхо беспорядков на национальной почве на этой неделе пронеслось по всей стране. Можно ли разрядить ситуацию? И если да, то как? Дмитрий Киселёв искал ответы вместе с главным научным сотрудником Института международных экономических и политических исследований РАН Александром Ципко и профессором МГУ Еленой Лукьяновой в программе "Горячая точка" на радио "Вести ФМ".

Киселев: Добрый вечер. Это "Горячая точка" на "Вести ФМ" и ее ведущий я, Дмитрий Киселев. Мы сегодня будем говорить о Манежной площади. Причем, Манежка, или как это называют, я использую это слово не как конкретное географическое место и название и не как то, что там произошло 11 декабря, а как уже некий процесс, поскольку это уже каким-то образом воспроизводится, и мы в него прошли. Тема сегодняшней программы – Манежная площадь как процесс. И у нас в студии Елена Анатольевна Лукьянова, член Общественной палаты России, профессор МГУ. Здравствуйте, Елена Анатольевна.

Лукьянова: Добрый вечер.

Киселев: И Александр Сергеевич Ципко, политолог, доктор философии. Здравствуйте, Александр Сергеевич.

Ципко: Здравствуйте.

Киселев: Итак, вот то, что написал президент России в своем "Твиттере". А "Твиттер" стал такой площадкой для организаторов всех этих, ну как это сказать, погромов, беспорядков – всего того, что сейчас волнует буквально каждого. Так вот, он написал: "И последнее на сегодня (13 числа). По Манежной – в стране и в Москве все под контролем. Со всеми, кто гадил, разберемся. Со всеми. Не сомневайтесь". Ну, "разберемся" – что вообще входит в это слово? И как бы вы его расшифровали? "Твиттер" – короткая штука, а вот как-то каждое слово емкое очень. "Разберемся" – это как?

Лукьянова: Мне показалось, вот то, что вчера говорил Дмитрий Анатольевич на заседании Госсовета, оно как бы поясняет, раскрывает то, что было написано в "Твиттере". Речь идет о том, что где угодно можно, в любой стране мира допустить национальную рознь и разжигание ее. Но в России, в которой огромное количество национальностей, этого делать нельзя. Исторически под корону российскую собирались народы. Народы собирались в основном мирно, у нас практически нет завоеваний. Приходили со своими устоями, со своей культурой, со своей религией, со своими традициями. И жили вместе. Каждый народ привносил в большую российскую государственную копилку свое. И сложился уникальный сплав, и здесь действительно это опасно. И с этим надо разбираться, это не может остаться безнаказанным.

Киселев: Да. Причем, никто не выигрывает от этого. То есть победителей быть не может в этой ситуации. Александр Сергеевич, пожалуйста.

Ципко: Тут, на мой взгляд, серьезные проблемы. Значит, с одной стороны, да – то, что говорил сначала Путин, потом Медведев, о том, что надо понимать, что это на самом деле не государство русских, это надо жестко сказать, а это многонациональное государство, которое сложилось (вы правы абсолютно) с самого начала как многонациональное, многоконфессиональное. И Путин очень хорошо говорил о том, что все-таки такой структурообразующей, по крайней мере после уже завоевания Казани и так далее, это, в общем-то, православие и ислам – две основные, две конфессии, которые в какой-то степени имеют очень много общего. Вот это реальность исходной многонациональной природы государства в том, что здесь все народы на равных, все живут, кстати, на всех территориях, и что Москва как столица принадлежит всем народам, к сожалению, в массе, я бы сказал, той части населения, которую наши лидеры назвали славянской частью населения, не осознается. И здесь с самого начала, кстати, была заложена мина. Я лично об этом говорил еще 20 лет назад. Вот эта идея превращения РСФСР (вы помните, о чем говорили?) в "суверенное государство русских", "впервые в мировой истории мы создадим…"

Лукьянова: Это не про меня. Мы были против.

Ципко: Не тебя. И твоего отца тоже нет. Он был против.

Лукьянова: Нет, мы против были.

Ципко: Я просто напоминаю, что было. "Мы создадим, где будет 82 процента, и мы будем как Литва…" Есть даже до сих пор некоторые либералы, они говорят, что вот остальные народы – это анклавы. Вот это миф, вот в русском оно мифологично. И очень часто за проявлениями вот этого русского национализма стоит исходное мифологическое сознание, что вот мы создадим русское государство (не буду говорить, я сегодня говорил с многими идеологами этого движения), вот мы создадим первую русскую революцию – мне говорят. Я говорю: ребята, вы убиваете государство. И, к сожалению, вот эти молодые люди – это одна сторона проблемы, здесь надо очень тонко. И мне кажется, что акцент только на наказание без разъяснений очень опасен. И это нужно объяснить, с одной стороны, преобладающему славянскому, русскому населению. Но, с другой стороны, есть другая проблема. Действительно, подавляющая часть населения Москвы исторически сложилась (правда, до революции было очень много татарского населения, славянского и так далее). И когда приезжают на равных правах представители других народов, в том числе и представители кавказских народов, они должны понимать, что здесь сложилась определенная культурная общность, что нужно уважать этих людей, среди которых вы поселитесь, среди которых живете, их нравы.