А он Кабардинец? Нет! Ну ладно!
Всё, что написано здесь, происходило на моих глазах, вечером 15.01.2016.
А во всём этом виноваты не люди, а система, ибо «Рыба гниёт с головы»
Знаете друзья, люди, которые не смотрят телевизор, и чаще смотрят в глаза жизни, а также фактам в лицо, понимают на много больше всегда радостных псевдопатриотов.
«Страна – таксистов» возможно, скоро перестанет существовать в такой извращённой форме, я в это искренне верю, главное не молчать и не бездействовать!
- Ну а сегодня, Российские вокзалы кишат людьми-аферистами, которые ведут себя как хозяева, братаясь с представителями правоохранительных органов, налетают подобно тучам на людей, хватая их за руки, пытаясь затащить в свой автомобиль (Это я о таксистах-бомбилах и водителях автобусов, которые проворачивают аферы, в обход не выгодной им системы)
Знаменитые автовокзалы Пятигорска и Нальчика не исключение, а показатель!
Очень часто и в больших количествах люди пересекают расстояние от Нальчика до Пятигорска и обратно. Это те люди, которые едут по рабочим и деловым вопросам, навещает родных и близких, просто путешествуют.
И я не исключение, в Кабардино-Балкарии живут мои близкие и друзья.
Водители обоих автовокзалов намеренно скупают часть билетов до Малки и ждут людей до Нальчика, последних они сажают за полную стоимость до Нальчика, вручая дешёвые билеты. Часто людям это даже нравится, так-как билет такой идёт на 10 руб. дешевле.
- Правда сажают таких неофициальных клиентов с шепотом и со словами: «Постой, подожди, контролёр пройдет, и посажу или встаньте на той стороне, чтоб не видели, а я вас подберу»
Также есть своя гильдия таксистов, которые у нас на Кавказе очень «гостеприимные» Гостеприимные на столько, что пользуясь воспитанностью людей, могут уверенно давать им дезинформацию по поводу тех или иных рейсов, чтоб заполучить вас, а за тем передавать друг другу на поруки как живой товар. Заполняя вами машины, они не подумают о вашем комфорте (Забьют машину как консервы), а пообещав довести - куда скажите, обязательно потребуют доплату на месте, а там споры не помогут (на Кавказе из-за нехватки воспитания, денег и образования, полагаются чаще на силовые качества оппонента)
- Водители автобусов практически всегда взаимодействуют с местными «гостеприимными» бомбилами, поэтому вы не заметите, как окажитесь в центре полноценного театра, в котором вы каждому будете братом или сестрой, и каждый будет «сопереживать» и «сочувствовать» пытаясь вам «искренне помочь» пока вы не потеряете бдительность, а иногда жизнь.
- А теперь к истории:
На автовокзал Пятигорска я прибыл 15.01.2016 и сразу же столкнулся со знакомой ситуацией, билетов в кассах нет, а места в автобусах есть.
Первый же водитель автобуса попытался меня задержать и усадить в уже забитую маршрутку. Разумеется, я отказался ехать в машине, в которой люди больше напоминали рыбу, плотно утрамбованную в морозилку (На заметку: двадцати местные форды в старом кузове – это извращение с больными коленками, такой форд должен быть максимум 16 местный, кто не понял, даже не вникайте)
Рокировка с таксистами не помогла, так как и в этом опыт у меня имеется.
Это раньше было здорово, когда люди едущие, из Пятигорска домой на своём авто, заходили на автовокзал, брали пару человек за минимальную цену и окупали свой бензин. Сегодня местные бомбилы таких людей просто не пускают на автовокзалы.
Дождавшись, двадцати местный маршрутный спринтер, я с купленным билетом занял положенное место и ждал отправления.
За минуту до отправления к полупустому автобусу подошёл молодой парень, а после двинулся в кассы, но снова закрутилась канитель с билетами и незаметной посадкой втайне от контролёров. Водитель автобуса и таксист разыграли на этот раз смертельный театр… Затупив бдительность таксист тормознул парня перед входом в кассы, и послал к водителю, водитель начал торопить парня и послал на ту сторону – к аптеке, чтоб ни кто не видел факта посадки. Парень в растерянности и спешке кинулся на пешеходный переход (переход находился в 3 метрах от автобуса) но замигал жёлтый, будучи на середине дороги, его снова окрикнул зачем-то таксист, парень обернулся, и его на большой скорости сбило другое такси.
- От сильного удара парня откинуло примерно на 7-8 метров на середину проезжей части. Он лежал не двигаясь.
Ни таксист, ни водитель на помощь даже не ринулись, благо невероятное множество других водителей по выскакивали из своих автомобилей и бежали спасать жизнь!
Всё произошло очень быстро. В момент, когда толпа загружала бездыханное тело парня в автомобиль, водитель автобуса громко размышлял: «Это таксист виноват, зачем он ему крикнул, а зачем этот побежал» при этом наблюдал, стоя на перекрёстке и ждал чего-то… И чувствовалось напряжение взрывавшее совесть.
- В этот момент в автобусе кроме меня были одни женщины, они вздыхали и смотрели на реакцию водителя, у меня же почему-то кроме злости на ситуацию ничего не было.
- И тут девушка, сидящая рядом с водителем, громко спросила: «А он Кабардинец?» «Нет!» - ответил водитель. «Ну ладно!» - снова громко произнесла женщина. После чего водитель автобуса резко надавил на педаль, по какой-то непонятной для меня причине всё женское население будто бы выдохнуло, но среди них были и не Кабардинцы.
Я знал и чувствовал одно, что напряженность на всём пути до Нальчика стояла в автобусе такая, что открой я рот, уже горячий водитель просто бы направил машину в столб.
