Елена Гагарина: «Символ Кремля? Шапка Мономаха!»

„Что будет на выставке? Красота, блеск, драгоценные камни!». Глаза Елены Гагариной, дочери первого космонавта и генерального директора Государственного историко-культурного музея-заповедника «Московский Кремль» сияют в предвкушении восторгов публики.

Улыбчивая кареглазая Елена Юрьевна, удивительно похожая на своего отца, приехала в Прагу, чтобы провести здесь переговоры об организации выставки экспонатов из музеев Кремля. Выставка начнётся в конце 2011 г. и продлится три месяцa, открывать её будут два президента — Дмитрий Медведев и Вацлав Клаус. Договорённость о проведении выставки была достигнута осенью 2009 г. во время визита Вацлава Клауса в Москву.

С Еленой Гагариной в Праге встретилась шеф-редактор самой любимой газеты Чехии Наталья Судленкова.

Елена Юрьевна, Вы ведь уже знаете, что можно будет увидеть на выставке, которую привезут в Чехию?

Конечно. Там будет красота, блеск, драгоценные камни. Очень красивые иконы, очень красивые одежды — как патриархов, так и царские. Будет и обувь, вышитая жемчугом, и предметы быта, и оружие парадное в ножных украшениях, оружие, которое использовалось прии торжественных царских выездах, шитьё, сделанное в Царицыной палате.

Говорят, что у Вас есть любимый экспонат — коронационное платье императрицы Екатерины II. Его тоже привезёте?

Это платье из серебряной ткани, расшитое вручную двуглавыми орлами. Но его в Праге не будет. Это государственная регалия, а государственные регалии мы не вывозим.

Российские выставки за рубежом периодически сопровождают скандалы, когда те или иные компании или физические лица, которые судятся с Россией, пытаются наложить арест на музейные экспонаты. Не опасаетесь этого?

Конечно, нам бы хотелось избежать этих проблем. К сожалению, в Чехии нет закона об иммунитете от претензий третьих стран. И мы во время переговоров с чешской стороной поднимали вопрос об этом. Несмотря на то, что те экспонаты, которые мы привозим в Прагу либо вывозим в другие страны, никогда не были в частной собственности, риск претензий есть.

А можно ли застраховаться от этой ситуации?

Страховку может обеспечить только закон, о котором я говорила. Государственные гарантии, которые даются в рамках межгосударственных соглашений при проведении такого рода выставок, могут нам обеспечить более выгодные условия страхования экспонатов. Если есть государственные гарантии, то нам не нужна коммерческая страховка, это значительно удешевляет саму акцию.

Вы упомянули о том, что в музеях Московского Кремля нет экспонатов из частных коллекций. Что же тогда лежит в основе экспозиции?

Всё, что находится в Кремле, принадлежало казне либо в какой-то момент стало музейной ценностью, потому что Кремлёвский музей стал музеем в 1806 г. по указу императора Александра I, т.е. задолго до Октябрьской революции. И ни один экспонат не мог войти в музейный фонд без разрешения царя. Поэтому наши коллекции очень специфические.

Раньше экспонаты приобретались с разрешения царя. А кто сейчас принимает решения о том, закупать какой-то экспонат или нет?

В музее есть комиссия экспертов, которая коллегиально принимает решения такого рода.

А есть ли какой-то экспонат, который Вам бы отчаянно хотелось приобрести в коллекцию?

Я не могу сказать, что мне бы что-то очень хотелось приобрести, но мне бесконечно жаль, что кремлёвская коллекция подвергалась серьёзным раграблениям. В частности, в 1918 г. была ограблена Патриаршая ризница. Мне очень жаль, что эти вещи пропали, но самое ужасное, что ни на одном из аукционов этих вещей мы никогда не видели. Ваши сотрудники постоянно следят за международными аукционами?

Да. У нас настолько специфическое собрание, а все экспонаты настолько высокого качаства и художественной ценности, что нам довольно трудно приобретать какие-то вещи в своё собрание. И если мы покупаем, то покупаем значимые произведения и памятники или вещи, тем или иным образом связанные с царской семьёй или с коронационными торжествами.

Кроме грабителей свою руку к разбазариванию памятников приложили и большевики. Ведь не секрет, что в первые годы Советской власти распродавалось очень много предметов искусства из царских коллекций. ..

