Цитаты о России
"В начале Восточной кампании, Гитлер, в соответствии со своей теорией о «неполноценности славян», считал войну с Советским Союзом детской игрой. Однако чем дольше длилась война, тем большим уважением он проникался к русским. Он был потрясен мужеством, с которым они воспринимали свои первые поражения. Он с восхищением говорил о Сталине, особо подчеркивая схожесть его положения со своим, а опасность, нависшую над Москвой зимой 1941 года, сравнивал со своими нынешними неприятностями. Иногда, обретя на короткое время прежнюю уверенность, Гитлер мог шутливым тоном заявить, что после победы над Россией, пожалуй, лучше всего доверить руководство страной Сталину (разумеется, при господстве Германии), поскольку невозможно представить человека, который лучше Сталина справлялся бы с русскими. В общем, он видел в Сталине своего рода коллегу. Возможно, поэтому, когда сын Сталина попал в плен, Гитлер распорядился, в виде исключения, хорошо обращаться с ним. Да, многое изменилось после заключения перемирия с Францией, когда Гитлер заявил во всеуслышание, что война с Советским Союзом – пустячное дело."
Ответ на пост «Вехи истории. Плановая эвакуация. Начало»
Эвакуация французов в России в 1812 году
Израильтянин про Лаврова и Лапида
Карикатура не старая, а выдержанная, как хорошее вино
Автор - Доктор Сьюз, американский детский писатель, мультипликатор и карикатурист
Обама в Перми
Пользователи Reddit обсуждают фотографию Обамы, пьющего водку в России, но так и не смогли воссоздать эти события. Некоторые и вовсе думают, что это фотошоп. А дело было в 2005 году в Перми, когда будущий президент США приехал с инспекцией по ядерному разоружению.
Позже, в своей книге он писал, что Россия запомнилась ему ракетами, вкусом борща, водки и "крайне подозрительной заливной рыбой". Ещё позднее он рассказывал, как у нас красиво, и что ему понравилось. Однако, есть мнение, что именно в тот день, когда этот снимок был сделан, Обама затаил страшную обиду.
Дело в том, что российские пограничники задержали отправление американского борта в пермском аэропорту и провели его осмотр. Обама настаивал, что этот самолёт - собственность ВВС США, сенаторская ксива не помогла. На фотографии Обама в зоне вылета Большое Савино, где ему пришлось пробыть 3 часа, прежде, чем улететь.
Аж пожрать захотелось)))
Чёртов мост (эпилог)
Снова приветствую всех на страницах рассказа о походах Александра Васильевича Суворова в Западной Европе.
Если кто-то присоединился к нам только сейчас, то пролог найдёте здесь:Чёртов мостПервую часть здесь:Чёртов мост (часть 1)Начало второй части:Чёртов мост (часть 2, главы 1-2)И окончание второй части:Чёртов мост (часть 2, главы 3-4)
Ну что же, давайте подведём нашу историю к логическому окончанию, а собственно:
Эпилог
Вот таким был поход нашего прославленного полководца в Европу.
Мы с вами рассмотрели лишь половину сражений русской армии: всего же за 5 неполных месяцев кампании их было 12, не считая ежедневных стычек с неприятелем, в условиях постоянного марша, не имея никакого опыта ведения боевых действий в горах, при практически полном отсутствии продовольствия, боеприпасов, артиллерии.9 октября 1799 года (повторюсь, все даты указаны по старому стилю) в городе Линдау (ныне территория Германии) две русские армии: Суворова и Римского-Корсакова, соединятся и вместе, согласно указанию императора, выдвинутся на зимние квартиры в Баварию.
В эти дни, Павел I, возмущённый политикой Вены, написал гневное письмо императору Францу II, в котором обвинил последнего в бездействии и оставлении русской армии в опасности.Этим же письмом Павел уведомил Франца о разрыве отношений с Австрией и выходе из второй коалиции.
28 октября 1799 года, Высочайшим рескриптом императора Павла I, объединённой армии Суворова и Римского-Корсакова был дан приказ возвратиться «немедля» в Россию.
Этим же рескриптом Павел произвёл Суворова в высшее воинское звание – генералиссимус.
На следующий день, 29 октября, вернувшийся в Париж Наполеон, встанет во главе переворота во Франции, который войдёт в историю как «переворот 18 брюмера» и положит конец Французской Республике.
(фото: переворот 18 брюмера)
15 ноября русские войска двумя колоннами выдвинулись домой. Новый, 1800-ый год Суворов встретил в Праге. Старый воин продолжал писать письма царю со своими предложениями продолжить кампанию против Франции. Однако, на фоне всё усиливающихся разногласий между Россией и Англией с Австрией, стало заметно сближение Наполеона с царём Павлом, поэтому письма генералиссимуса оставались без внимания.
По указу всё того же Павла, 3 февраля, в Кракове, Суворов сдал командование старшему из генералов – Розенбергу и, слёзно простившись с армией, направился в Петербург, чтобы предстать перед императором.Но в столицу полководец попадёт лишь через месяц. Чудовищное напряжение последних месяцев, лишения, голод, обморожения и семь! осколочных ранений, полученных за время кампании, подорвали здоровье уже пожилого полководца (на момент похода ему шёл 70-ый год).Целый месяц он проведёт в своём имении в Кобрине, не имея возможности даже подняться.Немного окрепнув, несмотря на строжайший запрет докторов, Суворов выехал в Петербург, чтобы предстать перед царём.
Но… Павел не был бы Павлом, которого мы все знаем, если бы был последователен в своих действиях и решениях. Не желая мириться с огромной популярностью своего главнокомандующего, которому рукоплескала вся Европа (ему – служаке, но не спасителю-самодержцу!), а армия поклонялась, как богу, вместо ожидаемого почёта и милостей, Павел подвергнет Суворова опале.
Александр Васильевич будет отстранён от командования и отправлен в отставку. У него отнимут всех адъютантов и помощников – обычный «русский вариант» награды для героя…В апреле, из-за прогрессирующей болезни, он снова сляжет и 6 (18) мая 1800 года, в доме 23 по Крюкову каналу Санкт-Петербурга – скончается.
". Что ты заводишь песню военнуФлейте подобно, милый снигирь?С кем мы пойдем войной на Гиену?Кто теперь вождь наш? Кто богатырь?Сильный где, храбрый, быстрый Суворов?Северны громы в гробе лежат. "
(Р.Г. Державин, отрывок из стихотворения "Снигирь", май 1800г.)
