Полностью доверившись рынку, отсталые страны не смогут развиваться?

Многие полагают, что генерал Пак Чон Хи, правивший Южной Кореей с 1962 по 1979 год, благодаря своей жесткой руке, индикативному планированию и пятилеткам смог построить в Корее такой социально-экономический строй, который обеспечил стране успех.

Отчасти с этим, наверное, согласится автор книги “Как устроена экономика” Ха Джун Чанг, кейнсианский болтун, весьма популярный и влиятельный в определенной среде. В первой части своей книги, где речь идет о девелопменталистской экономической школе, подразумевающей такую экономическую политику, в основе которой лежит вера в то, что государство своими действиями может помочь появиться высокотехнологичным производствам в отсталой стране, Чанг пишет: “Согласно [девелопменталистской] традиции, некоторые виды экономической деятельности, например высокотехнологичные отрасли промышленности, дают странам лучшую возможность развивать свой производственный потенциал. Тем не менее также считается, что такая деятельность не может развиваться естественным образом в государствах с отсталой экономикой аналогично тому, как проводится компаниями в более развитых странах. В сложных экономических условиях, если правительство не вмешивается, вводя пошлины, субсидии и нормативные положения, чтобы стимулировать подобную деятельность, свободные рынки будут постоянно тянуть эти страны обратно к тому, в чем они и так хороши, то есть к низкопроизводительной деятельности, основанной на природных ресурсах и дешевом труде”. Т.е., согласно таким утверждениям, отсталая страна, если она будет жить законами свободного рынка, так и останется производителем той продукции, что получается у неё лучше и дешевле всего, для которой требуется дешевая рабочая сила, но не нужно много капитала и науки. И только с помощью действий государства, в результате индикативного планирования (ИП), можно разорвать этот порочный круг и добиться того, чтобы в стране появилось производство, способное конкурировать с развитыми странами. В качестве примера часто приводятся (не только Чангом, сторонников индикативного планирования всё больше и больше по моему субъективному мнению) Южная Корея, Сингапур, Китай. Не секрет, что сегодня эти страны, 50 лет назад бывшие нищими, являются мировыми лидерами в судостроении, автомобилестроении, роботизации, компьютерной технике и биотехнологиям.

Индикативное планирование — «механизм координации интересов и деятельности государственных и негосударственных субъектов управления экономикой, сочетающий ее госрегулирование с рыночным и нерыночным регулированием, основанный на разработке системы показателей (индикаторов) социально-экономического развития и включающий определение его общенациональных приоритетов, целеполагание, прогнозирование, бюджетирование, программирование, контрактацию и другие процедуры согласования решений на макро-, мезо-, и микроуровне, налоговые и иные меры государственной поддержки хозяйствующих субъектов, участвующих в реализации плана (под негосударственными носителями экономического управления понимаются институты местного самоуправления, управленческие органы корпораций, финансово- промышленных групп и других хозяйствующих единиц, саморегулируемые организации участников рынков, и т.д.»

Всё это звучит убедительно, но в одном проблема — это едва ли можно доказать, так как во всех случаях мы будем сталкиваться не только с действиями государства, но и с рыночной либерализацией. И Чанг, и любой другой сторонник ИП будет говорить, что именно государство своими действиями сыграло ключевую роль в появлении в ЮК, Сингапуре и Китае всей той индустрии, плоды которой известны по всему миру. И без государства, опять же предположительно, эти страны за 50–60 последних лет так и остались бы если не бедными, то просто средними, производящими то, что им легче всего давалось бы. Опять же — доказательства, что именно государство дало возможность преодолеть этот барьер между трудоемким и капитало-науко-емким производством если и могут приводиться, то без учета множества других факторов, которые могут свидетельствовать об обратном.

