автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.01.01 диссертация на тему: Образы немецкого мира в творчестве А.А. Фета
Полный текст автореферата диссертации по теме "Образы немецкого мира в творчестве А.А. Фета"
На правах рукописи
Жердева Оксана Николаевна
ОБРАЗЫ НЕМЕЦКОГО МИРА В ТВОРЧЕСТВЕ А.А. ФЕТА
Специальность 10.01.01 - русская литература
Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук
Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет»
Научный руководитель: доктор филологических наук, доцент
Левашова Ольга Геннадьевна
Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор
Меднис Нина Елисеевна
кандидат филологических наук, доцент Абузова Наталья Юрьевна
Ведущая организация: ГОУ ВПО «Кемеровский
Защита состоится 1 декабря 2004 г. в «_» часов на заседании
диссертационного совета К 212.005.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата филологических наук в ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет» по адресу: 656049, г. Барнаул, пр. Ленина, 61.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет».
Автореферат разослан «_» октября 2004 г.
Ученый секретарь диссертационного совета доктор филологических наук, профессор
2,0 о Ч ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Парадоксальное положение Фета в русской литературе является очевидным: он стал крупнейшим русским поэтом, будучи по происхождению немцем. Данное обстоятельство, с одной стороны, вызывало у Фета стремление во что бы то ни стало укорениться как в русском помещичьем быте, так и в русской культурной традиции, с другой стороны, делало его необычайно чутким к восприятию специфики и русской, и немецкой культуры.
Открытый характер русской культуры по отношению к иным национальным культурам, значимость для нее диалога и межнациональных контактов общеизвестны. Немецкая культура сыграла значительную роль в осознании своеобразия русского национального мира, многие немецкие культурные реалии вошли в социокультурную систему России. Русская литература, в особенности первой половины XIX в., испытала огромное влияние немецкой культуры, поэтому изучение межнациональных контактов русской и различных европейских культур, в особенности немецкой, является, несомненно, плодотворным. Особенности происхождения и биографии А. Фета делают его фигуру значимой в контексте подобного рода исследований.
Актуальность нашей работы связана с анализом национальных образов в творчестве А.А. Фета, одновременно принадлежащего двум культурам, и определяется интересом, наблюдающимся в отечественной филологии, к национальным картинам мира. Основные тенденции современности определили возникновение потребности в национальной самоидентификации, в разграничении национального и общенационального, «своего» и «чужого». Литературоведческие исследования образов национального мира являются частным аспектом данной общей проблемы. Работы по сравнительно-историческому литературоведению всегда занимали видное место в отечественной науке. Большой вклад в развитие компаративистики внесли такие ученые, как А.Н. Веселовский, В.М. Жирмунский, Н.И. Конрад, Н.И. Пруцков и др.
В настоящее время в литературоведении возрождается законный интерес и к сравнительно-историческому методу, и к личности ученых, которые его формировали и развивали. Сегодня проблема компаративистских исследований расширяется и усложняется за счет того, что в качестве объектов анализа выдвигаются не те или иные фрагменты, а целостные литературно-культурные феномены, воплощающие нравственно-психологические, философские концепции, ко-
торые при всей своей вариативности проявляются в границах единого структурного типа. При этом типологический подход сочетается с изучением исторической поэтики, с интересом к национальной мифологии. Актуализация проблем, связанных с национальной самоидентификацией, способствовала возникновению новой волны интереса к национальной мифологии, национальной психологии, культурам разных стран, явлениям «фронтира», диалогу культур, о чем свидетельствуют многочисленные исследования в рамках гуманитарных наук: социологии, философии, истории, психологии, лингвистики, культурологии, литературоведения и т.д.1 В контексте обозначенной проблемы очевидной становится задача выделения национальных картин мира в культурных системах разных стран. Важным в решении этой проблемы представляется учитывать роль «иностранного» участия в формировании истории и культуры того или иного государства. Относительно России ведущую роль сыграла, несомненно, Германия. По мнению ученых - культурологов, историков, литературоведов, - Россия и Германия всегда находились как бы в отношениях дополнительности. Россия не только учитывала культурный опыт Германии, но и обладала уникальной способностью «превращать» немцев в русских.
Исторические и культурные взаимодействия русских и немцев не могли не отразиться и в русской литературе. Исследование «взаимоотношений» русских писателей с Германией позволяет выделить два направления, иллюстрирующих содержание проблемы «Россия -Германия» в отечественном литературоведении. Первое направление определяется биографической связью того или иного русского писателя с Германией. Другое направление определяется тем, что немецкий мир в русской литературе рассматривается как культурная и эстетическая проблема, которая, с одной стороны, осмысляет немецкое как неотъемлемую часть русского бытия, с другой стороны, как некую чужеродную русскому миру систему. В силу многовекового пребывания немцев в России встает проблема изучения творчества тех писателей, родовые корни которых связаны с Германией, выросших и воспитывавшихся, однако, в русской дворянской среде и считающих себя русскими художниками слова А. Фет, К. Павлова).
1 См., например, работу: Гачев Г. Ментальности народов мира. - М, 2003. Вопросы природы менталитетов, национальные картины мира, взаимодействие разных культур являются предметом обсуждения «круглых столов», материалы которых, начиная с 1990-х гг., регулярно публикуются на страницах журнала «Вопросы философии» в рубрике «Россия и Запад» и в сборниках «Россия и Запад: диалог культур» (1994-2003 гг.).
