МАСТЕР и МАРГАРИТА (трактовка подтекста)
«Боги, боги, какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, ведь её не было! Молю тебя, скажи, не было? — Ну, конечно не было, — отвечает хриплым голосом спутник, — тебе это померещилось» (Понтий Пилат и Иешуа, «Мастер и Маргарита»)
«Они не убили его (Иисуса) и не распяли, но это только представилось им; и, поистине, те, которые разногласят об этом, — в сомнении о нём; нет у них об этом никакого знания, кроме следования за предположением» (Коран, сура 4:156,157)
Роман не навязывает какой-то определённой богословской точки зрения, но ставит вопросы, и предлагает варианты — выбор между которыми читатель должен сделать сам, по своей нравственности. Атеисты находят в романе красочные подтверждения своим взглядам, сторонники вероучений — своим. Но кроме того, и те, и другие, находят противоречия, которые вынуждают их искать истину, разгадывая многочисленные загадки романа.
«Если пребудете в слове Моём, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (от Иоанна, 8:31,32)
«Зачем же ты, бродяга, на базаре смущал народ, рассказывая про истину, о которой ты не имеешь представления? Что такое истина?» (Понтий Пилат, «Мастер и Маргарита»)
В нашу историческую эпоху — истина в том, что в учении исторически-сложившегося христианства два нравственно разных бога:
Бог отвечает на молитвы и помогает праведникам.
«Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1-е Иоанна, 4:16)
Бог не отвечает на молитву Иисуса и нарушает обещание о помощи праведникам — богу угодно было предать его мучению за грехи других людей.
Богу нужны «богослужения» и поклонения, в том числе:
- «поедание плоти и крови Христовой» — ритуальный каннибализм с приобщением к алкоголю;
- ношение людьми на шее и поклонение образу распятого праведника, принесённого за них в жертву – как «священного» символа;
- поклонение самому мёртвому телу («мощам») или его реальным отнятым частям (например руке) церковных деятелей.
Бог признаёт «первородный грех», который необходимо искупать даже младенцам, ещё не вошедшим в сознательную жизнь.
Все люди равны, и «что высоко у людей, то мерзость пред Богом» (от Луки, 16:15)
«Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом» (от Матфея, 20:25)
«Все, взявшие меч, мечом погибнут» (от Матфея, 26:52)
«Всякая душа да будет покорна высшим властям: ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Римлянам, 13:1)
«Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу» (Ефесянам, 6:5)
«Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку» (от Луки, 6:29)
«[Начальник] не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Римлянам 13:4)
Образ тех иерархов современных церквей (в том числе и церквей «имени Христа»), которые проповедуют образ бога №2, в романе сконцентрирован в Левии Матвее — бывшем сборщике податей, сопровождавшем Иешуа в его странствиях.
Левий в романе был единственным учеником Иешуа и поэтому претендовал на монопольное распространение «канонически-священной» трактовки его учения. Об объективности же судить не приходилось — слова Иешуа проходили через неправедную нравственность Левия и отражались на пергаменте как в кривом зеркале. Об этом говорит сам Иешуа:
«…он неверно записывает за мной. Ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет. Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там написано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! Но он вырвал его у меня из рук и убежал»
А позднее подтверждает и Понтий Пилат:
«Ты, я знаю, считаешь себя учеником Иешуа, но я тебе скажу, что ты не усвоил ничего из того, чему он тебя учил. Имей в виду, что он перед смертью сказал, что он никого не винит, и сам он непременно взял бы [у меня] что нибудь. Ты жесток, а тот жестоким не был»
Когда Иешуа вели на казнь, Левий молился о его «быстрой и лёгкой смерти», вместо молитвы о спасении, и искренне хотел «помочь», убив Иешуа ножом ещё до распятия. Левий не верил Богу, который обещает защищать праведников, Левий верил лишь «в Бога» — в его существование. Для иерархов современных церквей и их паствы характерно такое же нравственно-этическое отношение к провозглашаемому ими же Богу. Поэтому для них могут быть возможны и жертвоприношение, и «ложь во спасение» — намеренное искажение вероучения. Такими же приёмами вполне мог воспользоваться и Воланд в эпизоде на крыше – подменой или созданием галлюцинации, поскольку Левий, обладая свойственными ему нравственно-этическими качествами, не мог явиться из царства света.