Однако давайте расставим все точки над I. Убежденность Чанга и др. в том, что отсталые страны, которые они берут в пример, не могли бы стать развитыми без индикативного планирования никак не доказуема. Это рассуждения из разряда “если бы, да кабы”. У нас нет сингапуров, корей и китаев в нескольких экземплярах, чтобы мы смогли проверить такое смелое утверждение, как “полностью доверившись рынку, отсталые страны не смогут развиваться”. Тут нет слова “вероятно”. Это утверждение. Однако это утверждение заразительное и предлагается сегодня в качестве решения проблем в России. Гипотеза ИП-шников (назовём их так для ясности) апеллирует к одним показателям, при этом игнорируя другие. Так, если мы говорим, что ИП-действия генерала Пака в Южной Корее заложили основы экономической мощи этой страны, то следовало бы учесть, что мы это говорим, восхищаясь достигнутыми СЕГОДНЯ успехами, когда водим их автомобили, держим в руках их телефоны, смотрим на их небоскребы и т.д. Однако генерал Пак правил с 1963-го до 1979-го года, а сегодня у нас 2020-й. 41 год Корея развивалась без него и развивалась весьма успешно. Высокие темпы роста были и ДО начала его правления (например, в 1961-м 5%). Иными словами, хотя при Пак Чон Хи некоторые годы были пиковыми для роста экономики, не стоит думать, что он отец южнокорейского роста и уникальный реформатор.

Несмотря на то, что пятилетки продолжались (аж до 1996-го, но потом от них отказались), важно понимать, что экономическое чудо своими силами и путем производства всего что только возможно в рамках одной страны — невозможно. Когда Чанг приводит пример Кореи и других подобных стран, как удачный образец ИП для отсталой страны, сложно осознать, насколько врёт или ошибается этот “специалист”. Вот он пишет, что “после обретения независимости большинство постколониальных стран отказались от политики свободного рынка и свободной торговли, навязанной им метрополиями. Некоторые из них стали откровенно социалистическими (Китай, Северная Корея, Северный Вьетнам и Куба), но большинство начали проводить политику индустриализации, возглавляемую государством, оставаясь при этом в основном капиталистическими странами. Данная стратегия стала известна как создание промышленности для замены импорта — ее назвали так потому, что импортируемые промышленные изделия заменялись своими собственными. Она осуществлялась путем защиты отечественных производителей от превосходящих их иностранных конкурентов с помощью ограничения импорта (поддержка новых отраслей промышленности) или жесткого регулирования деятельности иностранных компаний, работающих в пределах национальных границ. Правительства часто субсидировали производителей из частного сектора и создавали государственные предприятия в отраслях, в которые частные инвесторы не желали вкладывать средства из-за высокого риска”.

Приводя в пример Корею, Китай, Сингапур и т.д., надо понимать, что эти страны в полной мере использовали свои РЫНОЧНЫЕ преимущества в виде дешевой рабочей силы, экономической либерализации, репутации надежного партнера. ИП-шники утверждают, что государство помогает преодолеть рыночное проклятие такого преимущества, но как? Пример Кореи показывает, что это т.н. проклятие было преодолено не столько с помощью индикативного планирования, а с помощью стандартного набора рыночных механизмов: сначала иностранных инвестиций (которые нуждаются в определенных гарантиях, институтах, иными словами — в защите собственности), а затем в накоплении собственного капитала населением и инвестирования его в экономику отечества. Но если Чанг верил, что подобное положение дел должно оставить неразвитую страну на прежнем уровне, то в действительности именно иностранные инвестиции позволили Корее перейти на качественно новый, более высокий уровень. Далее я покажу, что никакой “замены импорта” в результате не произошло, а “возглавляемая государством” индустриализация на деле была реализована благодаря рыночным механизмам, а не “жесткой руке”.

Пак Чон Хи, безусловно, активно применял арсенал индикативного планирования, задавая крупнейшим частным компаниям направление для деятельности. Например, через госзаказы и директивы. Однако в то же самое время он существенно ограничивал их самостоятельное развитие, регулируя банковский сектор и даже приток и отток валюты, задавая направления их развития и буквально принуждая заниматься определенными видами деятельности. Все это происходило в пользу одних отраслей и в ущерб другим. И.А.Коргун и Л.В.Попова в работе “Внешнеэкономический фактор в развитии республики Корея (1950–2011 гг)” пишут, что “в условиях применявшегося в 1970-е гг. кредитного ранжирования капитал концентрировался в стратегических секторах, тогда как другие испытывали нехватку в нём, результатом чего стало создание избыточных мощностей с низким коэффициентом их использования. По состоянию на 1979 г. в судостроении производственные мощности были загружены лишь на 21,4%, в промышленном машиностроении — на 60,4%, в цветной металлургии — на 76,4%. Более свободный доступ к международным кредитам, которым обладали чэболи, стал одним из факторов усиления их рыночной власти и ухудшения положения МСБ. Кроме того, возможность покрывать убытки за счет привлечения новых займов препятствовала уходу с рынка неэффективных компаний”. Иными словами, остается только гадать, сколько ресурсов было просто “разбазарено” мудрым генералом и его ИП.