Как в личности, так и в литературном творчестве этих писателей не может, на наш взгляд, не проявляться их национальная двули-кость. О двуединстве сознания А. Фета писали современники поэта, в частности И.С. Тургенев, отмечая явную противоположность Шеншина-помещика и Фета-поэта. Ф.М. Достоевский также отмечал некоторую инородность Фета по отношению к господствовавшему в то время в русской культуре направлению. Поэтому, очевидно, Достоевский и рассматривает автора стихотворения «Шепот, робкое дыханье. » не как национального, а как всеевропейского поэта. Однако, с другой стороны, сам Фет, для которого принципиально важным было осознавать себя русским поэтом, как бы оспаривая тезис Ф.М. Достоевского о «перевоплощении своего духа в дух чужих народов»2, писал к нему в письме: «. мы оба русские»3. Не народный поэт для Фета -«противоречие в данных»: «можно быть тупым, бездарным поэтом, но
не народным нельзя» .
А. Фет относится к числу достаточно исследованных поэтов в отечественном литературоведении. Однако творчество Фета практически не изучалось в аспекте анализа образов немецкого мира, между тем они занимают значительное место как в мемуарном творчестве, так и в лирике русского поэта.
В литературоведческом аспекте созвучными нашему исследованию оказались работы М.Ф. Мурьянова «Пушкин и Германия», Д.А. Чугунова «Л.Н.Толстой и Германия», Н.В. Бутковой «Образ Германии и образы немцев в творчестве И.С. Тургенева и Ф.М. Достоевского», А.П. Забровского «К проблеме типологии образа иностранца в русской литературе»5 и др.
С нашей точки зрения, национальная картина мира, составляющими которой являются национальные образы, является основой самосознания того или иного народа, фундаментом его культуры и мифологии. Национальное самосознание народа, личности выражается в
2 Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: В 30 т. - Л., 1984. Т. 26. - С. 146.
3 Фет А. Стихотворения, проза, письма. - М, 1988. - С. 385.
4 Там же. - С. 386.
5 Мурьянов М.Ф. Пушкин и Германия- М., 1999; Чугунов Д.А. Л.Н. Толстой и Германия // Вестник Воронежского гос. ун-та. 2003. № 2. - С. 42-53; Буткова Н.В. Образ Германии и образы немцев в творчестве И.С. Тургенева и Ф.М. Достоевского. Автореф. дис. канд. филол. наук. - Волгоград, 2001; Забровский А.П. К проблеме типологии образа иностранца в русской литературе // Россия и Запад: диалог культур. - М., 1994. Вып. 1. - С. 87-105.
языке, искусстве, религии, нравах и обычаях, поэтому нас будет интересовать по преимуществу анализ системы реалий, бытовых, культурных, в которой оказались запечатлены ментальные особенности, национально-культурная семантика языковых единиц, национальный аспект развития культуры.
Научная новизна работы состоит в том, что в ней впервые предпринята попытка выделить и проанализировать немецкие национальные образы (присутствующие как эксплицитно, так и имплицитно) в творчестве Фета и представить их системно. Выявленные образы во всем их многообразии (антропонимы, географические топосы, культурные реалии, интертекст и т.п.) рассматриваются как совокупность знаков немецкого мира не только в творчестве автора «Вечерних огней», но и в русской культуре второй половины ХГХ в. Немецкое в творчестве А. Фета воплощается не только через призму его биографии, но и отражает общелитературные тенденции: «чужое» во взаимодействии с русским создает особенность культурного пространства России.
Объектом нашего исследования являются мемуары, оригинальная поэзия и переводы А.А. Фета.
Предмет исследования - образы немецкого мира в творчестве А.А. Фета, демонстрирующие присущие немецкой культуре ценности, установки, стереотипы и мифологемы.
Целью данной работы является систематизация и анализ образов немецкого мира в разных видах литературного творчества А. Фета, определение их функций в пределах автобиографической прозы и поэтической системы Фета. Нам было важно вписать «фетовский немецкий мир» в контекст русской культуры середины XIX в., показать сквозь призму частной биографии и творчества, как образы немецкого мира входят в русский мир, как дифференцируются и интегрируются «свое» и «чужое», выявить место и роль этого «чужого» в истории русской культуры и русской литературы.
Поставленной целью определяется ряд конкретных задач диссертационного исследования:
1. Систематизировать образы немецкого мира, воплощенные в воспоминаниях Фета, обозначить их национальное содержание и особенности функционирования в тексте.
2. Рассмотреть немецкие образы в мемуарах Фета как в аспекте своеобразия их употребления в творчестве поэта, так и в контексте традиций создания русского родового дворянского эпоса, опираясь на
автобиографическую прозу Л.Н. Толстого, СТ. Аксакова, К.Н. Леонтьева.
3. Понять субъективные (личные) и объективные (культурно-исторические) мотивы обращения Фета к немецким образам.
4. Рассмотреть особенности поэтики Фета в связи с традициями немецкого романтизма.
5. Выявить национальную специфику отдельных концептов, наиболее часто встречающихся в оригинальной поэзии Фета и связанных во многом с немецкой логосферой (в нашем случае концепта «сладкий»).
6. Рассмотреть средства передачи Фетом основных поэтических приемов переводимых им немецких поэтов.
7. Выявить национальную специфику фетовских переводов на ритмико-метрическом уровне.
8. Проанализировать особенности переводов Фета и обозначить роль немецкой поэзии в поиске Фетом собственной эстетической позиции.
Теоретико-методологическая база исследования определяется в основном сравнительно-историческим подходом к изучению художественного текста. Ведущими в работе являются сравнительно-типологический и сравнительно-генетический методы. Кроме того, нами были использованы элементы мифопоэтического метода.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Образы немецкого мира, воплощенные в мемуарах А. Фета, органично вписываются в традиции русского дворянского эпоса.
2. Музыкальность лирики Фета, отмечаемая исследователями в качестве основной отличительной особенности его поэтического творчества, тесно связана с традициями немецкой романтической концепции музыки.