Он будет погребён в Благовещенской церкви Александро-Невской лавры. В 1859 году, по просьбе его внука Александра, на месте захоронения будет установлена новая плита с простой и лаконичной надписью: «Здесь лежит Суворов».
Граф и генерал-фельдмаршал Священной Римской империи, великий маршал пьемонтских войск, князь Сардинского королевства, кавалер всех российских орденов своего времени, генералиссимус, граф Суворов-Рымникский князь Италийский Александр Васильевич- навечно остался в народной памяти…
(фото: без комментариев)
Ну что ж, давайте посмотрим и на остальных героев нашего рассказа (указывая звания и регалии персонажей, я исходил из их наивысших достижений перед кончиной).
В конце марта 1799 года в Россию вернётся и армия Суворова. Из 28 000 солдат, офицеров, генералов, музыкантов, офицеров штаба и самых главных в армии людей, поваров – домой вернётся почти 20 000 человек (потери: около 2500 в Итальянскую кампанию и около 5000 – в Швейцарском походе); из 24 000 воинов армии Римского-Корсакова возвратится не более 10 000.Большие ли это потери? Для Корсакова – огромные, я бы даже сказал, преступные. Для Суворова – это просто чудо (правда, чудо объяснимое героизмом русского солдата и талантом полководца!) вернуть домой 2/3 армии, вернуть живыми тех, кто по мнению многих военных экспертов и историков не должен был вернуться.
Генерал-майор Бельгард Александр Александрович (настоящие имя Жан-Александр-Луи Кассье дё Бельгард- фр.), командир артиллерийского батальона, (1770–1816 гг.)Во время Отечественный войны 1812 года командир Азовского и Низовского пехотных полков Финляндского корпуса. После контузии будет помещён в клинику в Кёнигсберге (ныне Калининград) с «неустановленной душевной болезнью» (видимо, психическое расстройство на фоне ранения).С 1814 года – командир артиллерии Великого княжества Финляндского. Вследствие продолжающихся расстройств психики в 1816 году будет отправлен в отставку с пенсионом в 1800 рублей, но в этом же году, в возрасте 46-ти лет - скончается. Захоронен в Выборге.
(фото: генерал Бельгард А.А.)
Генерал от инфантерии (современный аналог – командующий флотом или армией, т.е. примерно, адмирал, генерал-полковник или генерал армии) Розенберг Андрей Григорьевич (настоящее имя Дитрих Аренд фон Розенберг – эст.), (1739 – 1813 гг.)После похода с Суворовым, в 1800 году назначен военным губернатором в г. Каменец-Подольский Подольской губернии (ныне Хмельницкая, Винницкая и частично Одесская области Украины).С 1803 года – губернатор Херсонской губернии с управлением также в Минской, Волынской, Подольской, Екатеринославской и Таврической губерниях.Скончался в 1813 году, захоронен в своём имении Чёрное, около г. Каменец-Подольский, Украина.
Генерал от инфантерии Александр Михайлович Римский-Корсаков (1753–1840 гг.) по возвращению на родину будет отстранён от командования и отправлен в отставку. От ссылки его спасёт лишь заступничество Суворова, который в своём донесении императору основную вину возложит на эрцгерцога Карла, безосновательно оставившего русские армии на произвол судьбы, покинув Швейцарию с основными австрийскими силами.Но опала продолжалась недолго. Взошедший на престол уже в 1801 году Александр I вернул Корсакова на службу и пожаловал тому имение в Курляндии, а с 1802 – он губернатор ряда белорусских областей.С 1806 года – губернатор всей Литвы, которой будет управлять до 1830 года. Мало того, в 1826 году, уже царь Николай I, пожалует ему высшую награду Российской империи – орден св. Андрея Первозванного.
(фото: орден св. Андрея Первозванного)
В 1830 году, по его личному прошению (возраст уже не позволял полноценно исполнять обязанности), был отстранён от управления Литвой и назначен членом Государственного совета.Скончается в Петербурге, в 1840 году.После отпевания в Исаакиевском соборе будет захоронен в селе Сукромна, Епифанского уезда Тульской губернии (ныне с. Сукромна Алексинского района Тульской области), принадлежащей его родственникам, ибо своей семьи у Корсакова никогда не было.
Генерал-майор Михаил Андреевич Милорадович (1771–1825 гг.), командир Апшеронского мушкетёрского полка во время похода Суворова, в дальнейшем будет участвовать в войнах с Наполеоном и Турцией, отмечен Кутузовым в Бородинском сражении, дойдёт с русской армией до Парижа (раз уж с Александром Васильевичем не получилось). С 1818 года – губернатор Санкт-Петербурга. Волею судеб ему первому придётся выехать 14 декабря 1825 года к восставшим декабристам, где он и будет смертельно ранен П.Г. Каховским.
(фото: памятник М.А. Милорадовичу в Санкт-Петербурге)
Генерал от инфантерии Пётр Иванович Багратион (1765–1812 гг.), родился в 1765 году в семье, принадлежащих к старинному роду грузинских князей.В 1782 году он поступил на военную службу, в 1798 – получил чин полковника, а в 1799 – генерал-майора.Во время Итальянского и Швейцарского походов Суворов поручал Багратиону самые ответственные и сложные задачи. В этих боях, кстати, князь будет контужен картечью. Будущий участник антинаполеоновской компании 1805–1807 гг., русско-шведской войны 1808–1809 гг. и русско-турецкой 1806–1812 годов.Во время Отечественной войны 1812 года – командующий 2-й Западной армией. В ходе Бородинского сражения был тяжело ранен, вывезен в село Сима Владимирской губернии, где вскоре и скончался.В 1839 году его прах был перезахоронен на Бородинском поле.
(фото: памятник П.И. Багратиону в Москве)
А как сложилась судьба противников Суворова – французских военачальников?