- В этом происшествии нет национальности и какого-то подтекста, просто так легла карта, но жизнь это не игра… Жизнь – это не афера или неудавшаяся сделка…
- Во всём виновата система, в которой нет ни какой гармонии.
- Большие, обманывая, давят маленьких, маленькие пытаются обмануть больших, разменная монета – ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЖИЗНИ. (И все верят, что от этого они в плюсе, если что-то подобное случилось не со мной)
- Но в целом очень не хватает образования и современного своевременного воспитания (Это я уже говорю о Кавказе, где благоразумие заменили традиции и хитрость)
- Самое интересное, что правду об этом происшествии знаем только мы с вами, а того водителя, перед которым на дороге возник парень, который в свою очередь выбежал на дорогу и остановился по середине будут судить, и дай «бог» чтоб этот парень выжил.
- Уважаемые путешественники, ребята, пожалуйста, приезжая на Кавказ ведите себя уверенно!
- У вас на пути многочисленные вокзалы и реалити-шоу водителей автобусов и таксистов, для которых в свою очередь вы чаще - это просто деньги.
- Будьте уверенны в себе, не теряйте бдительность, ставьте на место всех, кто пытается вами манипулировать (Местных вы не обманите, так перестаньте обманывать себя) обратитесь в правоохранительные органы в случае давления.
Будьте здоровы, никогда не молчите, тогда мир вокруг нас будет лучше!
P.S. – В этом мире жить вашим детям!
И ещё, ни фамилии, ни людей называть не буду, ибо пока рыба гниёт с головы, маленькие люди не виноваты в том, что они копошатся в этом дерьме! А подобное происходит по всей стране!
приезжая на Кавказ . не друг , не поеду никогда , не нравится мне ни кавказ ни его жители . извиняй если чо
если захочу умереть, то поеду на кавказ. а так жить хочу. да к тому же наслышан о воспитании "тоже россиян", случай с Емельяненко показал, что их руководство такое же.
Анапа, автовокзал. 1990 г
11 мая — самый страшный день в истории Новосибирска
"Горело сразу в двадцати местах. … В огне метались люди и домашний скот, деревянные дома загорались один за другим, люди перестали спасать свое имущество — пришло время спасать свои жизни. Жители бежали поближе к воде, но пробиться сквозь бушующий огонь удавалось не всем. " — так опишут в газетах самые страшные сутки в истории Новосибирска.
Новониколаевский пожар стал самым страшным днём в истории города
Представьте себе расстояние от Автовокзала до Центрального парка: стоквартирный дом, фабрика Синар, Концертный зал имени Каца, здание регионального правительства, оперный театр и "Глобус". Представьте себе, что всё это, практически весь Центральный район, охвачено огнём, едким дымом и страшнейшей паникой. Именно так было в 1909 году, когда в Новониколаевске бушевал пожар и это была самая страшная катастрофа в истории Новосибирска.
Фрагмент карты 1909 года. Фото nsk-kraeved.ru
Утро 11 мая 1909 года выдалось тёплым, сухим и очень ветреным. Над одним из дворов на улице Каинской (недалеко от автовокзала) поднимался столб тёмного дыма — местный житель Михаил Гнусин разогревал в печи смолу, чтобы подлатать перед сезоном свою деревянную лодку. Пишут о нём разное: то ли он был хозяином усадьбы, то ли квартировал в доме крестьянина Шапа. Одни источники называют его торговцем, другие зажиточным крестьянином, третьи просто рыбаком. Но факт остаётся фактом: в историю он вошёл, как человек начавший Новониколаевский пожар.
Итак, утро было ветреным, а печь, как оказалось позже, неисправной. Бдительные соседи с опаской предупреждали Гнусина, мол, искры из печной трубы разлетаются слишком далеко. Но тот был слишком увлечён и не заметил, как вспыхнула соломенная крыша, а за ней и сеновал.
На этой знаменитой фотографии видно, каким чёрным было небо над городом в тот трагический день. Фото библиотеки сибирского краеведения
Когда Гнусин спохватился, было уже поздно.
Сегодня любители истории спорят и пытаются выяснить, что означает это "горело сразу в двадцати местах" и правда ли, что чудовищный пожар охватил сразу двадцать два квартала. Может, всё-таки газетчики приврали или наоборот недоговорили?
Ещё один кадр, сделанный во время пожара. Фото nsk-kraeved.ru
В сухой статистике звучит внушительная сумма ущерба — 5 миллионов рублей золотом. Тогдашнему главе Томской губернии (а Новониколаевск относится именно к ней) Николаю Гондатти сообщают о том, что полностью уничтожены 794 дома.
И что видит Гондатти, приехав на пепелище? Выжженную равнину с сотнями обугленных печных труб и тысячи людей, оставшихся не просто без крова, но с пустыми руками. Повезло тем, кто успел завязать с собой узел-другой. Большинству погорельцев не удалось спасти практически ничего. Пожар, охвативший деревянный город в одночасье, оставил одни руины.
Руины после пожара. Можете определить, что это за здание? фото nsk-kraeved.ru
Городские власти были не в силах справиться с восстановлением ущерба без столичной помощи. В письме съезду представителей страховых обществ Санкт-Петербурга новониколаевские чиновники расскажут о том, что молодой город недостаточно благоустроен.
Разумеется, есть Обь. Но от той части города, что была охвачена пожаром, она отделена железнодорожными путями. Конечно, есть Каменка, но к ней было не подступиться из-за огня, к тому же илистые берега, да и воды не так много, как нужно было. До Ельцовки далеко и снова на пути встаёт железная дорога.