3. Высокая частотность употребления концепта «сладкий», входящего в число основных концептов немецкой логосферы, в оригинальной поэзии А. Фета обнаруживает на языковом уровне тесную связь с немецкой культурой.
4. Способы передачи Фетом-переводчиком основных поэтических приемов и метрических особенностей переводимых им немецких поэтов свидетельствуют о двойственном мироощущении поэта: с одной стороны, он стремится точно следовать оригиналу, что проявляется на лексическом, синтаксическом, семантическом уровнях, с другой стороны, он переосмысляет оригинальное произведение в рамках традиций русской поэтической системы.
5. Переводы немецкой поэзии сыграли значительную роль в формировании собственной эстетической позиции поэта, важной в свете перспектив развития русской лирики.
Практическая значимость исследования определяется возможностью использования материалов диссертации в учебном процессе, при подготовке основных и специальных курсов по истории русской литературы XIX в., в работе спецсеминаров.
Апробация работы Диссертация обсуждалась на заседании кафедры русской и зарубежной литературы Алтайского государственного университета. Основные положения диссертационного исследования были отражены в докладах на Межвузовской научно-практической конференции «Литература и общественное сознание: варианты интерпретации художественного текста» (Бийск, 2002), Всероссийской научно-практической конференции «Естественная письменная русская речь: исследовательский и образовательный аспекты» (Барнаул, 2003), Всероссийской конференции молодых ученых в Институте филологии СО РАН (Новосибирск, 2003). По теме исследования имеется 6 публикаций общим объемом 3 п.л.
Структура работы Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, приложений и библиографического списка, включающего 292 наименования.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении дается обоснование актуальности темы и научной новизны предпринятого исследования, определяются цели, задачи и методы исследования, отмечается теоретическая и практическая значимость работы, рассматривается история проблемы.
Первая глава «Мемуары А.А. Фета в аспекте изучения образов немецкого мира» посвящена исследованию немецких национальных образов в воспоминаниях поэта о детских годах, отрочестве и зрелом периоде жизни. При анализе мемуаров поэта было обращено внимание на типологические особенности воспоминаний Фета. Они рассматриваются в работе в контексте русской мемуаристики и автобиографической прозы второй половины ХГХ в. В связи с осмыслением «немецкого» частью русской истории и культуры, а также в силу протеистических способностей многих русских писателей (умения проникнуть в ментальное пространство других народов), образы немецкого мира органично входят в русский дворянский эпос, в русскую
как художественную, так и мемуарную литературу, что подтверждается появлением их в мемуарном наследии и автобиографической прозе Л.Н. Толстого, К.Н. Леонтьева, СТ. Аксакова, А.А. Фета и др.
Понятие «образы немецкого мира» получило применительно к фетовским мемуарам особый смысл, что объясняется прежде всего причинами, побудившими А.А. Фета в своих воспоминаниях обратиться к немецким образам. С одной стороны, существуют объективные причины, обусловленные стремлением поэта следовать традициям создания русского дворянского эпоса, с другой стороны, - причины глубоко личного характера, связанные с происхождением и воспитанием Фета. Поэтому в мемуарах Фета появляются культурно-исторические и биографические образы немецкого мира. Важным фактором, обусловившим воссоздание Фетом биографических немецких образов, явилось возвращение поэтом во второй половине жизни дворянского звания, родовой фамилии и соответствующего материального положения. Этими событиями в судьбе А. Фета объясняется ключевая особенность его мемуаров - их анахронизм: поэт начал писать свои мемуары не с воспоминаний о детских годах, которые были тесно связаны с немецким миром, а с воспоминаний о зрелом периоде своей жизни. Книгу воспоминаний о детстве Фет готовил в конце жизни, и опубликована она была уже после его смерти.
В первом параграфе «Немецкие антропонимы» анализируются образы героев-немцев, воплощенные в мемуарах Фета. Они представлены немцами-родственниками, немцами-слугами, немцами -учителями пансиона, немцами - учениками пансиона, немцами-военными, немцами-врачами, немцами-музыкантами и другими.
Анализ понятий и образов, представляющих во всей совокупности и многообразии «немецкое» в воспоминаниях поэта, позволил нам выявить их национальную специфику. Основанием для этого явилось как присутствие обозначенных понятий в немецкой логосфере (важными здесь оказались историко-культурный, психологический аспекты, аспект национально-культурной семантики языковых единиц), так и особенности функционирования данных понятий в тексте фетовских мемуаров (прежде всего их оппозиция русским национальным образам). В соответствии с логикой исследования изучались прежде всего образы немецкого «семейного мира», воплощенные в мемуарном жанре.
Немецкий семейный круг, с одной стороны, является для Фета родным генетически и духовно (немецкое родное олицетворяют мать, сестра и няня), с другой стороны, представляется ему чужим, незна-
комым, перед чем поэт испытывает инстинктивный страх (дядя Эрнст Карлович). Наряду с «немецким семейным миром» в мемуарах возникает русская патриархальная дворянская семья Шеншиных. Из немногословных фетовских характеристик представителей рода удается выделить общие черты. Таким образом, возникает портрет рода Шеншиных, который является в мемуарах Фета обобщенным портретом русского дворянства. Интересно, что слуги, которых мы тоже относим к семейному кругу (няня-немка Елизавета Николаевна и камердинер отца русский Илья Афанасьевич), соединяют в себе русское и немецкое: Елизавета Николаевна является знатоком русских обрядов и обычаев, а Илья Афанасьевич умело вплетает в свою речь немецкие слова и фразы. Данный факт свидетельствует о взаимовлиянии русского и немецкого мира: как немцы, живущие в России, впитывали в себя русское, так и русские воспринимали немецкое как нечто неотъемлемое от русской жизни. Создание поэтом в конце жизни фамильной «панорамы», не исключающей биографическое немецкое, расценивалось им, с нашей точки зрения, как финальный шаг на пути к душевному покою, к гармонии с самим собой. Ведь именно детские годы являются поистине счастливыми для поэта, те годы, когда русское и немецкое было для него одинаково родным и представляло единое целое. В конце жизни, когда автор мемуаров официально возвращает себе все, что «принадлежало ему по праву», у него появляется возможность открыто говорить о своих немецких корнях, о «немецком», занимавшем значительное место в его жизни, которое, с одной стороны, Фет ненавидел и считал позорным пятном своей биографии, с другой стороны, осознавал частью себя и связывал с ним счастливые моменты своей жизни.