Маршал Империи Андре Массена (1758–1817 гг.) герцог Риволи и принц Эсслинга, получит свой маршальский жезл в 1804 году, а в 1809 году вместе с Наполеоном войдёт в столицу своих вечных противников, австрийцев – Вену.Однако, провалив военную кампанию в Португалии в 1810-1811 годах, будет отстранён от командования армией. По возвращении в Париж, Наполеон встретит его очень прохладно, сказав лишь: «Что ж, принц Эсслинга, Вы, видимо, больше не Массена?». Вследствие опалы война в России 1812 года пройдёт мимо него.После отречения, в апреле 1814 года, Наполеона от престола, Людовик XVIII возведёт Массену в титул пэра Франции.Массена проигнорирует «100 дней» Наполеона и никак не отреагирует на просьбу последнего примкнуть к нему.После второго отречения Наполеона Массена назначается командующим Национальной гвардией Парижа.Измученный туберкулёзом, маршал Массена скончается 4 апреля 1817 года, в возрасте 58 лет. Захоронен на кладбище Пер-Лашез (20-ый округ Парижа).
(фото: памятник Андре Массена на его родине - в Ницце)
Маршал Франции Габриэль Молитор (1770–1849 гг.) в 1800 году будет повышен из бригадных генералов до генерал-майора. До 1805 года – военный комендант Гренобля.С 1805 по 1809 год года участник всех военных походов маршала Массены. С 1810 года руководил администрацией Королевства Голландия.После отречения Наполеона назначен Бурбонами генерал-инспектором пехоты, однако примкнул к Наполеону во время его правления «ста дней».После поражения Бонапарта был помилован Людовиком XVIII, а в 1823 году возглавил французский корпус во время войны в Испании. По окончании похода, королём Людовиком, Молитору был дарован титул маршала Франции.В 1847 году станет управляющим Домом Инвалидов в Париже (для тех, кто не знает – это главная усыпальница Франции, здесь покоятся тела и прах самых выдающихся людей страны), где за 7 лет до этого был захоронен и прах Наполеона.Через два года, в возрасте 79 лет маршал Молитор скончается. Захоронен также, как и его любимый император в Доме инвалидов.
(фото: Дом инвалидов и надгробная плита, Париж)
Маршал Франции Жан Виктор Мари Моро (1763–1813 гг.) в ноябре 1799 года будет руководить двумя бригадами солдат, оказывающих военную поддержку (давление) при перевороте 18 брюмера, в результате которого к власти придёт Наполеон.В награду за эту «услугу» Бонапарт назначит Моро командующим Рейнской армией, а сам Виктор женится на подруге Жозефины де Богарне (жены Наполеона) – Эжени Гюло (Юло). Кто же знал, что это роковая ошибка. Супруга начнёт принимать в доме собрания людей, ратующих за возвращение Бурбонов и свержение Наполеона. В качестве лидера восстания мадам Гюло предлагала своего мужа – Виктора Моро, который никогда не участвовал в этих собраниях и откровенно говоря, не разделял взгляды этих роялистов, даже был не в курсе, что он уже "предводитель дворянства"!Однако, Бонапарт разбираться не пожелал: заговор был раскрыт, а все его члены, в том числе и Моро приговорены к тюремному заключению. Лишь после суда, учитывая заслуги бывшего генерала, Наполеон заменил заключение на изгнание.Моро с супругой иммигрировали в США, где купили участок земли в штате Пенсильвания и вели спокойный образ жизни американских фермеров. Так продолжалось вплоть до 1813 года.Желая всей своей душой поражения Наполеону, он примыкает к иностранному походу русской армии в 1813 году, став одним из ценнейших советников царя Александра I.27 августа 1813 года, во время битвы с французской армией в Дрездене, Моро, беседовавший с русским царём, заметил летящий в Александра артиллерийский снаряд. Он успел встать между царём и ядром, спасая жизнь последнего, однако сам был смертельно ранен и 2 сентября скончался.По распоряжению императора Александра I тело Виктора Моро было доставлено в Санкт-Петербург и погребено в католической церкви Св. Екатерины на Невском проспекте.В 1814 году, после реставрации Бурбонов, Людовик XVIII по просьбе Александра I присвоит Виктору Моро звание маршала Франции (посмертно), а его супруге будет назначена пожизненная пенсия в 12 000 франков и звание жены маршала.
(фото: надгробная плита в Санкт-Петербурге и памятник на месте гибели в Дрездене)
Дивизионный генерал Клод Жак Лекурб (1759–1815 гг.) после 1799 года продолжит свою службу в Рейнской армии генерала Моро, с котором он сильно подружится во время итальянского и швейцарского походов Суворова. Во время суда над Моро, являясь одним из судей на процессе, он выступит ярым защитником своего друга, чем навлечёт на себя гнев Наполеона.Будет отстранён от командования и отправлен в своё имение в регионе Юра́ (Бургундия, Франция).После восстановления власти Бурбонов, в 1814 году Людовик XVIII наградит Лекурба орденом Почётного легиона и дарует титул графа.Однако, уже в 1815 году Лекурб, неожиданно для всех, примкнёт к Наполеону и поможет тому захватить Париж (всё те же пресловутые "сто дней").Погибнет во время обороны крепости Бельфор осенью 1815 года. Похоронен в городке Рюффе-Сюр-Сей департамента Юра́ (Франция).
(фото: памятник Лекурбу в Бельфоре)
Маршал Франции Этьен Жак-Жозеф-Александр Макдональд (1765–1840 гг.) в 1800 году станет губернатором Версаля и поддержит Наполеона в перевороте 18 брюмера. После этого примет командование армией Гельветической республики.В 1801 году вернётся в Париж и женится на вдове генерала Жубера (помните, он погибнет во время битвы при Нови) и будет назначен послом Франции в Дании. В 1805 году выскажется в поддержку генерала Моро, с которым также сдружился во время многочисленных битв с армией Суворова, за что будет отстранён Наполеоном от всех должностей и изгнан со службы вплоть до 1809 года.В 1809 году он назначается командующим Итальянской армией, где и получит маршальский жезл за битву при Ваграме.Будет командовать левым крылом «большой армии» Наполеона при его вторжении в Россию. Заняв всю Курляндию, он так и не сможет захватить Ригу, простояв под ней всю кампанию. Присоединится к Наполеону при его отступлении.Останется верен Наполеону вплоть до дня его отречения от престола и лишь по его (Бонапарта) личному приказу присоединится к новому режиму.Будет возведён Людовиком XVIII в пэры Франции. Во время «ста дней» останется верен монархии и не поддержит Наполеона.В 1830 году отойдёт от политики и уединится в своём имении – Шато Курсель-лё-Руа в регионе Центр долины Луары, где мирно скончается в сентябре 1840 года.