В тридцатые Новосибирск всё ещё был "деревянным". Фото музея Новосибирска
Страховщики смогли покрыть меньше половины ущерба. Ещё часть денег собрали за счёт благотворительных спектаклей и добровольных сборов. Из государственной казны город получил на восстановление 150 тысяч. Этого конечно же мало, в городе остаются тысячи бездомных, а уже через пару дней в Новониколаевске вспыхивает эпидемия тифа.
Ещё одна беда, с которой столкнулись погорельцы — чудовищная нехватка стройматериалов. Летом 1909 спрос был невероятно высок и, наживаясь на чужом горе, спекулянты взвинтили цены на кирпич и древесину.
Один из первых домов Новониколаевска. Фото nsk.novosibdom.ru
Тогда облик города начинает стремительно меняться. Наученные горьким опытом, городские власти решают максимально отказаться от дерева в пользу камня. Тогда же в Новосибирск приглашают молодого архитектора Андрея Крячкова, который легко берётся за строительство сразу нескольких зданий, в частности 12 школ и училищ.
На то, чтобы полностью восстановить выгоревшие кварталы, уходит три года. Но в 1912 году город уже совсем не тот, что до пожара.
Единственный дом, оставшийся на улице Мостовой, которую пожар 1909 года тоже спалил дотла. Фото 2gis
Практически невозможно найти информацию о числе погибших. Хотя, пожар и разгорелся днём, что позволило большинству погорельцев покинуть охваченные пламенем дома быстрее, не может быть, чтобы обошлось без погибших. Столб чёрного дыма над Новониколаевском был виден из соседних деревень, пути эвакуации отрезаны, наконец эпидемия тифа не могла пройти без жертв.
В книге Игоря Маранина "Мифосибирск" указано, что тот самый Михаил Гнусин, устроивший пожар, в этой катастрофе выжил. Более того, всего год спустя, жаловался на соседа (и чуть ли не судился с ним), что, мол, баня построена с нарушениями пожарной безопасности. Экспертиза показала, что опасения Гнусина напрасны.
Страница из истории Пятигорска
Автор: Иван Коберницкий.
Город-курорт Пятигорск это не только место, где творили Остап Бендер и Жорик Вартанов. Это еще огромный исторический пласт древностей. И многие об этом не догадываются. Начнем с того, что неандертальская стоянка у горы Кинжал в окрестностях города имеет датировку 400 тысяч лет. На месте "Лиры", самого большого рынка на КМВ, археологи нашли три кургана майкопской культуры (конца 4 - начала 3 тысячелетия до н.э.), в которых находились бронзовые ножи и керамика. В поселении этой культуры у природного памятника "Замок коварства и любви" нередки глиняные изваяния сидячих женщин. Выдвигались предположения что многочисленные каменные бусы "майкопцы" использовали в качестве денег. С началом эпохи северокавказской бронзы количество поселений Пятигорья возросло. В период поздней бронзы и раннего железа в описываемой местности появились носители кобанской культуры, которых некоторые этнографы считают культурными предками народов адыгской или нахо-дагестанской общности. При этом находки кобанской культуры на территории города всё же "скромнее", чем в горах Осетии и Карачаево-Черкесии.
В 8-7 веках до н.э. у Машука и Бештау впервые появляются племена скифской общности. Подавляющее большинство лингвистов (Фасмер, Абаев, Кулланда, Грантовский) считают скифов близкими к ираноязычным народам в культурно-языковом плане, регион с сырьём. Судя по всему, кочевники видели в Кавказе развитую металлургическую базу. Так "акинак", знаменитое название короткого меча скифов, заимствование из пра-нахского, то есть языка-предка чеченского, ингушского, где оно обозначало словосочетание ‘железный нож’.
Именно Кавказские Минеральные Воды были базой для знаменитого скифского вторжения в Переднюю Азию, откуда эти воинственные всадники принесли и древнейший письменный памятник России - рысайкинский псалий. Некоторые памятники явно показывают связь пришлых скифов с местным поздне-кабанским населением (например, металлические женские зеркала).В 3 веке н.э. скифы потеряли хватку, и их потеснили сарматы "кочующие в кибитках". В регионе выделяется 21 сарматский памятник от отдельных грунтовых захоронений до укрепленных городищ с каменными стенами. Многочисленные металлические зеркала с солярными символами и стаканообразные курильницы материально подтверждают существование среди сарматов культа Солнца.
Обычаи сарматской "военной демократии" переняли аланы, известные с первых веков н.э. Присутствие алан связано с появлением катакомб, сводчатых погребальных камер на глубине 3 метров, над которыми зачастую насыпали курганы. Характерная для аланских обычаев деформация черепа зафиксирована в Буденновской слободе под Кисловодском (3 век н.э.) Крупный памятник того периода - городище Дубровка на берегу Подкумка. В середине 8 в. катакомбные могильники исчезают в Кисловодской котловине (вновь появляясь в 10-11), и синхронно с ними обряд появляется на Среднем Доне в ареале салтово-маяцкой культуры, что может говорить об исторической миграции алан.
Интересно, что в поселении на Лохматом кургане был найден бронзовый крест 11-12 вв., что соотносится усилением влияния Аланской епархии на Кубани.
12 век отмечен военным вторжением тюрок, которые уничтожили поселение и цитадель на Козьих скалах. Кипчаки-половцы оставили в Пятигорье каменные изваяния "бабы", однако до наших дней дошли лишь единичные образцы. Кстати, тюркское название местности "Бештау" - "пять гор/вершин", зафиксировано в 14 веке (золотоордынская эпоха).
Личный хештег автора в ВК - #Коберницкий@catx2, а это наше Оглавление Cat_Cat (31.12.2019)
Пожар на станции «Восток»
Что могут 20 наших мужиков, когда сильно припрет.