Профессии немцев, немецкие фамилии и прозвища обладают в мемуарах Фета ярко выраженной национальной окрашенностью, в характерах фетовских немцев прослеживаются ментальные черты национальной психологии. Немецкие антропонимы связаны с тем или иным этапом жизни А.А. Фета, отражающим путь дворянского отпрыска (например, немцы-учителя и немцы-ученики - с обучением Фета в немецком пансионе в Верро, немцы-военные - со службой в армии и т.д.). Таким образом, «немецким» оказываются проникнуты многие сферы русской жизни. Профессии немцев в фетовских мемуарах (учителя, врачи, военные и т.д.) оказываются связанными с национально традиционным для русских немцев выбором общественных сфер, что подтверждается как историей, так и репрезентацией их в мемуарном и художественном творчестве других русских писателей
(СТ. Аксакова, К.Н. Леонтьева, Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, И.С. Тургенева).
В авторском предъявлении немецких прозвищ важной деталью становится не только то, кому принадлежат эти прозвища, но и то, что часто они являются неким немецко-русским языковым гибридом (т.е. будучи формально немецкими, имеют русское лексическое значение). А. Фет в воспоминаниях использует как реальные немецкие фамилии, так и вымышленные, часто адаптируя их применительно к русской языковой системе, таким образом, создавая образ западно-восточного человека. Анализ героев-немцев в мемуарах Фета позволяет выявить типичные для немцев как внешние, так и внутренние (психологические) черты и создать некий собирательный образ немца, воплощающий, с одной стороны, субъективное авторское его видение, с другой стороны, претендующий на историческую достоверность, поскольку мемуары не являются по преимуществу художественным жанром.
Во втором параграфе «Немецкие географические топосы» рассматриваются воплощенные автором образы немецких городов, которые Фет посещал в разные годы своей жизни. Путевые записки Фета отличаются от традиционных, в которых, как правило, подробно описывались красоты и достопримечательности посещаемых мест. Создается впечатление, что поэта интересуют не пространственные реалии, не картины, а лица, встреченные им в том или ином месте. Большинство немецких городов упоминаются Фетом также в связи с конкретными людьми. Наиболее подробно описывается в воспоминаниях город Любек. Авторское замечание о том, что Любек не меняется со временем, а сохраняет свой изначальный облик и характер, может являться приметой того, что именно этот немецкий город сохранил свое национально-немецкое содержание. Описывая Любек, Фет обращает внимание на детали, которые в совокупности составляют культурно-историческую и в то же время обобщенную картину Германии: вывески, написанные готическим шрифтом, «превращенные в лютеранские старинные католические церкви», картины Ганса Голь-бейна, увиденные им на стенах одной из церквей, дорожки, аллеи, содержащиеся в чистоте и порядке, музыкальные пристрастия немцев -жителей города. Тонко подмечает Фет и их психологические особенности, создавая собирательный образ немца, жителя Германии. Знаковым немецким топосом в мемуарах является образ города Дармштад-та, родового гнезда «немецкой семьи» Фета. Дармштадт уподобляется дому, единственному месту, где немецким родственникам Фета легко
и уютно, куда они стремятся попасть вновь, будучи вдали от Германии. Дом для немцев, как отмечают исследователи, имеет особое значение. Однако для самого Фета Дармштадт стоит в ряду обычных немецких городов: тот факт, что он, на наш взгляд, умышленно не дает городу никакой характеристики, может служить знаком неприязни поэта к Дармштадту: родной город матери, сестры и дяди - чужой для Фета, выросшего в России.
Третий параграф «Образы немецкой культуры» посвящен изучению немецкого культурного мира, представленного в фетовских мемуарах. Образы немецкой культуры являлись неотъемлемой частью жизни России XIX в., а также сыграли важную роль в поиске Фетом собственной эстетической позиции. В мемуарах они представлены через немецкую философию, немецкую романтическую литературу и немецкую музыку (именами Г. Гегеля, А. Шопенгауэра, И.В. Гете, Г. Гейне, Ф. Шиллера, Л. Бетховена). Симптоматично, что в «Воспоминаниях» Фета воплощены образы немецкой культуры XVГО-начала XIX вв. Как известно, немецкая культура данного периода оказала огромное влияние на русскую литературу. В свете этого примечательным представляется, что русская культура представлена в мемуарах не в историческом, а в современном поэту контексте: в XIX в. переживают «расцвет» ставшие впоследствии всемирно известными русская философия, литература, музыка.
В четвёртом параграфе «Реалии немецкого быта» анализируются детали бытовой сферы, по преимуществу охотничьей и армейской. В мемуарах, вспоминая о том, как Фауст, объясняя Маргарите сущность мироздания, говорит: «Чувство - все», - Фет пишет, что чувство присуще даже неодушевленным предметам6. Таким образом, вещь несет в себе не только информацию о том или ином ее назначении, но и в ней угадываются антропологические качества: характер, дух, менталитет. Анализ немецких реалий выявляет, с одной стороны, сугубо немецкое ментальное пространство, что часто проявляется уже на лексическом уровне; с другой стороны, в результате тесного взаимодействия немецкого и русского быта обнаруживается некое общее пространство, интегрирующее в себе и немецкий, и русский образ бытия. Часто ментально окрашенные немецкие реалии, функционируя в тексте мемуаров, теряют свое традиционное «эмоциональное содержание», что связано с их субъективным авторским восприятием.