(фото: фамильная гробница Макдональдов)
Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотел сказать в эпилоге про этих, по-настоящему выдающихся и благородных, полководцах.И в заключении несколько слов об одном памятнике…
В ста метрах от Чёртова моста, на берегу реки Ройс, в скале вырублен контур арки. В ней установлен 12-ти метровый православный крест. Под ним огромными бронзовыми буквами написано по-русски: «Доблестным сподвижникам генералиссимуса фельдмаршала графа Суворова-Рымникского, князя Италийского, погибшим при переходе через Альпы в 1799 году». И рядом бронзовый меч с лавровым венком.Памятник строился под наблюдением князя Голицына и на его деньги (у государей российских в казне никогда не было денег на «всякие глупости»), работами по возведению памятника руководил швейцарский архитектор Чокке.Открытие памятника состоялось 14 (26) сентября 1898 года. 10 июля 1983 года швейцарские газеты вышли с сенсационными заголовками: «Сен-Готард в советских руках», «Русские на Сен-Готарде». Многие швейцарцы уже испуганно рисовали себе картины альпийских гор со взбирающимися на них советскими танками, но всё оказалось намного прозаичнее. При составлении новых кадастровых книг выяснилось, что часть территории кантона Ури, а именно скала, в которой высечен памятник русским солдатам, площадка перед этой скалой и дорожка, ведущая к ней, принадлежат… Российской империи, а следовательно, её правопреемнику Советскому Союзу, а ныне – Российской Федерации. Дело в том, что был найден документ, датированный 1893 годом, свидетельствующий о том, что коммуна Урзерн передала России территорию, необходимую для возведения памятника.1 октября 1893 года постановление о безвозмездной уступке земельного участка России для сооружения памятника было передано в русское Посольство в Берне.Вот так, в швейцарских Альпах появился кусочек «земли русской». Так и развеваются у памятника ныне два флага – Швейцарской Конфедерации и России.
Большое спасибо всем – кто дочитал и огромная благодарность всем – кто поддерживал меня добрым словом.
До новых встреч!
PS: если кто-то найдёт, что я опять ошибся в написании слова «кампания» (имея ввиду военную операцию) напишите, пожалуйста – тут же пойду ударюсь лбом о стенку (как ещё исправить голову просто не знаю!😂)
Всем чудесного дня и прекрасного настроения!
Наши в городе: как русские освободили Берлин от Наполеона
Когда русские брали Берлин? Почти все ответят однозначно — в 1945 году. Чуть более искушённая публика вспомнит события Семилетней войны. Но было ещё одно взятие Берлина, и тогда это была не вражеская, а союзная столица, и русских там ждали как дорогих освободителей. В 1813 году свободу в Берлин несли на кончиках казачьих пик!
Прыжок через Польшу
Весна 1813 года — это настоящее белое пятно для широкой общественности в России. Победоносная, но кровавая и тяжёлая война 1812 подошла к концу. Однако положение дел было не настолько катастрофическим для французов, как могло показаться на первый взгляд. Наполеон, конечно, был разбит, и сам уехал в Париж, но это вовсе не значило, что между Неманом и Францией не осталось врагов. В Европе стояли гарнизоны, резервные, запасные части. К тому же, в России погибли многие завоеватели, но всё-таки не все. Так что французы быстро смогли сколотить не особенно плотный, но полноценный заслон.
Положение русских было в свою очередь не таким блестящим, как можно подумать. Да, потери в кампанию 1812 года для них выглядели иначе, чем для французов. Русские в основном теряли людей отставшими и больными, и через какое-то время “потеря” догоняла армию. Но воевать-то требовалось теми, кто налицо в строю сейчас! Так что застрять в Польше и восточных германских землях русские могли надолго. А там Наполеон успел бы сформировать новую армию, и дать новый бой.
Однако в руках у русских имелось несколько козырей, которые стоило разыграть. Во-первых, в большой политике победа 1812 года произвела тектонические сдвиги. Катастрофа Великой армии Наполеона создала момент слабости французов. Наполеон контролировал Австрию и Пруссию, формально это были союзники Франции — но все прекрасно понимали, что в этот союз их затолкали сапогами, и в Вене и Берлине хотели бы высвободиться из цепких объятий Бонапарта. Но здесь возникали очевидные трудности. Это в России Наполеона побили, а в Берлине-то стоял французский гарнизон!
Так что русским предстояло, как минимум, аккуратно выбить из-под Наполеона хотя бы Пруссию.
Другое важное обстоятельство было уже чисто военного свойства. Русские сохранили многочисленную кавалерию. Лошади Великой армии пали первыми жертвами в походе 1812, причём многие из несчастных животных не погибли сами, а пошли на корм людям. А вот русские имели не только сухари для людей, но и фураж для коней. А это позволяло вести маневренную войну. Пусть русских было очень мало для такого протяжённого “фронта” — французы тоже не имели масс войск, в которых рейды конницы могли завязнуть, а мобильные отряды могли наносить и страшные удары по коммуникациям, и влиять на европейскую политику.
Король Пруссии Фридрих Вильгельм уехал в Силезию — якобы для подготовки её обороны от русских. На самом деле, этим шагом он старался обезопасить себя от попыток французов заставить его что-то делать под угрозой прямого насилия. Но территория Пруссии по-прежнему находилась под контролем противника.
Русским требовалось действовать быстро, пока с запада не пришёл Наполеон со свежими силами. Именно из этого положения исходил один из главных героев нашей истории — Александр Чернышев. Чернышев — бонвиван, шпион, партизан и удалой командир; генерал, которому не было ещё и тридцати — предложил наступать “летучими отрядами”. Эти крупные конные формирования могли обходить французские войска, потрошить коммуникации, а главное — склонять немцев к выбору правильной стороны в войне.
Александр Чернышев
Летучие отряды идут на Берлин
На противоположной стороне “фронта” действовали войска пасынка Наполеона генерала Евгения Богарнэ. Не сказать, чтобы он был радикально слаб, но ему, как и всей французской армии, остро недоставало конницы. К тому же, Богарнэ приходилось непрерывно латать тришкин кафтан, и пытаться удержать сразу очень многое. Поэтому Чернышев, который как раз и возглавлял один из летучих отрядов, быстро увидел открывшуюся перед ним прекрасную возможность. Он располагал некрупными силами — шесть казачьих полков (донские полки были сами по себе маленькими), 4 эскадрона изюмских гусар, два — финляндских драгун и пара пушек. Зато он мог стремительно маневрировать этим отрядом. 17 февраля летучий отряд подошёл к Одеру ниже Кюстрина. Лёд на реке был слабым, но русские быстро построили мостки и пересекли реку.