Диспозиция следующая: 27-я советская антарктическая экспедиция на станции «Восток». Место и время самое, как говорится, наше: 1400 километров вглубь Антарктиды, геомагнитный полюс Земли, одновременно полюс холода с зафиксированной наинизшей температурой приземной атмосферы в минус 88,3 градуса, высота 3500 метров над уровнем моря — воздух разрежен, кислорода для дыхания не хватает, полярная зима, да еще и полярная ночь наступает.
На станции 21 полярник с заданием Родины провести зимовку и собрать ценный научный материал. Ночью 12 апреля (в День космонавтики) 1982 года на станции случается пожар. Виновато короткое замыкание, что само по себе характерно. В медицине, если человек помер непонятно от чего, — значит с ним случилась острая сердечная недостаточность. А если пожар — значит замыкание. А уж там проводка на соплях или усталый человеческий фактор после праздника с сигареткой заснул — кто ж потом разберет.
Пока проснулись да выскочили, дизель-электростанцию тушить было уже поздно. Тем более что и огнетушители на морозе неожиданно все позамерзали. Вместе с дизелями сгорел их механик Алексей Карпенко.
Итак. Четыре часа утра, минус 67 градусов, станция уже переведена в автономный режим, то есть помощь извне очень сомнительна, а через десять дней наступит полярная ночь — это в минус. Два основных генератора и два запасных сгорели, станция лишилась энергии, тепла, света и связи — это тоже в минус.
20 взрослых рукастых мужиков разных профессий и необходимость из этой задницы как-то выбираться. Плюс бочки с солярой, которая на морозе загустела до состояния засахарившегося меда и потому не загорелась, и еще куча всякого барахла на свалке. Станцию открыли в 1957 году, представляете, сколько там всякого полезного мусора скопилось.
НАЧАЛИ ОТ ПЕЧКИ
Действовать нужно было быстро, соображать еще быстрее, что на таком морозе даже и проще. Ага, вроде где-то была печка, которую можно топить солярой. Нашли, перенесли в балок (это такой каркасный домик вроде вагончика), раскочегарили, перетащили туда же все, что от мороза могло погибнуть: картофель, овощи, яйца, лекарства, приборы… На буровой нашли допотопный дизель-генератор и за несколько часов, прямо на морозе, его оживили. Через 16 часов после пожара сообщили о ЧП на Большую землю.
На Большой земле, мягко говоря, охренели: станция переведена в автономный режим, потому что полярной зимой все внутриконтинентальные передвижения прекращаются. Помочь людям быстро и эффективно и при этом никого из спасателей не угробить — очень проблематично, не говоря уже о том, каких затрат это потребует.
На станции ситуацию оценили правильно, без истерики посоветовались и отбили на Большую землю сообщение: «Не суетитесь, выкарабкаемся самостоятельно. До весны продержимся, да еще и работать будем по плану. Ну, может быть, немного план скорректируем, все же форс-мажор».
Из использованных газовых баллонов сварили несколько капельных печек — «капельниц». Запустили «собственный свечной заводик»: из парафина, завезенного на станцию для научных целей, и асбестового шнура наладили производство свечей. Аэролог Иван Козорез опытным путем нашел состав теста «с весьма узкими допусками по консистенции», из которого можно было получать на «капельницах» пресные лепешки. Их назвали в его честь «козорезками». От пожара удалось спасти дрожжи. Это вдохновило Козореза на следующий шаг — создание хлебопечки: кастрюлю с тестом он ставил на сковороду и водружал все это на огонь. Производительность была скромной — кило хлеба в час, так что пекарю приходилось трудиться весь день.
Нашли на свалке и притащили выброшенный еще в 50-х годах дизель-генератор.
Вспоминает руководитель экспедиции, полярник Петр Астахов:
— Мы проводили «раскопки» на свалке в надежде разыскать что-нибудь пригодное. Наткнулись на выброшенный предшественниками дизель-генератор. Он весил около тонны. Расстояние от свалки до станции метров 500-700. Притянуть агрегат на себе, как бурлаки, мы бы не смогли, ведь снег при 70 градусах мороза почти не скользит. Требовалась техника. С помощью паяльной лампы удалось отогреть двигатель трактора. Мотор еле работал, но все же мы сумели отбуксировать дизель-генератор. К счастью, его состояние было небезнадежным.
С помощью вновь обретенного генератора включили свет, а там и бурить антарктический ледовый щит принялись — ну не без дела же впотьмах сидеть.
САМОВАР ДЛЯ ТРУБОЧИСТОВ
— Иногда из нашего котла шла вода цвета хаки. Это означало, что халтурщики впотьмах накололи грязного льда.
вспоминает геофизик Дмитрий Дмитриев:
Существенным недостатком «капельниц» было то, что они нещадно чадили, производя по ведру сажи в день. А сажа, как известно, обладает уникальным свойством — забиваться везде, на всем оседать, все собою покрывать, и от нее невозможно избавиться. Постепенно снег вокруг станции из снежно-белого, превратился в угольно-черный, а сами полярники стали похожи на трубочистов. Штатная же баня, работавшая от штатного дизель-генератора, естественно, бездействовала.
Но чтобы русские мужики да без бани! Взяли бочку из-под соляры, вырезали у нее дно, насадили ее на «капельницу», сделали слив, проварили швы… Получился «самовар», способный отмыть до относительной чистоты трех-четырех полярников в день.
Бочку приходилось заново отмывать, лед таскать издалека, но баня своей работы не прекращала.
После пожара полярники прожили на станции «Восток» еще 227 дней. Они не просто пережили полярную зиму, они еще и работали, проводили плановые исследования и наблюдения, обрабатывали полученные данные.