6 Фет А.А. Воспоминания. - М, 1983. - С. 303.
Одни из обозначенных в фетовских мемуарах немецких реалий органично входят в русскую жизнь описываемой в воспоминаниях эпохи: большинство из них укоренились в русском быте и языке еще с петровских времен. Некоторые немецкие бытовые названия сохранились до наших дней и известны также современному русскому читателю. Другие (например, предметы быта в немецком пансионе) понятны только в контексте фетовских мемуаров и представляют собой чуждые русской логосфере понятия. В целом, образы немецкого мира в мемуарах Фета, несмотря на их выраженную национальную окраску, все же не являются знаком «чужого». С одной стороны, они становятся частью биографии поэта, с другой стороны, представлены автором как органическая часть русской истории и русской культуры.
Во второй главе «Образы немецкого мира в оригинальной поэзии А. Фета» исследуется концепция музыки А. Фета, воплощенная им в поэтическом творчестве, с точки зрения традиций немецкой музыкальной культуры, анализируются музыкальные пристрастия поэта и их отражение в поэтике фетовского творчества. Признавая наличие системы философских понятий, которая определяет особенности национальной картины мира, мы рассматриваем один из основных концептов поэтического языка А.А. Фета (концепт «сладкий») с целью выявления специфики его использования в фетовской лирике и в немецкой поэзии.
В первом параграфе «Поэзия Фета и немецкая романтическая культура» прослеживается связь фетовской концепции музыки с традициями немецкой романтической культуры. Во-первых, фетов-ская концепция музыки близка романтической эстетике музыкального искусства, созданной, как известно, немцами - теоретиками эстетики музыкального романтизма (В.Г. Вакенродером, Э.-Т.-А Гофманом, А. Шопенгауэром, Л. Тиком, Ф. В. Й. Шеллингом, Ф. Шлегелем) и наиболее ярко воплощенной в музыке немецких композиторов - романтиков (Вебера, Шумана, Вагнера). Важным для нашего исследования суждением является мнение музыкальных критиков, в частности авторитетного критика-музыковеда В.Д. Конен, о том, что именно в век романтизма музыка впервые приобретает «национальные очерта-ния»7. Во-вторых, симптоматичным представляется наличие в поэтическом творчестве Фета образов немецкого музыкального мира: у Фета есть стихотворения, в которых упоминаются имена и произведения немецких композиторов - Л. Ван Бетховена и К.М Вебера.
7 Конен В.Д. Очерки об истории зарубежной музыки.- М., 1997. - С. 338.
А.А. Фет по праву считается одним из самых «музыкальных» поэтов не только своей эпохи, но и истории русской литературы вообще. Музыкальность, как отличительную черту лирического дарования Фета, отмечали и современные поэту критики (Ап. Григорьев, А.В. Дружинин, В.П. Боткин, Н.Н. Страхов, B.C. Соловьев), и наши современники - исследователи его творчества (Б.Я. Бухштаб, Д.Д. Благой, Б.М. Эйхенбаум и др.). О необычайной музыкальности поэта писали и известные композиторы, которые создали благодаря стихотворным произведениям Фета, прекрасные образцы русского романса (П.И. Чайковский, А.Е. Варламов, А.С. Аренский). В своих воспоминаниях о детских годах поэт пишет о полном отсутствии у него способностей к музыке. Факт из детства, связанный с неспособностью поэта при всем старании обучиться игре на музыкальном инструменте, а также ирония окружающих по этому поводу, сопряженная, вероятно, и с чувством вины перед отцом, который желал видеть его музыкально образованным, не могли не сформировать у Фета-ребенка определенного комплекса. В случае с Фетом, на наш взгляд, детский комплекс «музыкальной несостоятельности» нашел выход в другой форме - в «музыкальной» поэзии, что позволяет объяснить парадоксальную музыкальность Фета.
Фетовская поэтическая концепция музыки, на наш взгляд, тесно связана с романтической эстетикой, широко распространенной в немецкой романтической культуре. Для романтической эстетики специфичной является проблема синтеза искусств. Литература, прежде всего поэзия, как известно, входит в гораздо более тесное взаимодействие с музыкой, чем другие виды искусства. «Музыка стиха» приобретает у романтиков особенно большое значение, и в связи с этим происходит значительный сдвиг в развитии стихотворных форм. Влияние музыки на литературу в отдельных случаях выражается в своеобразной трансформации одного искусства в другое. В рамках романтической эстетики широко известна так называемая концепция «панмузы-кальности», первоначально возникшая в Германии.
Во втором параграфе «Тема музыки в поэзии А. Фета в контексте романтической музыкальной эстетики» рассматривается связь фетовской лирики с немецкой романтической концепцией музыки в тематическом аспекте. Музыкальную тему в поэзии А.А. Фета можно рассматривать с разных точек зрения: с одной стороны, на уровне жанра (наличие раздела «Мелодии», стихотворений-песен, на что указывает их название («Застольная песня», «Романс» («Угадал - и я взволно-
ван. »), «Вакхическая песня», «Песнь пажа», «Весенняя песнь»), а также стихотворений, характеризующихся напевной интонацией.
С другой стороны, музыкальность фетовской поэзии проявляется на вербальном уровне в наличии «музыкальной» лексики. На наш взгляд, наиболее интересным и менее изученным является второй аспект. Музыкальная лексика присутствует в большом количестве стихотворений поэта. Одним из частотных представляется образ поющей женщины. Ее пение обладает значительной влиятельной силой. С одной стороны, эта сила имеет деструктивное, с другой стороны, созидательное начало. В фетовских стихотворениях поющая женщина напоминает мифологический образ из немецкого фольклора (Лорелея), которая завораживает мужчину своим прекрасным голосом, и он «гибнет», очарованный ее пением. Однако женское пение может обладать и живительной силой.