Никто не может сказать, что потеряла Корея в результате принесения в жертву одного в пользу другого, верно? Пак добился того, что крупнейшие корпорации-чеболи стали играть ключевую роль в экономике (однако не он их создал, он отобрал для своих реформ крупнейшие на тот момент фирмы — Samsung, Hyundai, LG возникли задолго до появления Пака), но сегодня их слишком большое влияние как-раз считается проблемой в корейском обществе, что находит отражение как в кино, так и в политической риторике. Например, Hyundai из обычной строительной фирмы превратился в крупную корпорацию, но кто знает, что было бы на месте этой компании без личного вмешательства Пака? Но интереснее всего другое. Политика ИП продолжалась и после Пака, пока не получилось так, что нагрянул кризис 1997-го. Чеболи едва ли справились с ним, и знаете что им пришлось сделать? Они продали свои убыточные отрасли. При этом еще до кризиса было замечено, что чеболи действуют не эффективно — их рентабельность была ниже, чем у американских и европейских компаний. Азиатский финансовый кризис из 30 чеболей пережили только 16. Возможно, без директив Пака чеболи бы изначально не занимались убыточной деятельностью, а огромное количество ресурсов было бы направлено туда, где оно нужнее всего.

Редактировать галереюТОП-10 чеболей с конца 1950-х по 2000-е. Как видите, многие компании появились до генерала Пака.

Роль иностранных инвестиций для неразвитых стран трудно переоценить, ведь именно за счет ПИИ (прямых иностранных инвестиций) прежде необученное технологиям общество начинает понимать, как устроена промышленность, начинает за счет работы иностранных предприятий накапливать свой капитал. Этот закон, в сущности, универсален. Однако в Корее к этому подходили постепенно. Только в 1965 году был подписан корейско-японский договор о нормализации отношений. Согласно этому договору, Япония выплачивала Корее 300 млн долл репараций за ущерб во время оккупации, предоставляла 200 млн долл займа под низкие проценты в 3,5% годовых, а также материально-техническую помощь под экспортный кредит в йенах. Сюда входила и подготовка кадров со стажировкой в Японии. Договор 1965 года открыл Корею для японских компаний. В целом был взят курс на предоставление инвесторам благоприятного климата: создание свободных экономических зон, зон свободного инвестирования, налоговые и таможенные льготы, помощь инвесторам юридического характера и т.д. Разумеется, политика Пак Чон Хи диктовала инвесторам определенное направление. Большую часть инвестиций получила обрабатывающая промышленность. С 1962 по 1986 гг из 2,2 млрд долл прямых иностранных инвестиций 60,6% приходилось на нефтехимическую, автомобилестроительную, текстильную, электронную и др. обрабатывающую промышленность. На сектор услуг — 33,4%. 80% инвестиций пришли из США и Японии, на Европу только 9,8%. К концу 1970-х годов иностранные предприятия давали 16% валового выпуска, 14,2% добавленной стоимости, 19% всего экспорта страны и 30% промышленного экспорта. 10% рабочей силы в промышленности работало именно на этих предприятиях и 5,4% рабочей силы вообще. Иностранные предприятиях в электронной отрасли давали 40,9% валового выпуска, в машиностроительной — 24% и т.д. Согласно подсчетам корейских экономистов, только с опорой на “собственные силы”, т.е. только на внутренние инвестиции, рост ВНП Кореи в 1962–1966 году составил бы 3,8% вместо реальных 7,9%; в 1967–1971 гг только 6,1% вместо 9,7%.