Все понимали, что за добыча лежит впереди. В Берлин хотелось бы попасть не только Чернышеву. В стороне от него, у Франкфурта и Шведта, Одер форсировали летучие колонны Бенкендорфа (да-да, того самого, создателя Третьего отделения Е.И.В. Канцелярии и цензора Пушкина) и полковника Теттенборна. Последний был немцем, причём в отличие от Бенкендорфа, самым натуральным, не обрусевшим, и его назначили командовать летучим отрядом, в частности, для облегчения коммуникации с местным населением и должностными лицами.
Берлин занимал маршал Ожеро, имея под командой 6 тысяч солдат в городе и до 20 — в городах и лагерях в окрестностях. Формально он имел серьёзное превосходство над русскими летучими отрядами. Однако на практике французы не могли с такой же скоростью маневрировать, и не имели возможности как следует вести разведку. Чем русские тут же и воспользовались.
Начали с того, что окружили городок Врицен. Гарнизон состоял из необстрелянных вестфальских солдат, и внезапный “котёл” поверг их в панику. Полк вестфальцев был не столько разгромлен, сколько просто-напросто разогнан — победителям достались полковник и подполковник, знамёна и полтысячи пленных. По тому же сценарию дело шло на всём фронте, где русские переправились через Одер — французы не были собраны в единый кулак, их войска были распределены по отдельным гарнизонам. В результате летучие отряды, формально уступая противнику, каждый раз застигали врасплох небольшие группы, после чего те оказывались рассеяны или сдавались.
Русские настолько уверились в своих силах, что провели рейд через сам Берлин. Конечно, об удержании города речи не шло — увязнув в уличных боях, рейдовые отряды были бы просто раздавлены. Однако заезд получился впечатляющим. Пока отряд Ожеро занял оборону на Унтер-ден-Линден и у Бранденбургских ворот, русские проникли в Берлин через Шенгаузенские ворота, и вихрем промчались по городу, забирая в плен отдельные группы французов. Чернышев и Теттенборн ввели в Берлин несколько конных полков, которые остановились только у Шпрее и Александерплац. Прорываться дальше силой было безумием — французы расставили пехотные каре с орудиями. Так что в первый раз русским пришлось ограничиться впечатляющим рейдом с захватом пленных и демонстрацией флага. Зато русские убедились в массовой поддержке: разгром взятых врасплох французских подразделений шёл буквально под овации берлинцев.
Пожалуй, у этого рейда в Берлин найдётся неожиданная аналогия в современной военной истории. Thunder Run американских войск через Багдад в 2003 году также не привёл к немедленному захвату города, но позволил наступающим сориентироваться в обстановке, показал слабость противника и дал возможность приготовиться уже к настоящему штурму.
Пьер-Франсуа-Шарль Ожеро
Казачий блиц
Новость о прорыве кавалерии в Берлин произвела на французов эффект удара током. Богарнэ начал снимать войска с Одера и перебрасывать к Берлину. Сам Берлин был набит войсками — гарнизон довели до 15 тысяч человек (русские вели наступление силами буквально 4 тысяч кавалеристов). Но французы не были готовы противостоять летучим рейдовым отрядам ни тактически, ни, так сказать, технически — лошадей-то у них так и не появилось! Французы располагали буквально 500-700 всадниками на скверных лошадях. Маршал Ожеро на фоне трудов заболел (а может, сказался больным) и выехал из города. Сменившего его Сен-Сира сразила, по выражению М.Богдановича, “нервическая горячка”. Ситуация, действительно, способствовала “горячке”. Русские изолировали Берлин — перерезали дороги, и чтобы проехать по ним, требовались крупные силы. А главное, с востока под эту катавасию подступала главная русская армия. От неё для наступления к Берлину выделили поначалу лишь небольшой авангард. Но в Берлине царил полный бардак, достоверных сведений об обстановке никто не имел. Русские ко всему прочему непрерывно ловили вестовых, так что французы не могли хотя бы обмениваться информацией между частями армии, а вот русские как раз прекрасно представляли себе силы и возможности противника. Так что, хотя французы и располагали довольно большой армией, без возможности манёвра, связи, разведки и твёрдого единого управления толку от этой толпы пехотинцев было мало. К тому же, для контроля за местностью французам всё равно недоставало людей, а немцы были настроены предельно русофильски. Настолько, что вели бойкую торговлю, снабжая летучие русские отряды провиантом и фуражом практически под носом у французов.
К 28 февраля русские построили мост через Одер под Кюстрином, и с востока начали подтягиваться авангарды главной армии под командой Репнина-Волконского. Строго говоря, никакого перевеса над французами они по-прежнему не имели — Репнин, по сути, добавил к уже имеющейся кавалерии ещё больше кавалерии. Если бы Богарнэ упёрся рогом, он мог бы ещё долго обороняться от подступающих русских в столице Пруссии. Но сведения доходили до него в предельно расплывчатом виде: “русские авангарды неизвестной численности строят переправы и обходят Берлин”. Получить хоть какие-то достоверные данные ему было неоткуда, вокруг Берлина всё было покрыто густой сетью казачьих патрулей, а насчёт самого города Богарнэ резонно опасался, что в случае проблем аплодисментами в адрес русских бюргеры не ограничатся. Тем более, включение в командование рейдовыми отрядами Теттенборна оказалось политически выверенным ходом — немцы, которых среди штурмующих было немало, всячески подчёркивали освободительный характер похода.
В итоге, Богарнэ решил просто эвакуировать Берлин. На его уровне владения информацией это даже не выглядело какой-то глупой идеей — с теми данными, которые у него были, командующий французской армией имел все основания опасаться, что так можно потерять весь немаленький гарнизон. В ночь на 4 марта французы начали отступать из Берлина. Причём уходя, французы договорились с местными силами правопорядка, что те не станут сообщать русским об уходе французов. Но, разумеется, немцы первым делом сделали именно это! В 6 утра летучий отряд Чернышева уже входил в город. За ним подтянулись прочие рейдовые отряды и авангард главной армии. В общей сложности это были 12 или 13 тысяч человек без осадной артиллерии. Они вытолкали из Берлина гарнизон, превосходящий их по численности. В самом городе остались 1600 раненых и больных. Основные же силы французов более-менее упорядоченно ушли — в действительности русские просто не могли развалить отступающие колонны грубой силой.