Певцом любви у Фета часто является соловей. Образы соловья и розы являются характерными для творчества многих немецких романтиков: данные образы встречаются в поэзии И.В. Гете, Г. Гейне, Карла фон Гарденберга, Л. Тика, К. Брентано и др. Как и в восточной поэзии, соловей у немецких романтиков олицетворяет влюбленного лирического героя, а роза - его возлюбленную. Однако если в восточной поэзии, в частности поэзии Гафиза, связь соловья и розы отмечена эротизмом, то в немецкой романтической поэзии она отличается духовным содержанием. Восточный мотив любви соловья и розы у Фета (как в оригинальных стихотворениях-подражаниях восточной поэзии, так и в переводах «из Гафиза»), на наш взгляд, интерпретирован скорее в духе немецкого романтизма, нежели восточной поэтической традиции.
С нашей точки зрения, фетовской «музыке природы» присущи черты песенной поэзии Гете, в основе которой лежит пантеизм, свойственный немецкой народной песне. О влиянии Гете на фетовскую лирику природы свидетельствует тот факт, что Фет дважды использует в качестве эпиграфов к своим стихотворениям строки из стихотворений Гете, выражающих пантеистические взгляды немецкого поэта.
В диссертационном сочинении в основных темах, присущих как романтикам, так и поэтическому творчеству Фета, нами выявляется связь тематических комплексов «любовь - музыка» и «природа - музыка». Их воплощение обнаруживает черты романтической эстетики, что выражается в видении любви как, по преимуществу, платонического чувства.
В третьем параграфе «Образы немецкого музыкального мира в поэзии А.А. Фета (Стихотворения «Ревель» и «Anruf an die
Geliebte Бетховена»)» анализируются тексты А. Фета, в которых упоминаются имена и произведения немецких композиторов - Л. Бетховена и K.M. Вебера (песня «Anruf an die Geliebte» («Призыв к любимой» Бетховена) и опера «Freischütz» («Вольный стрелою) Вебера)). Показательным для нас является тот факт, что, по мнению музыкальных критиков, в частности В.П. Боткина, А. Кенингсберга, В.В. Стасова и известного немецкого композитора Р. Вагнера, в музыке именно этих двух композиторов наиболее ярко проявился «германский дух». В.П. Боткин отмечал, что Бетховен «есть полное и совершенное проявление германской музыки»8. Об опере Вебера «Вольный стрелок», упомянутой в одном из стихотворений Фета, В.В. Стасов писал следующее: «. до "Вольного стрелка" ни оперы, ни вообще музыки с национальным направлением и настроением не было <. >»9. Наличие указанных образов в поэзии Фета объясняется, с одной стороны, известностью творчества данных немецких художников в русской культурной среде, с другой стороны, говорит о том, что их музыкальное творчество перекликается с фетовской концепцией искусства.
«Вольный стрелок» Вебера являет собой яркое воплощение народности. Уже тот факт, что сюжет оперы был взят композитором из сборника новелл Иоганна Августа Апеля «Книга духов», а новелла «Вольный стрелок» обозначена автором как «народное сказание», служит тому доказательством. Действительно, сама система образов, отраженная в новелле, а затем и в опере, является характерной для немецких народных сказаний (лес, черный охотник, волшебные пули, мистика). Отсылая своим стихотворением к опере Вебера, однако адаптируя ее название для русского читателя, Фет создает образ немецкого мира, однако в русском его переосмыслении. Аналогичной двуплановостью отмечено построение стихотворения в целом.
В другом фетовском произведении использовано название одной из известных песен немецкого композитора «Призыв к возлюбленной» («Anruf an die Geliebte»), входящей в песенный цикл «К далекой возлюбленной» («An die feme Geliebte») (1816). На наш взгляд, наличие одного из образов бетховенской музыки в поэтическом наследии Фета вполне объяснимо. Пожалуй, ни один другой композитор не оставил такой глубокий след в музыкальной культуре XIX в. Необыкновенная популярность Бетховена связана с особенностями исторического развития мирового музыкального искусства.
8 Боткин В.П. Литературная критика. Публицистика. Письма - М, 1984. - С. 35.
9Цит. по: Кенингсберг А. Вебер. - Л., 1981. - С. 110.
Как в подлиннике, так и в фетовском поэтическом тексте ключевым является образ любимой женщины. Данный образ у Бетховена и у Фета обнаруживает, на наш взгляд, существенные сходные черты. Любимая женщина в обоих текстах нематериальна, незрима для окружающих. На неземную ипостась «любимой» указывает лексика обоих текстов. По своей эмоциональной наполненности, представляющей собой «кульминацию чувств без развязки», это стихотворение Фета напоминает бетховенскую динамику чувств в музыке.
Стихотворения Фета, содержащие образы немецкого музыкального мира, представляют собой своеобразное соединение «немецкого» и «русского»: с одной стороны, немецкое и русское четко разграничиваются на эстетическом и языковом уровнях, с другой стороны, они оказываются неразрывно связанными (как, например, образ Петербурга в стихотворении «Ревель» или бетховенские романтические тенденции в стихотворении «„Anruf an die Geliebte" Бетховена», написанном в традициях русского романса).