Весной прилетел самолет с самым необходимым. С ним прибыл врач, ожидавший увидеть больных, истощенных, деморализованных людей. Самолет встретили двадцать мужиков, не особенно чистых и упитанных, но бодрых и жизнерадостных. На Большую землю никто из них досрочно улететь не захотел.
Через две недели со станции «Мирный» пришел обоз с продуктами, новым дизелем и стройматериалами. Электростанцию отстроили заново, а в оставшееся время закрыли и большую часть долгов по научной части.
Тело Алексея Карпенко доставили на «Мирный» и похоронили на антарктическом Новодевичьем кладбище, где покоятся останки более полусотни жертв шестого континента.
Алексей совершил действительно героический поступок - подоспевший первым на пожар Карпенко прошел внутрь горящей станции и успел выключить дизели. Он погиб - задохнулся в дыму. Вытащить его не успели - пожар имел высокую температуру и скоротечность - станция сгорела буквально за 15 минут.
Остальные 20 зимовщиков покинули станцию «Восток» живыми и здоровыми, когда прибыла смена. Прилетели на родину и разъехались по домам.
Заканчивался 1982 год. Новыми папанинцами или челюскинцами «астаховцы» для увядавшей страны не стали. Время героических полярников и космонавтов в СССР прошло, дряхлые генсеки умирали один за другим, в обществе царило безразличие, скука и застой.
Да и какие же они герои. Обычные, нормальные советские мужики. Попали в передрягу, не пропали, собрались, выжили. Как говорят, сам сломаю — сам починю.
Прапорщик Громыко и его лещ
Конец девяностых, я служу России и Отечству, неся службу на очень боевом посту. Вертолёты охраняю.
В караулы втянулся - день-ночь-день-ночь сплелись в одну серую массу. Так как в роте недобор, ночные караулы - каждую ночь.
К этому все привыкли и воспринимают как данность свыше. Автомат воспринимается уже как аксессуар(даже изредка забывается).
Ответственным по роте и начкаром иногда становится знаменитый прапорщик Громыко.
Знаменит он своими физическими параметрами от природы(ничем не занимался).
При относительно не большом росте имеет такую же ширину. Вес около двух центнеров, кулаки как голова среднестатистического солдата-срочника. Но толстым назвать его было трудно. Он как обтекаемая торпеда или ядрёная бомба «малыш».
Самой безобидной его развлекаловкой было подойти после построения роты к первому в строю и «легонько» пихнуть его плечом. Весь строй, как подкошенный неведомой и неудержимой силой, ложился плашмя на плац. А Громыко сокрушался: «Что вы не стоите на ногах, мамеды. »
В роте у нас образовалось много старослужащих. Больше половины. На крики дневального: «Рота подъём!» они не реагировали. Дневальный в третий раз уже проверещал воззвание. Видимо Громыко сие надоело. Дверь коптёрки отворяется выходит ОН. Шепотом молвит: «Это что это мамеды, вы так крепко спите. ». Вся это публика, как испуганные воробьи подрывается и с небывалой скоростью одевается, секунд за 15.
Без ЧП не обошлось.
К нам в роту не очень часто захаживал местный боец-полумажор. Родители его для роты то саженцы елей вокруг роты посадят, то оградку соорудят кованую. После каждого такого подвига - бойца не видать месяца три. Потом выплывает, как солнце ясное, на недельку. Потусуется в роте и опять до дому до хаты. Лафа одним словом. Шоб всем так служилось)
Происходит какой то сбой матрицы. То ли саженцы закончились то ли оградки, то ли кризис подкосил. Но наш боец застрял в роте на четвертую неделю. И благополучно загремел в наряд по кухне. А ручонки то не привыкшие картоху чистить "от сюда и до ночи". Начал он чудить, как рассказывают очевидцы. Где-то раздобыл самогону, чтобы "стреск" снять. И тут Остапа понесло. На глаза ему попалась повариха лет 60. Не знаю чем она ему приглянулась, но стал он её грязно-прегрязно домогаться и склонять к сиюминутному сожительству.
Повориха спряталась в комнате отдыха персонала. И как бы испугалась. Хотя весовые категории у них были разные. Боец весил около 60 кг, тётя Фрося - свыше центнЕра.
Далее оказалось, что кухарка была родственницей комбата.
Комбат первый узнал об кошмарном ужасе.
Естессно, он сообщил всем на построении (красноречиво, с шутками и с угрозами) об "подвигах" полумажора .
Громыко, который как раз пытался сдать полномочия старшего по роте, ооочень удивился этому факту.
Это был плевок в его огород. Выходит, что он плохо смотрел за персоналом.
Он был разозлен. И объявил об аресте бойца.
«Губы» у нас не было и Громыко придумал раздеть бойца до гола(чтоб не сбежал) и уложить в кровать, а уж потом думать, что с ним делать.
Но не тут то было. Боец напрочь отказался снимать трусы. Громыко стал свирепеть, а речь его превратилась в рёв медведя.
Это никак не напрягло безобразника (а ведь ему стоило задуматься и даже помолиться). Кульминацией стало то, что прапорщик легонько (как мог) дал «леща» засранцу открытой ладошкой.
Бедолага улетел метра на два, а потом еще столько же проскользил под кроватями, собрав их в кучу.
Бойца унесли на носилках в сан часть.
Жив, но оглушен и контужен.
Прилетели доблестные родители. Состоялся тяжелый разговор. Родителям поведали об сексуальных поползновениях их женатого отпрыска и что ему светил бы дизель. Но с «легкой» руки Громыко - светит только сан-часть и увольнение в запас досрочно.
На том и порешили. Претензий никто не имел.