Это распространённое заблуждение по отношению к музеям Московского Кремля. Музейная коллекцийя не имела никакого отношения к продажам предметов искусства после революции. Из кремлёвской коллекции как раз ничего не продавалось. Другое дело, что в 1918 г. из Санкт-Петербурга в Кремль привезли очень много коронационных ценностей. Тогда был создан так называемый Гохран, государственное хранилище, организацию, через которую это всё продавалось. Поскольку некуда было эти ценности поместить, они находились, запакованные в ящиках на територии Оружейной палаты в Кремле. Оружейная палата не работала ,т.к. была заставлена полностью этими ящиками.

Кремль – это символ России. Есть ли что-то, что можно назвать символом Кремля?

Шапка Мономаха. Это не самая древняя регалия, которая хранится в Кремле, но это самая известная.

Вы в одном из интервью говорили о том, что жизнь постоянно подаёт какие-то знаки, показывают человеку символы, и очень важно понимать их. Перед тем, как Вас назначили директором музеев Кремля, были ли какие-то символы, которые Вам жизнь подавала?

Нет, не было. Дело в том, что переговоры по этому поводу шли на протяжении достаточно долгого времени, и было много людей, которые могли занять эту должность. Я была не единственным кандидатом. Но я была, наверное, единственным профессионалом, которому это предложили.

Вы работали в Музее им. Пушкина. Там ведь совсем другие условия, разве нет?

Да, Кремль – это специфическое место, и это не просто музей. Работать здесь гораздно сложнее, чем в других музеях, которые не находятся на территории резиденции президента. Работа здесь накладывает свой отпечаток и на меня, и на моих коллег, потому что все находятся в такой ситуации, когда мы все свои работы и действия должны согласовывать с тем, что происходит на территории. Например, если мы занимаемся реставрацией соборов, то мы должны понимать, что в любой момент нас попросят снять ограждения, потому что на територии происходят какие-то важные события. Бывает, что у нас запланированы какие-то мероприятия, а нам совершенно неожиданно могут объявить, что на территории Кремля вводится режим, поэтому ничего состояться не может. И это всё накладывает определённый отпечаток на работу.

Поэтому в Ночь музеев музеи Кремля закрыты?

Закрыты. И мне вообще не нравится затея проведения в музеях ночи, потому что в музей нужно приходить не как в кино. В кино вы приходите, спокойно сидите, молодёжь пьёт Кока-Колу, смотрит на что-то, что проходит перед их глазами и расслабляется, отдыхает. В музее другая система. В музей люди должны приходить и заниматься определённой духовной работой. Потому что они должны смотреть, читать, вникать в то, что происходит и интересоваться. Ночью это не возможно. Ночью, если есть силы, то надо развлекаться, а не в музей ходить.

Вы сказали, что переговоры о Вашем назначении директором музеев Кремля велись довольно долго. Наверняка, Вы всё это время взвешивали, как это будет, пытались представить, понять, что Вас ждёт. Что сбылось из Ваших тогдашних представлений, а что было для Вас полной неожиданностью?

Я не могу сказать, что не представляла себе, с чем мне придётся столкнуться. Понятно, что человек, который работает в Кремле, должен решать и какие-то политические вопросы, и я к этому была готова. Но я не представляла себе, насколько сложно заниматься реставрацией архитектуры, насколько это сложный процесс. Кроме того, это достаточно серьёзные денежные средства, и нужно быть очень внимательным, чтобы не допустить каких-то ошибок.

Вся эта огромная работа проводится за счёт государственных средств либо у Вас есть спонсоры, которые помогают Кремлю?

У нас есть спонсоры. На спонсорские деньги мы делаем выставки, хотя у нас есть и спонсоры, которые дают деньги также на реставрацию архитектурных комплексов. Государственных средств мы получаем не очень много. И музей старается заработать собственные деньги, которые мы тоже вкладываем в реставрацию архитектуры. А заработок формируется за счёт продажи каталогов, входных билетов, лекций, экскурсий, которые мы проводим и т.д.

Сейчас, когда есть интернет, когда музеи один за другим предоставляют возможность провести виртуальный осмотр, не уменьшается ли интерес к музеям?

Я думаю, каждый понимает, что фотография – это одно, а живой человек – другое. То же самое и с произведениями исскуства. Одно дело – то, что ты видишь на картинке, а другое – когда этот предмет расположен совсем близко от тебя, ты можешь его обойти и разглядеть детали, можешь узнать о нём очень многое как на выставке, так и прочитав каталог. Поэтому мы старемся делать каталоги красивыми. Мы стараемся, чтобы там были хорошие тексты, не только очень выверенные, важные с научной точки зрения, но такие, чтобы их интересно было читать. Кстати, наши каталоги пользуются большой популярностью, и обычно после окончания выставки мы часто допечатываем тиражи каталогов, потому что нам их просто заказывают.