Главные силы русской армии прибыли вообще 11 марта. Но им уже оказалось попросту не с кем воевать, разве что с пивными подвальчиками Берлина. Армия застала в столице Пруссии стихийный праздник. Между тем, для политиков и дипломатов всё только начиналось. Взятие Берлина окончательно склонило Пруссию на сторону антинаполеоновской коалиции.
Взятие Берлина в 1813 году — просто удивительно недооценённая страница русской военной истории. Ничтожными силами был достигнут по-настоящему стратегический успех. Французы, имея численное преимущество на всех этапах операции, были разбиты исключительно благодаря манёврам, отлично поставленной разведке и ясному мышлению русских командиров. Если бы Чернышев в любой момент потерял голову от близости такой крупной цели и вместо своего “кунфу” вокруг Берлина попытался пробиться внутрь напролом — никакого блестящего успеха просто не было бы. Однако в итоге русские добились чрезвычайно эффектного результата не только малыми силами, но и удивительно скромной ценой — потери рейдовых отрядов в итоге оказались весьма незначительными. Трупы вообще друг на друга не громоздились, и видимо, именно из-за этого та битва за Берлин оказалась так малоизвестна — что дёшево досталось, недорого ценится, а красота этой операции давала обманчивое ощущение лёгкости. Впрочем, едва ли кто-то был в обиде: и Чернышев, и Бенкендорф, и Теттенборн, и Репнин сделали отличные карьеры, и не имели оснований жаловаться на судьбу. Ну, а что мы мало знаем об их тогдашнем триумфе — это, конечно, не их забота.
"Русский сфинкс" - портрет одного русского императора
Добрый день, товарищи! Сегодня я бы хотел поговорить с Вами о весьма значимой для России исторической фигуре.
Сдается мне, коллеги-историки, если, конечно, таковые вдруг окажутся на просторах моего канала, уже по заголовку догадались, о каком русском монархе пойдет речь. Чрезмерно тянуть интригу и издеваться над остальными читателями я тоже не буду))) Сегодня мы с Вами обсудим исторических портрет Александра I.
Портрет Александра I кисти С.С. Щукина. Согласитесь, молодой Александр с его мягкими чертами лица и неожиданным хохолком на голове смахивает на вокалиста какого-нибудь бойc-бэнда из 90-х)))
С "живописным" портретом все понятно, благо художники XIX века неоднократно запечатлевали образ монарха. А вот с портретом историческим, с оценкой его личности все гораздо сложнее)))
Наполеон в свое время называл Александра "истинным византийцем", имея в виду изворотливость, гибкость в дипломатии и определенное коварство, свойственное политикам Империи, наследницей, я бы даже сказал, правопреемницей которой считала себя Россия.
Выдающийся реформатор М.М. Сперанский охарактеризовал императора, как "сущего прельстителя", а в поэме "Евгений Онегин" А.С. Пушкина Александр I описан, как "властитель слабый и лукавый". Кем же все-таки был русский император, при котором Россия освободила всю Европу от завоевателя-Наполеона? Давайте разбираться.
Будущий монарх, под присмотром своей бабки Екатерины Великой, получил отличное образование. Воспитан был в строгости, детский организм постоянно подвергали закаливающим процедурам и физическим нагрузкам. Называть такое воспитание спартанским было бы перебором, но и неженкой будущий монарх не был.
Наставником юного Александра был швейцарский генерал и государственный деятель Фредерик Сезар Лагарп, который, будучи приверженцем либерально- просветительских идей, привил таковые и своему воспитаннику.
Имея полный комплект родителей и даже правящую бабку, Александр, тем не менее рос в очень непростой обстановке. Екатерина II и Павел (ее сын и отец Александра) питали друг к другу самую лютую ненависть.
Павел с нетерпением ждал смерти своей "засидевшейся" на престоле матушки, а Екатерина, не доверяя сыну, была бы не прочь усадить на трон внука, в обход Павла. И это на фоне XVIII века, который почти целиком в российскую историю вошел как "эпоха дворцовых переворотов". Куда там "Игре Престолов" до российских политических игр:D
При этом Александр много времени проводил у отца в Гатчинском дворце, беспрестанно участвуя в смотрах, парадах и учениях войск, которые Павел вооружил, обмундировал и вымуштровал по прусскому образцу. А теперь.
В таких условиях Александр должен был либо тронуться умом, либо стать весьма изворотливым и ловким типом. Как Вы понимаете, будущий монарх пошел по второму пути)
В 1796 году умирает Екатерина II, 19-летний Александр клятвенно заверяет отца, что не собирался лишать его престола. И в итоге Павел становится российским самодержцем вплоть до 1801 года, успев за это время порядочно накуролесить, о чем как-нибудь напишу отдельную статью)))
Вскоре Павел I оч-ч-чень сильно стал не устраивать высшее сословие, против него в офицерско-придворной среде сплели заговор (во главе - граф П.А. Пален), и в ночь на 24 марта 1801 года был убит мятежниками.
Французская миниатюра, изображающая убийство Павла I. Императора задушили офицерским шарфом - в знак поруганной правителем чести дворянства и офицерства.
Александр о заговоре против отца знал, поддержал его и согласился взойти на престол, однако жеманно поставил условие, чтобы его отцу сохранили жизнь. Дураком будущий монарх явно не был и прекрасно понимал, что заговор сводится к убийству нынешнего монарха, однако пытался подобными жестами откреститься от отцеубийства.
Узнав о свершившемся перевороте, Александр разрыдался. И до конца своих дней корил себя за убийство отца, что наложило определенный отпечаток на интересующий на исторический портрет монарха. Заговорщиков, кстати сказать, новоиспеченный государь услал от себя подальше, дабы не попасть под их влияние и лишний раз не тревожить свою совесть)))
В общем, теперь Вы понимаете, что прозвища "византиец" и "сфинкс", которыми щедро одарили Александра современники, возникли не на пустом месте.
Несомненной заслугой Александра I является реформа, плоды которой мы пожинаем по сей день. А именно, к 1803 году государь заменил многочисленные и глубоко увязшие в бюрократии коллегии на министерства, с четким разграничением полномочий и зон ответственности.
Готовил император страну и к войне, постепенно наращивая долю егерей с "прогрессивными" нарезными штуцерами, относительно солдат с гладкоствольным оружием. Униформа также стала более практичной, нежели при Павле I, питавшем слабость к красивым смотрам, но не имевшем представления о военных действиях.