А Громыко больше не раздавал «лещей».
Рутина
«Техник самолёта — существо нежное, мечтательное и легкоранимое. Он всю жизнь мечтает, а потом страдает израненной душой из-за несбытия мечт. В юности он мечтает о героической службе в авиации, подвигах и свершениях. Позже терзается тем, что близость к вожделенному летательному аппарату оборачивается не подвигом, а тяжёлой ежедневной рутиной. Дальше мечты становятся разнообразнее. Зимой, отогревая скрюченный от холода организм у сопла двигателя, он мечтает о тёплом лете и запахе сирени. А вот сегодня, при пятой подряд смене полётов на полигон, да при жаре под сорок он мечтает перевестись в какой-нибудь заполярный гарнизон, дабы зарыться в сугроб, а лучше послать всё и уволиться из этой армии к той матери» .
Валентин похвалил себя за оригинальность мысли и оглядел привычный аэродромный пейзаж. В струящемся над разогретым бетоном мареве плавно перемещался загоревший лицом и кистями рук технический состав авиационной техники. Пахло расплавленным гудроном и недогоревшим керосином. Ничего за пять лет службы не изменилось.
«Интересно, а зачем я в детстве модельки самолётиков, высунув язык, клеил? А в художественной школе зачем учился? А в военном училище все кутикулы стирал и тестикулы надрывал за красный диплом зачем? Чтобы получить вот это фиолетовое однообразие на всю оставшуюся жизнь? — опять начала страдать нежная душа техника самолёта — И ведь никаких радостных событий за все пять лет, кроме периодических выговоров за длинный язык. За что боролись, я вас спрашиваю?»
Мысль, как и всё вокруг, была горячая и тяжёлая. Она ещё пару раз шевельнулась и умерла. Поэтому Валик Линцевич перестал её думать и принялся наблюдать, как четверо осоловевших от жары технарей играют в домино. Домино было собрано из разных комплектов, костяшки были разноцветные и разноразмерные. Номинал костяшек все давно выучили наизусть, поэтому игра заключалась в том, что кости перемешивали, разбирали и, не утруждая себя переворачиванием, кто-нибудь выносил вердикт: «Вы козлы». Пара козлов кивала головами и начиналась новая партия. Валик дождался очередной сдачи и громко вынес свой вердикт: «Ничья. Все козлы». Отупевшие от жары игроки синхронно кивнули головами и начали новую партию. Стало скучно. Валик закинул руки за спинку скамейки и начал делать то, что никто никогда не делал: разглядывать стенды, висевшие в курилке. Один назывался «Берите с них пример», второй «Они позорят наш полк». На первом не было ничего, кроме грубо намалёванного портрета существа непонятного происхождения, которое должно было символизировать отличника боевой и политической подготовки. Портрет был выполнен широкими мазками, что говорило то ли о замысле мастера, то ли просто рисовали веником. На грязно-жёлтом блюдце лица так явно угадывались все медицинские патологии от ДЦП до цирроза печени и ушиба головного мозга, что возникало подозрение, что писали с натуры. Белые, как унитаз, глаза смотрели в разные стороны под разными углами, скособоченный рот полуоткрыт и в нём угадывалось несколько неровных зубов на кроваво-красном фоне. Кошмарное существо то ли улыбалось, то ли кого-то дожёвывало. При случайном взгляде этот вурдалак вызывал оторопь и желания равняться на такого монстра почему-то не возникало. Упырь был одинок и потому печален. Зато на позорном стенде был прикноплен свежий боевой листок, в котором гневно клеймился старший лейтенант Валентин Линцевич, который на вчерашнем построении вполголоса комментировал из строя речь командира эскадрильи, что вызвало ржание личного состава, негодование командира и последующее наложение взыскания. Валентин поднялся со скамейки и перевесил боевой листок на стенд с призывом брать пример. Одинокий вурдалак от внезапного обретения компании взбодрился и приосанился.
Валик отступил на шаг и, скрестив руки на груди, принял позу задумчивого Байрона. Внезапно, будто охваченный порывом вдохновения, отбросил прядь волос с бледного чела, выхватил шариковую ручку и начертал на стенде: «Передовик! Передавай передовой перемер передарастающим передовикам перенепременно!» Затем осмотрел свой экспромт и пришёл в уныние: «Деградирую, как в сказке — не по дням, а по часам. Ох, чую, недолго мне осталось быть носителем разума»
«Посадка десятка», — громко срифмовал динамик на столбе. Валик завистливо восхитился красотой поэтического слога автора, поаплодировал громкоговорителю и пошёл встречать свою «десятку».
В попутном направлении, обливаясь потом, толкала тележку, нагруженную бомбами, группа оружейников в профессионально засаленных комбинезонах. Валентин, как человек, трепетно относящийся к чувству «войскового товарищества», не мог не подбодрить сослуживцев добрым словом. «Откуда бомбишки?» — подбодрил Валик, запрыгивая сверху на пирамиду из бомб. «Иди-ка ты лесом!!» — дружно взревели взбодрённые оружейники в гораздо более грубой интерпретации.
«Агрессоры, вы бы вместо того, что бы осквернять чистую атмосферу аэродрома грязными словами, лучше бы «Дубинушку» затянули. Оно поможет. Оно вашими предками проверено. Вы же от бурлаков отпочковались? Такие же здоровые и малограмотные. И вообще, я вас на фуэте вертел», — продолжал глумиться Валентин, скоропостижно ретируясь. Оружейники люди угрюмые, свирепые и последовательные. Они, если пойдёшь куда послали, то могут и лом в спину кинуть для уточнения направления. Оружейники были контужены словом «фуэте», посему лом в спину не полетел. Но путь до стоянки Валентин проделал быстрее, чем обычно.