В четвертом параграфе «Концепт «сладкий» в немецкой поэзии и лирике А. Фета» анализируется выделенный нами в поэзии Фета и в немецкой поэзии концепт «сладкий», который отражает ценностные ориентации немцев и входит в сферу, обозначающую по преимуществу «западное», в частности немецкое ментальное пространство. Основанием для такого вывода явилась высокая частотность употребления лексемы «сладкий» в немецкой поэтической традиции. Сопоставив словосочетания в немецкой поэзии (у И.В. Гете, Г. Гейне, Э. Мерике, Л. Уланда и других немецких поэтов), и в поэзии А.А. Фета, а также результаты анализа словосочетаний с данным словом, взятых из немецкого и русского толковых словарей, мы обнаружили общее и различное. Однако выделенные нами в поэзии Фета словосочетания со словом «сладкий» по преимуществу не характерны для русской поэтической традиции и для русской логосферы в целом. Данные словосочетания отражают видение Фетом бытия как наслаждения. Подобные мировоззренческие позиции, однако, четко прослеживаются в немецкой поэзии и связаны с немецким мироощущением в целом. На наш взгляд, наличие концепта «сладкий» и его контекстное употребление в поэтическом творчестве Фета говорит о близости миропонимания Фета к немецкой культуре.
В третьей главе «Фет - переводчик немецкой поэзии» предметом исследования становится переводческая деятельность А.А. Фета. В этой главе мы обращаемся к фетовским переводам произведений
Г. Гейне и И.В. Гете. Как по количеству переведенных стихотворений, так и по степени влияния на оригинальное творчество русского поэта (о чем писали авторитетные исследователи-фетоведы Б.Я. Бухштаб, Д.Д. Благой, В.М. Жирмунский) эти два имени выделяются из общего списка имен немецких поэтов, переводимых Фетом. На раннем этапе Фет отдает явное предпочтение Г. Гейне, в поздний же период лидером среди переводимых им немецких поэтов становится И.В. Гете. Переводческие приоритеты Фета, связанные с выбором преимущественно немецкой поэзии, интерес к определенным поэтическим системам, хронологическая последовательность переводов этих авторов, а также переводческие принципы поэта обусловлены, с одной стороны, требованиями развития поэтического перевода в России, отражающими, в свою очередь, эволюцию развития русской литературы в целом, с другой стороны, биографической связью Фета с немецким миром и всеобщим интересом в России XIX в. к немецкой культуре.
«Буквалистские» переводческие принципы Фета обусловлены тенденцией в русской литературе к объективному отражению действительности, что вылилось в историческое требование соблюдения точности в переводе. Переводческая деятельность А. Фета отличается стремлением передать все достоинства и недостатки оригинала. Трансформация или замена Фетом в переводах тех или иных национально-окрашенных образов связана с необходимостью следовать русской поэтической традиции, первопричиной чего является желание Фета осознавать себя национальным поэтом.
Фет сумел найти «золотую середину» в отношении лингвистической эквивалентности. Избегая вольностей в переводе, он не является и «наивным» буквалистом, поэт ищет такие языковые параллели на лексическом, синтаксическом, стилевом, смысловом уровнях, которые не создают «комплекса чуждости», однако в них отчетливо прослеживается чужое. Таким образом, известный постулат В. фон Гумбольдта о том, что переводчик выполнил свою задачу и поднялся до оригинала, если в нем ощущается «чужое», но не «чуждое», вполне действенен в отношении Фета-переводчика. В силу своей биографии Фет бикультурен. С точки зрения философии перевода, он признается полноценным или адекватным, если представляет собой синтез двух культур: оригинальной (автора) и родной (переводчика). Результаты исследования показывают, что в переводах Фета можно наблюдать данный синтез.
В первом параграфе «Фет - переводчик Гейне: в поиске метрических эквивалентов» представлен стиховедческий аспект про-
блемы: поиск русским поэтом метрических эквивалентов при переводе на русский язык стихотворений Г. Гейне. Важным в этом разделе представляется то, как Фет-переводчик передает стихотворные размеры, не свойственные русской поэтической традиции XIX в. Несмотря на то, что поэт, в силу совершенного знания немецкого языка, хорошо чувствовал ритмическое своеобразие переводимых им немецких стихотворений, он не воспроизводит размеры, не практикующиеся в русской поэтической традиции ХГХ в. Таким образом, русский и немецкий стих существовали в творческом сознании Фета как самостоятельные системы, что не исключало возможности их взаимодействия на других уровнях. Национальное происхождение Фета не противоречит данной ситуации, а, напротив, косвенно подтверждает её: поэт стремился не столько использовать свой читательский опыт, сколько на фоне немецкой традиции лучше осознать своеобразие поэтической системы русского стиха, не противопоставляя себя ни одной из них, подчеркивая все же культурную «укоренность» своей поэзии в русской.
Во втором параграфе «Фет—переводчик Гейне: средства передачи иронии» исследуются способы передачи Фетом иронических приемов Г. Гейне. Стремление Фета передать авторскую иронию обусловлено как «буквалистскими» принципами Фета-переводчика, так и историческими особенностями развития русской литературы середины XIX в. Наибольшее количество гейневских произведений было переведено русским поэтом в период с 1847 по 1857 гг., наблюдается также с точки зрения хронологии количественный рост «иронических» переводных стихотворений. Данные факты связаны с процессом объективизации русской литературы, «обогащением ее мыслью», а поэзия Гейне с характерной для нее рефлексией, основной формой которой является ирония, как нельзя лучше соответствовала этому историческому требованию. Передавая иронию Гейне в своих переводах, Фет пользуется как авторскими средствами, так и обращается к приемам, характерным для его собственной поэтики. Например, иронию, обозначенную у Гейне контрастом лексики разных стилей, Фет сглаживает, воплощая, однако, иронический подтекст, например, на синтаксическом уровне. В 1840-е годы, когда Фет впервые обратился к переводам лирических стихотворений Г. Гейне, это был самый популярный в России немецкий поэт. Однако точность фетовских переводов, чуткость к ироническому подтексту оригинальных стихотворений, умение найти в русском языке способы передачи иронии свидетельствуют о том, что интерес Фета к поэзии Гейне не был лишь да-
нью моде. В то же время, подобно многим переводчикам, являющимся профессиональными поэтами, Фет предпочитает произведения, близкие ему самому и часто адаптирует переведенное стихотворение к собственным эстетическим принципам.