Разумеется, у прогрессивного и молодого монарха были проекты освобождения крестьян. Со времен этак Петра III все русские монархи подобные проекты составляли, но на реализацию не решались, ибо жить хотели и радоваться жизни, а не быть удушенными ночью офицерским шарфом)))
Словом, молодец был наш Александр))) И либеральную категорию дворянства устраивал своими либеральными идеями, и на "ДУХОВНЫЕ СКРЕПЫ" виде крепостного права, не покушался))) Тут государю немало помог опыт детства, привык Александр лавировать между двух огней, оставаясь целехоньким)))
Я их именно так себе и представлял, эти самые скрепы)))
Отличный дипломат.
В непростой международной обстановке начала XIX века Александр довольно быстро сориентировался: революционная Франция, которая рвется к господству на континенте, нам не друг (как начал думать незадолго до заговора Павел), а совсем даже наоборот. И потому в условиях грядущей общеевропейской войны катастрофически нужны были союзники.
Отсюда - появление антинаполеоновских коалиций, которые призваны были вернуть французов на путь истинный и низвергнуть революционное чудовище - Наполеона, который с 1799 года был консулом Республики, а с 1804 года, наплевав на "свободу, равенство, братство" - императором.
. и никчемный полководец
20 ноября 1805 года свой "талант" полководца Александр I проявил в Аустерлицком сражении. Сия баталия была много раз показана в художественных и документальных фильмах, описана Л.Н. Толстым и потому опишу ее пунктиром.
Русско австрийская армия ( 70 тыс. русских и 16.5 тыс. австрийцев) при верховном командовании М.И. Кутузова, готовилась дать сражение 75-тысячной армии Наполеона. Соотношение сил вроде как в нашу пользу, если, конечно, считать австрийцев серьезным усилением)))
Но тут под руку нашему полководцу активно лезет Александр I. И ведь император же, нельзя сказать: "Не лезь не в свое дело". И наш император сгоряча, да по стопам своего отца, эксперта в смотрах и парадах, навязывает ряд пагубных решений: господствовавшие над местностью Праценские высоты оставить, идти в наступление.
Кроме того, союзная армия оказалась чрезвычайно растянута, рассредоточена на местности. В итоге Наполеон, наметивший направление основного удара (а не пошедший в атаку по всему фронту, как было принято в эпоху линейной тактики), добился локального численного перевеса и обратил в бегство австрийцев, а затем и русских.
Союзники лишились 15000 убитыми и ранеными, 12000 пленными, 51 знамени, 158 орудий, всего 27000 человек, из коих 21000 русских (133 орудия). У Наполеона потери составили 8500 человек. Александр I в расстроенных чувствах (по некоторым свидетельствам, буквально рыдая) бежал, едва не попав в плен.
Австрия, как сказали бы сейчас, заключила с Наполеоном сепаратный мирный договор. Антинаполеоновская коалиция распалась, а Россия, понимая, что война докатится и до ее бескрайних просторов, еще два года вела противостояние с французами в Европе. Но тут в дело вновь включился Александр-дипломат, заключив Тильзитский мирный договор, в общем и целом, приемлемый для Российской империи. Франции отшли земли нынешней Польши (причем, потеряла их не Россия, а Пруссия) и Российская империя присоединилась к континентальной блокаде Великобритании.
Общую для Франции и России неприязнь к Англии, Александр сделал основной точкой соприкосновения во время переговоров с Наполеоном и не прогадал. Российская империя ценой этакого аналога "пакта Молотова" выиграла время для подготовки к новой военной кампании.
В 1812 году, наш плохой полководец, но хороший политик проявляет твердость духа, призывая в манифесте русский народ к решительной борьбе с захватчиками.
Далее, как Вы знаете, "враг будет разбит, победа будет за нами", а Александр I, ставший героем и освободителем для всей Европы, переживет некий внутренний надлом, свернет все проекты своих преобразований, ввергнув страну в период "аракчеевщины", после чего в 1825 году неожиданно заболеет и скончается, породив напоследок новый пучок загадок и домыслов относительно своей смерти или, якобы свершившегося отречения от престола, бегства и жизни в затворничестве.
Непременно поговорим о ней в следующем посте, а пока - спасибо за внимание.
Трамп обвинил Россию в похищении технологий гиперзвуковой ракеты
Президент США Дональд Трамп заявил, что у Соединённых Штатов есть гиперзвуковая ракета, которая быстрее, чем та, данные о которой якобы похитила Россия у администрации Барака Обамы.
По его словам, теперь у США есть ещё более быстрая ракета, а американская армия была возрождена и достигла нового уровня.
Ранее Дональд Трамп, выступая перед сторонниками в Северной Каролине, выразил надежду, что США не придётся применять своё вооружение.
Вставай страна огромная
Ответ на пост «Мы шило в боку Бонапарта: блицкриг адмирала Чичагова»
Кутузов, командовавший главными силами русской армии, теснившими армию Наполеона, остановился в городе Копысь. Вынужденный ожидать подвозов продовольствия и построения моста в Копысе, Кутузов не мог скоро переправиться через Днепр. Кроме того, главная армия, шедшая без остановок от самого Тарутина и на пути выдержавшая три кровопролитных сражения с французами под Малоярославцем, Вязьмой и Красным, нуждалась в отдыхе и некотором переформировании, чтобы, говоря словами Кутузова, «было с чем придти на границу». Отрядив в погоню за отступающей армией Наполеона свой авангард под командой Милорадовича, которому были приданы соединения Платова и Ермолова, Кутузов, как утверждают некоторые историки, не спешил на соединение с армией Чичагова. К тому же он придержал Витгенштейна, приказав ему не вступать в бой и даже отступить за Неман, если он будет атакован превосходящими силами неприятеля. Витгенштейну, однако, предписывалось атаковать корпус Виктора да и то, только в том случае, если можно обеспечить его разгром.