С прилетевшим комплексом всё было в порядке. Ничего не потекло, системы отказов не выдали, забоин на лопатках нет. Валик с укоризной посмотрел на самолёт. «Что ж ты у меня такой безотказный? Сейчас бы стояли с тобой в ТЭЧ, устраняли бы что-нибудь. Там прохладнее. Вон у лейтенанта Серёжи самолёт как самолёт. Пока из укрытия до ЦЗ дотащатся, уже что-нибудь сломается. А у меня какой по счёту вылет за сегодня? Пятый? А за эту неделю? Двадцатый или двадцать пятый? Я ведь, наверное, рекордсмен по безотказному налёту. Так что пора бы уже у командиров потребовать поощрение. И не какую-нибудь благодарность, затёртую от частого использования, а денежную премию. Что, я не заслужил что — ли? Заслужил. Да я в дежурном звене столько взлётов по «воздуху» обеспечил, что и медаль за боевые заслуги не зазорно получить. И, кстати, есть же приказ, что особо отличившимся разрешено присваивать звание на ступень выше занимаемой должности».
В дрожащем над бетоном мареве Валик ясно увидел себя в капитанских погонах, с одинокой блестящей медалью на груди и денежной премией, еле вместившейся в два кармана. Рядом просматривался силуэт министра обороны, зачитывающего приказ Верховного главнокомандующего о переводе Валентина Линцевича в Генеральный штаб.
«Тащ старлетнант!! Кислород заправить надо!!» — заорал над ухом механик. Валик вздрогнул, высунул голову из облака грёз в реальность, и, рявкнув на механика: «Как обращаетесь к высшему командному составу, ефрейтор!! Выговор!! Застегнитесь!!», нырнул обратно в облако. Но было поздно. В облаке он увидел только удалявшегося за горизонт министра обороны. К каблуку начищенного адъютантом ботинка прилип скомканный приказ Верховного, а из заднего кармана брюк пожухло свисали капитанские погоны. Валик провёл рукой по груди. Вот ведь зараза, наделённая полномочиями, медаль забрал. И деньги вытащил!! Одно жульё кругом! Отвернуться на секунду нельзя. Огорчённый крушением карьеры Валик вышел в реальность, потом вернулся в облако, смачно плюнул вслед министру и снова вышел.
В реальности в неестественной позе стоял механик, ещё не сменивший выражения лица человека, ударенного веслом по гипоталамусу. У ног растекалась лужа керосина. Это он уронил банку с отстоем топлива, когда судорожно начал застёгивать комбинезон на все пуговицы.
«Гамадрил ты свежеокрашенный, а не механик! — заорал Валик, не до конца вернувшийся из Генштаба. — Я сейчас твоё человеческое достоинство пассатижами ущемлю, невзирая на его отсутствие! Убирай керосин, рукоблуд потный!» «Так точно», — ответил ошарашенный рукоблуд. Потом подумал и на всякий случай добавил: «Гражданин начальник».
Рядом уже пыхтела сизым выхлопом АКЗСка, вокруг которой металась заполошенная угроза агрессивному блоку НАТО в виде облезлого низкорослого солдатика с оленьими глазами. Угроза таскала за собой заправочный шланг и явно не знала, что с ним делать. Шланг волочился по бетону и подло путался в ногах, отчего явно терялось устрашающее воздействие на НАТО. Агрессивный блок на глазах воспревал духом и гаденько хихикал. Он радовался и явно недооценивал опасность. А зря. Он, короткоумный, подзабыл, что такие обшарпанные солдатики, если их разозлить, могут превратить блок НАТО в «блока нету». Потом смущённо почесать затылок, угостить папироской и продолжить дружить с тем, что останется.
Валик, наблюдая с задумчивым интересом, дождался, когда бездушное резинотехническое изделие окончательно обездвижит изделие, душой наделённое, и поинтересовался: «Откель ты выпало, исчадие всеобщей воинской обязанности?» Видя непонимание в оленьих глазах, пояснил: «Судя по твоим танцам со змеёй, ты или Айседора Дункан или новый кислородчик. Ответствуй, хороняка, ты Айседора?»
Потенциальный победитель вероятного противника шевельнул ушами, осмотрел себя, убедился, что он не Айседора и путано объяснил, что он «ваабче-то месяц только служит, а кислородчик заболел, а покажите куда тута кислород вдувается, а то прапорщик сказал, что если я не вдую, то он мне вдует без редуктора».
«Механик, помоги этому маргиналу некондиционному», — тоскливо вздохнул Валик и полез в кабину аэроплана выполнять свои функциональные обязанности. Механик не без труда распутал чресла несостоявшейся балерины и потащил шланг к самолёту. Освобождённый от оков, шебутной воин бросился откручивать все подряд вентили на группах баллонов, в результате чего шланг от резкого удара давлением дёрнулся, вырвался из рук механика, упал на замасленный бетон и вспыхнул.
Тягучее время мгновенно ускорилось. Пламя ещё не успело по шлангу добраться до машины, как с дальнего конца стоянки донёсся вопль: «Кислородка горит. » И все, находившиеся поблизости, аки сайгаки порскнули в разные стороны.
Со стороны стоянки техники обеспечения послышались истошные крики и надсадный рёв дизеля. Это дежурный тягач таскал на прицепе пожарную машину, пытаясь её запустить. За рулём пожарки сидел водила-бурят. Он был потомственным буддистом и потому невозмутим как каменный истукан. Духи предков сказали ему, что в этой жизни суетиться не стоит. Духи земли согласились с вышесказанным и добавили, что ему, как потомку древних воинов, надлежит в случае опасности стоять в стороне, сохраняя достоинство, тем более дембель не за горами. Остальной пожарный расчёт с громким кряхтеньем толкал пожарную машину в задний бампер. Древние духи самобеглых колясок сказали машине, что она тоже должна сохранять достоинство, поэтому двигатель невозмутимо не запускался.