В третьем параграфе «Фет - переводчик Гете ("Майская песня" и "Ночная песня путника" И.В. Гете в переводах А.А. Фета») представлен анализ переводов двух стихотворений Гете: «Майской песни» и «Ночной песни путника». Основополагающим фактором, повлиявшим на выбор для интерпретации именно данных переводов, явилось то, что они были выполнены в разные периоды как творческой эволюции Фета, так и истории развития русской поэзии в целом. Кроме того, по мнению В.М. Жирмунского, «влияние Гете на оригинальное творчество Фета обнаруживается прежде всего в интимной песенной лирике и касается музыкальной стороны произведения, его песенной структуры»10. Однако оригинальная фетовская «песня», на наш взгляд, отличается от песни Гёте. У Гёте, как первичная народная песня, она поётся без музыкального сопровождения; здесь важен голос, по жанру исполнения она является хоровой. У Фета же песня по преимуществу предназначена для инструментального исполнения.
И «Майская песня», и «Ночная песня путника» сыграли важную роль в формировании художественного мировоззрения А. Фета. Перевод первого из названных стихотворений был сделан в самом начале творческого пути Фета, когда происходило его становление как поэта. С 1860-х гг., в особенности в 70-80 гг., фетовская поэзия окрашивается философской мыслью. В это время он обращается и к переводам философских произведений Гете. Таким образом, поздний Фет формируется под влиянием немецкой философии и поэзии. Анализ двух данных переводов позволяет проследить перемены, произошедшие в мироощущении поэта за промежуток времени с 1840 по 1880 гг.
В переводе «песен» Гете, отражающем многие особенности оригинала, автор воплощает самобытное философское видение значимых для него тем. Наблюдается синтез «своего» и «чужого», который помогает поэту эстетически определиться. Рождающиеся в процессе переводческой деятельности художественные приемы становятся конструктивными принципами поэзии Фета. Переводческая деятельность Фета сыграла важную роль в поиске поэтом собственной эстетической позиции.
10 Жирмунский В.М. Гете в русской литературе. - Л., 1982. - С. 29.
В заключении подводятся итоги исследования, намечаются перспективы дальнейшей работы. Изучение образов немецкого мира в творчестве А. Фета позволяет нам сделать вывод о том, что национальное происхождение художника, менталитет народа, к которому генетически принадлежит автор, проявляется в его творчестве. Наличие образов немецкого мира в художественной системе поэта определяется не только культурными условиями, но и особенностями его биографии. Фетовское понимание воплощенных им в творчестве образов немецкого мира свидетельствует о близости мироощущения русского поэта немецкой культуре. В качестве перспектив работы представляется плодотворным исследовать концепты, входящие в поэтический язык А. Фета и составляющие немецкую логосферу. В нашей работе проанализирован лишь один концепт. Перспективным также может стать выявление в поэзии Фета балладного начала, необходимо проследить связь его поэзии с жанром и образностью немецкой баллады. Несомненно, важным в рамках анализируемой проблемы является обращение к немецкой образности в эпистолярном наследии А. Фета. В нашей работе данная область творчества поэта остается неисследованной. Более подробно могут быть изучены переводы Фета из немецкой поэзии (как переводы из Гейне и Гете, так и переводы из Ф. Шиллера, Э. Мерике, Ю. Кернера, Л. Уланда, Ф. Рюккерта). Расширение интереса к национальной картине мира может осуществляться как интенсивно (в аспекте изучения фетовской поэтики), так и экстенсивно (анализ творчества поэтов, в биографии которых обнаруживается «пересечение» разных культур, например, К. Павловой).
Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:
1. Жердева О.Н. Образы немецкого мира в автобиографической прозе А. Фета // Литература и общественное сознание: варианты интерпретации художественного текста: Материалы VII межвузовской научно-практической конференции (20-21 мая 2002 г.).- Бийск: НИЦ БИТУ, 2002.-Вып. 7.-С. 85-89.
2. Жердева О.Н. Фет - переводчик Гейне: средства передачи иронии // Диалог культур: Сборник материалов межвузовской конференции молодых ученых. - Барнаул: Изд-во БГПУ, 2002. - С. 61-78.
3. Жердева О.Н. Синтез «своего» и «чужого» в переводах А. Фета // Время. Язык. Личность: Материалы Международной научной конференции (3-5 декабря 2002 г.). - Омск: Изд-во ОГУ, 2002. - С. 472-475.
4. Жердева О.Н. «Майская песня» и «Ночная песня путника» И. В. Гете в переводах А.А. Фета // Текст: структура и функционирование: Сб. ст. - Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2003. - Вып. 7. - С. 185- 205.
5. Жердева О.Н. Фет - переводчик Гейне: в поисках ритмических эквивалентов // Текст: варианты интерпретации: Материалы VIII межвузовской научно-практической конференции (май 2003 г.).- Бийск: НИЦ БИТУ, 2003. - Вып. 8. - С. 75-80.
6. Жердева О.Н. Концепт «сладкий» в немецкой поэзии и в поэзии А.А. Фета // Текст: варианты интерпретации: Материалы межвузовской научно-практической конференции (май 2004 г.). - Бийск: НИЦ БПГУ, 2004. - Вып. IX. - С. 78-83.
Подписано в печать 26.10.2004. Усл. печ. л. 1,0. Тираж 100 экз. Заказ 351.
Типография Алтайского государственного университета: 656049, Барнаул, Димитрова, 66