Итак, на внешние инвестиции мы уже указали — иностранный капитал и технологии (рыночное решение) позволили Корее перейти от трудоемкого к капитало-наукоемкому производству. Кроме того, значительную помощь оказали кредиты за рубежом, которые получали как частные экономические агенты Кореи, так и государство. Далее следует на законных основаниях следующий фактор — внутренние инвестиции. В 1960-е внутренние инвестиции были крайне незначительными. Несмотря на рост ВВП, население оставалось бедным, кстати, точно так же было в период сталинской индустриализации. В 1970-е по внутренним инвестициям Корея занимала позорное 98-е место (даже среди отсталых стран). Однако, как и с фактором внешних инвестиций, с 1970-х внутренние инвестиции начинают свой рост и до 2013-го года выросли в 91 раз. Не является совпадением, что рост внутренних инвестиций прямо связан с внешними инвестициями. Тут всё просто. На корейский рынок пришли иностранные инвесторы и технологии, которые оказали влияние на увеличение благосостояния компаний и населения. Именно этот путь для любой отсталой страны подразумевается “доктриной” свободного рынка — благоприятные условия для иностранного капитала и дешевая рабочая сила создают в стране производства, в которых получают опыт отечественные работники и будущие инженеры и предприниматели. Кроме того, иностранный капитал сам заинтересован впоследствии создать инновационные центры в такой стране (как случилось с Китаем, например). Итак, если у вас пока еще нет технологий и опыта — просто сделайте так, чтобы вам их предоставили извне. И действительно, уже в 1980-е годы ключевой фактор роста экономики Кореи заключался во внутренних инвестициях, за счет сбережений корейцев, составивших солидные 30% от ВВП в конце десятилетия.

Не подтверждается утверждение о том, что частные внутренние инвесторы боятся инвестировать в определенные отрасли, которые приходится поддерживать государству. Т.е. создается впечатление, будто бы частные экономические агенты способны построить только маленький ларек или парикмахерскую. Мы можем проверить это на примере кредитов, которые частные заемщики и государство расходовали по-разному. В 1970-е гг. частный сектор вкладывал средства в тяжелую, химическую и текстильную промышленность. Около 60% всех частных займов тех лет пошли именно в эти инвестиции. В 1980-е годы акцент сместился на сектор услуг, что, впрочем, было закономерно для страны, где третичный сектор постепенно вытеснял вторичный. В то же время лишь 2,5% правительственных займов было инвестировано в строительно сталелитейных и нефтехимических заводов. Большая часть государственных кредитов Кореи была инвестирована в сельское хозяйство и инфраструктуру.

А что же импорт и независимость? Можно предположить, что индикативное планирование в такой отсталой стране как Корея с упором на развитие всего, что только можно, в рамках одной страны, освобождает от зависимости от импортной продукции. Однако, данные показывают все с точностью до наоборот. Все годы экономического роста сопровождались ростом импорта, т.е. вовлечением в мировой рыночный процесс, торговлю. И чем дальше — тем больше рос импорт. Несмотря на то, что Южная Корея производит самую современную технику, корейцы не считают, что нужно покупать только отечественную продукцию. Интересно, что наибольший рост импорта с 1970-й по 2013-й приходится на период все того же генерала Пака — 1973-й год.

Сегодня чеболи не столь громоздкие, какими они были раньше, а количество компаний в Корее намного больше. Современная высокотехнологичная продукция, которая нам так нравится — это результат последних двух десятилетий. Корейская продукция времен Пака не была такой. Он как-раз вполне пользоваться преимуществом дешевого труда и мировой торговлей. При Пак Чон Хи отсталая Южная Корея производила дешевые товары дешевой рабочей силой. Но это не стало причиной стагнации экономики и технологий!

Какой вывод можно сделать из опыта Южной Кореи? Как минимум, мы можем сказать, что ИП-шники и Чанг ошибаются. Смотрите: девелопментализм боится, что “чистый” свободный рыночный механизм приведет к тому, что отсталые страны так и будут пользоваться своим преимуществом в дешевой рабочей силе и не смогут совершить качественный рывок на пути к высокотехнологичной продукции. Примеры: Корея, Сингапур, Китай и т.д. Однако и Корея, и Китай показывают, что в периоды индикативного планирования происходило ровно все то, что приписывается свободному рынку — используется преимущество дешевой рабочей силы. Но затем, благодаря экономической либерализации, создаются благоприятные условия для инвесторов, что постепенно приводит к накоплению ресурсов для внутренних инвестиций, появлению отечественных специалистов и переходу на качественно новый уровень производства. Иностранные инвестиции при этом не становятся помехой, а создают основу для такого перехода. Едва ли здесь нужно благодарить во всем государство, которое якобы способствует этому переходу регулированием инвестиций, “правильному” их движению в нужные отрасли.