Если восстановить в памяти развитие событий, то невольно приходишь к выводу, что фундаментальные законы природы человек способен менять, когда ему очень хочется жить. Как только окрестности осветил первый факел пламени из недр машины, кислородчик, не отталкиваясь от земли, поднялся в воздух, поправ закон гравитации, приземлился на четвереньки, закинул рога за спину и, поднимая клубы пыли, ускакал в голубеющую даль, повернув вспять законы эволюции всего человечества. При этом он что-то громко декламировал на непонятном языке, внезапно раздвинув границы человеческих возможностей. Кажется, это был древний язык перуанских индейцев, но с явным славянским диалектом, потому что часто слышались знакомые слова «мать», «вас всех» и «вашу кислородку тоже». Но это был процесс, протяжённый по времени, и его можно было отследить глазом. А вот как Валик сиганул из кабины самолёта в кабину кислородки, заметить никто не смог. АКЗСка взревела двигателем и понеслась, волоча за собой горящие ошмётки заправочного шланга и выбрасывая в стороны струи оранжевого и голубого пламени.
Я не могу представить, что чувствовал Валентин Сергеевич Линцевич, ведя машину с горящими за спиной двадцатью кислородными баллонами. Тут нужен профессиональный писатель с чеканным и пафосным слогом. Он бы описал событие красивыми словами. Он бы назидательно напомнил, что «в жизни всегда есть место подвигу, вот на таких людях держится, и вот если бы каждый». Это было бы ярко и вызывало бы что-нибудь гордое и возвышенное. Я могу только предположить, что Валентину там было неуютно, потому что, отогнав машину метров за двести, из кабины он выкатился кубарем и, не разгибаясь, зигзагами метнулся куда подальше.
Вовремя. Через несколько секунд машина с каким-то свистящим звуком начала превращаться в красивый клуб разноцветного зелёно-бело-голубого пламени.
А на ЦЗ царила запоздалая суета. Некоторые зачем-то бегали с огнетушителями, кто-то настороженно выглядывал из-за отбойников в поисках путей дезертирства, где-то слышались крики «Ща рванёт», «Делаем ноги» и «Канистру! Канистру хватай!» Самые матёрые издалека тихо любовались завораживающей картиной пожара и давали друг другу мудрые советы, как нужно действовать в такой ситуации.
Валентин же сидел поодаль на земле, докуривал уже пятую сигарету и смотрел, как потерявшая достоинство пожарка издалека плевала пеной в догоравшие останки.
Сзади неспешно подошёл мудрый Семёныч, сел рядом, достал «Беломор».
«Валёк, ты зачем кислородку поджёг?» — поинтересовался, не поворачивая головы.
«Прикурить нечем было», — огрызнулся Валентин.
«И покататься не на чем было? В машину зачем полез?»
Валентин пожал плечами: «Семёныч, ну не тебе же объяснять, как горит кислород. Потушить-то невозможно. Только на грунт отогнать, пусть догорает в гордом одиночестве».
«Ясен пень, горит оно качественно. А ты-то зачем полез? У тебя двое детей, о чём думал?»
«Когда там думать? Как представил, что будет, если пара бортов с боекомплектом полыхнут, так на рефлексах и понесло. Вот только сейчас отпускает помаленьку».
«Ну да, ну да, — покивал Семёныч. — Кисло бы нам пришлось. К тебе вон инженер с замполитом бегут. Сейчас будут лобзать в разные места».
Он поднялся, похлопал Валентина по плечу и неспешно удалился.
Вдоль стоянки длинными плавными прыжками летел инженер полка. Его полёт был исполнен воздушности, грациозности и вызывал в памяти древнегреческие фрески с изображением олимпийского бегуна. Только у греческого олимпийца не было тяжёлого свистящего дыхания и потрёпанного гроссбуха в руке. В турбулентной струе, образованной инженером, поспешал, часто перебирая короткими ножками, замполит. Он размахивал руками и призывал спасать наглядную агитацию. Около сидящего Валентина инженер затормозил тоже красиво: с заносом и веером земли из-под ног. Замполит не стал опускаться до таких дешёвых эффектов и просто плюхнулся рядом, подняв облачко пыли. Лобзать Валика они не стали, да, видимо, и не собирались. Замполит тут же начал излагать своё видение событий, упирая на свою руководящую роль, а инженер, сипло дыша, совал гроссбух и требовал расписаться за получение инструктажа по мерам безопасности. Валентин слушал невнимательно, расписывался, где показывали и кивал, когда требовали. Как-то не хотелось ему разговаривать и вникать.
«Полётам отбой, технику в исходное, всему руководящему составу немедленно прибыть в класс предполётных указаний». Голос командира полка по громкой связи звучал жёстко и многообещающе. И неожиданно: «Техническому составу выражаю благодарность за своевременные и решительные действия». Замполит и инженер подскочили и хором спросили «Ты всё понял?» Валентин не понял, что он должен понять, поэтому снова кивнул. Ещё посидел, вздохнул, вдавил окурок в землю и поплёлся делать привычную и доведённую до автоматизма послеполётную, по пути получая уважительные хлопки по спине и выслушивая от сотоварищей обязательные подколки про чугунный орден с закруткой на спине, про Александра Матросова и бронзовый бюст на родине героя.
На следующий день старшего лейтенанта Линцевича торжественно вывели из строя и наказали за несоблюдение мер противопожарной безопасности и порчу наглядной агитации.