Иешуа же придерживался другого отношения к истине:
«Правду говорить легко и приятно»
«Никакие практические соображения не остановят его на том пути, к которому он считает себя призванным. Он не остережётся даже тогда, когда его правда становится угрозою для его же жизни. Но мы впали бы в заблуждение, когда отказали бы Иешуа на этом оснований хоть в какой-то мудрости. Тут-то как раз он достигает подлинной духовной высоты, ибо руководствуется не практическими соображениями рассудка, но стремлением более высоким. Иешуа возвещает свою правду вопреки так называемому “здравому смыслу”, он проповедует как бы поверх всех конкретных обстоятельств, поверх времени — для вечности. Поэтому он не только надздравомысленно мудр, но и нравственно высок. Иешуа высок, но высота его — человеческая по природе своей. […] Перед нами не Богочеловек, а человекобог. Вот то главное новое, что вносит Булгаков, по сравнению с Новым Заветом, в своё “благовествование” о Христе» (М.М.Дунаев)
«Русское духовенство всегда учило паству свою не познавать и любить Бога, а только бояться чертей, которых оно же и расплодило со своими попадьями» (В.О.Ключевский)
«Так называемое церковно-христианское учение не есть цельное, возникшее на основании проповеди одного великого учителя учение, а есть только подделка под истинное учение великого учителя, не имеющая с истинным учением почти ничего общего, кроме названия основателя и некоторых ничем не связанных положений. [. ] Стоит только внимательно прочесть евангелия, не обращая особенного внимания на всё то, что носит печать суеверных вставок, сделанных составителями, [. ] а останавливаясь на том, что просто, ясно, понятно и внутренне связано одною и тою же мыслью, — и прочесть затем хотя бы признаваемые самыми лучшими послания Павла, чтобы ясно стало то полное несогласие» (Л.Н.Толстой)
«Эти добрые люди ничему не учились и все перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время» (Иешуа, «Мастер и Маргарита»)
«“Путаница”, о которой говорит Иешуа, действительно имеет место в истории христианской цивилизации уже две тысячи лет. И эта мировоззренческая “путаница” не так безобидна, какой она могла показаться Пилату и его секретарю две тысячи лет назад в Ершалаиме четырнадцатого числа весеннего месяца нисана. Именно эта “путаница” принесла народам Земли неисчислимые беды и страдания, множество бессмысленных войн и, в довершение — угрозу гибели человечества и биосферы в целом: химическое оружие, атомная и водородная бомбы созданы наукой библейской цивилизации и плюс к этому глобальный биосферно-экологический кризис мирного времени; это — многовековой итог в деле защиты «христианских ценностей» и десяти ветхозаветных заповедей. Первопричиной же всех бедствий нынешней цивилизации является господство в ней разнородного атеизма.» Материалистического атеизма – веры в то, что Бога нет; и идеалистического атеизма – веры в искусственный образ, во «всевышнего полицейского», под авторитетом которого можно добровольно-принудительным образом продвигать угодные порядки. И это, вопреки сказанному:
«Бог не есть [бог] неустройства, но мира. Так [бывает] во всех церквах у святых» (1-е Коринфянам, 14:33)
«И соответственно “Мастер и Маргарита” — не Откровение в форме литературного художественного произведения, и не праздный вымысел, выдаваемый за Откровение, а богословие Русского человека, ищущего истину с беззаветной верой и доверием Богу своей жизни и посмертного бытия; богословие, выраженное в иносказательно-притчевой форме. Это истинное богословие Русской культуры в целом в ХХ веке, определившее во многом дальнейшую судьбу региональной цивилизации России и всего остального человечества» («Внутренний Предиктор СССР»)
«…и трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. Так говорил Иешуа Га-Ноцри. Нет, философ, я тебе возражаю: это самый страшный порок» (Понтий Пилат, «Мастер и Маргарита»)