Однако что если правительство, наоборот, создает эти сложные условия? К примеру, Пак именно так и сделал — что стало видно в долгосрочной перспективе. Огромные чеболи были менее эффективны, чем американские и европейские компании, а в 1997-м попросту распрощались с паковским наследием, а кто не смог — канул в Лету. Это означает, что ранее вложенные ресурсы попросту были вложены неправильно — таковы реалии экономики. Можно хвалить крепкую руку Пака, но надо подумать, что сыграло большую роль в экономическом росте — нормализация отношений с Японией в середине 1960-х, что привлекло японский капитал и технологии или команды из Сеула руководителям чеболей? Почему бы не поставить и такой вопрос — что мешало бы чеболям развиваться и без политики Пака, не пользуясь госзаказами, но и более осторожно действуя (что, возможно, помогло бы избежать кризиса 97-го)? Да, Пак многое сделал для развития сталелитейной промышленность Кореи — но может было дешевле импортировать сталь, а ресурсы вложить во что-то другое? Чем же отличается для отсталой страны индикативное планирование от свободного рынка, если в обоих случаях используется самое очевидное решение — преимущество в дешевом труде? А на втором этапе, в условиях пятилеток, Корея пришла к абсолютно тому же решению, которое предполагает рынок — инвестициям и технологиям. Нет никаких оснований считать, что свободный рынок будет тянуть страну вниз, вынуждая производить один и тот же набор товаров, ведь мировой рынок развивается, а население обогащается и учится. Собственно, и любимый Чангу Сингапур сочетал госстроительство с направленной либерализацией экономики, делая все возможное для привлечения иностранного капитала путем типично рыночных предложений (низкие налоги, гарантии защиты и т.д.). Например в 1986 г накопленные иностранные инвестиции в Сингапуре составляли 59,4% от размера ВВП, а участие ПИИ в формировании валового основного капитала — 21%. Так что же сделало Сингапур богатым? Гос.жилье или экономическая свобода для иностранцев? Мне кажется, все то же, что сегодня строит современные небоскребы в Панаме — низкие налоги, гарантии, защита, инвестиции.

Итак, я полагаю, что для отсталой страны роль правительства должна заключаться, прежде всего, в том, чтобы создать привлекательные условия для иностранного капитала. Корея, Китая и Сингапур это сделали. Привлекательными они могут быть тогда, когда есть гарантии их защиты (например, от национализации). В условиях контроля над капиталом в Корею никто не инвестировал, зато впоследствии инвестиции росли одновременно с либерализацией капитала. Как я уже говорил выше, все те высокотехнологичные гаджеты, о которых вы сейчас наслышаны и которыми пользуетесь, в Корее начали появляться только 20 лет назад. Китай приложил немалые усилия, чтобы создать промышленные парки, где легко открыть собственное производство как иностранцу, так и китайцы — опять же, это рыночное решение, а не индикативное планирование. Любое увеличение экономической свободы именно таково — это шаги в сторону рыночной экономики. Кстати говоря, Китай начал эти шаги сразу после смерти Мао Цзедуна, т.е. там, можно сказать, и к индикативной экономике прибегали куда меньше, чем в Корее (на тему экономических реформ в Китае советую почитать “Капитализм по-китайски” Рональда Коуза и Нина Вана) — китайское руководство откровенно экспериментировало и действовало, исходя из прагматических соображений. Они не столько составляли планы по социально-экономическому развитию, сколько бросались в омут с головой, даже не представляя, чем всё закончится. Они просто доверились рыночным механизмам.

ПС: Я крайне скептически отношусь к доктрине индикативного планирования также потому, что оно уже используется в России. Российское правительство активно сочетает госсектор, частный сектор (крупные частные предприятия) и директивную манеру управления для достижения определенных показателей. Особенно в последние три года, когда у нас как-раз всё работает под лозунгом импортозамещения. Как видите, результаты не впечатляют и экономического роста нет — это при том, что в России уже есть своя обрабатывающая промышленность (чего Пак Чон Хи добивался несколько лет) — однако это не создает никакого перехода от отсталой экономической модели к развитой. Инновации, капитало-науко-ёмкое производство у нас не создается. А всё потому, что, опять же, нет инвестиций и технологий. Пожалуй, Россия — хороший пример ПРОТИВ индикативного планирования.