Дезорганизацию в управление русскими войсками вносил и сам император Александр своими распоряжениями, отдаваемыми Чичагову и Витгенштейну через голову Кутузова. Кутузов же делал вид, что он подчиняется приказам императора. К тому же Кутузов не мог забыть прошлые обиды и пытался мстить Александру I довольно изощрённым способом, стараясь, в частности, представить «любимца императора» Чичагова как неумелого полководца, не выполняющего приказы главнокомандующего. С этой целью Кутузов посылал приказы Чичагову, помечая их задним числом, искажал или уничтожал рапорты Чичагова. В своих же рапортах императору Кутузов намеренно включал заведомо ложную информацию, утверждая, будто он, преследуя неприятеля, уже вышел к Березине, в то время как до Березины ему ещё предстояло преодолеть 150 километров. О том, как Кутузов «поддерживал» действия армии Чичагова довольно красноречиво говорит следующий факт, описанный самим Чичаговым в его мемуарах («Записках»). «Нужно было без промедления захватить линию вдоль Березины. Мы были вынуждены продвигаться на ощупь, т.к. местные жители не хотели давать нам сведения, а точных карт у нас не было. Карты действительно были сняты перед самой войной, но для того, чтобы сделать по ним гравюры времени не хватило, а Кутузов, располагавший манускриптами карт, несмотря на мои многочисленные просьбы, не согласился ни передать их мне, ни хотя бы направить ко мне одного из работавших с ними (картами) офицеров. Он держал их в своём штабе, находившемся в семи переходах от театра военных действий». Подобное отношение Кутузова к неоднократным просьбам адмирала походило скорее на саботаж, следствием которого были неоправданные потери в живой силе и вооружениях армии Чичагова. Например, выполнявшая задачу определить местонахождение главных сил неприятеля и принужденная действовать наугад в условиях незнакомой местности дивизия авангарда чичаговской армии, которым командовал генерал Пален, неожиданно столкнулась с передовой колонной французской армии под командованием Удино. Перед лицом намного превосходящих сил противника авангард отступил к Борисову. При отступлении авангард потерял шестьсот человек и много имущества, среди которого был фургон с провиантом и посудой адмирала. А в Петербург было сообщено, что авангард был-де полностью разгромлен, потерял четыре тысячи убитыми и ранеными и противником якобы были захвачены все экипажи, канцелярия и секретная переписка адмирала. Кому и для чего нужно было посылать подобную дезинформацию догадаться не трудно.
При всех заслугах Кутузова перед Отечеством нельзя не видеть и того, что он был большим мастером интриги и компромата против тех, кого он считал своими «обидчиками». Говоря о Кутузове, Чичагов в одном из своих писем графу С.Р. Воронцову прямо заявляет: «Что касается интриг, коварства и наглости, это был первый генерал в Европе». В конечном итоге Чичагов был фактически подставлен Кутузовым под угрозу уничтожения превосходящим по силе неприятелем. На первый взгляд может показаться чудовищной сама мысль о том, что Кутузов, имевший репутацию военачальника, дорожившего жизнями своих солдат, вёл дело к тому, что могло обернуться, если не гибелью, то во всяком случае тяжёлыми потерями для Дунайской армии. Такой оборот дела мог быть истолкован как результат «неспособности» адмирала Чичагова командовать сухопутными войсками. А поскольку Чичагов был выдвиженцем царя, то, компрометируя адмирала, Кутузов тем самым «наносил удар» и по Александру I. В этом, видимо, и состояла суть задуманной Кутузовым интриги.
Что же было на самом деле? Как было сказано выше, адмирал, стараясь выполнить предписания императора, вышел к Березине один. В то время Витгенштейн был в трёх днях, а Кутузов – в пяти днях перехода до Березины. План взаимодействия между Чичаговым, Витгенштейном и Кутузовым оставался на бумаге. Кутузов с армией выступил из Копыса только 14-го ноября, т.е. в тот же день, когда Наполеон прибыл из Борисова к месту, где он решил строить собственную переправу. Чичагов и подчинённые ему генералы не смогли своевременно организовать сбор достоверной разведывательной информации о местонахождении самого Наполеона, его тактических и стратегических планах, дислокации его войск. Ограничились лишь посылкой отдельных кавалерийских разъездов в ближний тыл неприятеля и подчас действовали наугад. Наполеон не мог не воспользоваться этим промахом русского командования. Ему удалось с помощью обманного маневра ввести Чичагова в заблуждение об истинном месте своей переправы через Березину. Наполеон приказал своим сапёрам наводить ложную переправу через Березину южнее Борисова, а сам со своей гвардией скрытно направился в северном направлении и вышел к узкому руслу реки у деревни Студёнка.
Поскольку левый берег Березины от Веселова до Ухолода был занят неприятельскими войсками, Чичагову было трудно угадать, во-первых, где Наполеон замышлял переправляться через Березину – выше Борисова или ниже, и, во-вторых, куда он намеревался отступать после переправы – на Вильно или Минск. Русский военный историк А.И. Михайловский-Данилевский справедливо отмечал, что «в подобных случаях принято правилом: держа войска в совокупности, стоять в центральном пункте и быть на равном расстоянии от мест, где неприятель может устроить переправу, по первому о том известию двинуться к ней, противопоставить возможные препятствия к переходу через реку или, если это не удастся, со всеми силами напасть на часть войск, уже успевшую перейти. Так сначала и поступил Чичагов. Всё 12-е ноября, т.е. на другой день после того, когда по разбитии арьергарда он принуждён был возвратиться на правый берег Березины, он простоял у Борисовского укрепления, составлявшего центральную точку переправ на Березине, отрядами наблюдая пространство от Земина до Уши и истребляя на реке плоты и материалы, которые могли служить неприятелю для построения мостов». Чичагов направил по правому берегу Березины на север к Зембину отряд Чаплица, а на юг до местечка Березино отряд графа Орурка.
Чичагов продолжал стоять со своей армией у Борисова, когда получил указание Кутузова «принять меры осторожности на случай, если Наполеон пойдёт вниз по Березине к стороне Бобруйска, чтобы там переправясь, обратится на Игумен и Минск». Оставив часть своей армии у Борисова, Чичагов выступил 13-го ноября в южном направлении к Забашевичам, где на следующий день он получил донесение Орурка о решении Наполеона готовить переправу у Студёнки. По-суворовски стремительным марш-броском Чичагов со своим войском вернулся к предмостным укреплениям у Борисова. Он приказал навести через Березину понтонный мост для сообщения с Дунайской армией прибывших в Борисов графа Витгенштейна и отряженных Кутузовым войсками графа Платова и генерала Ермолова. Чичагов согласовал с графом Витгенштейном совместные действия против переправлявшейся через Березину наполеоновской армии. Договорились о том, что Витгенштейн будет преследовать до переправы арьергард Наполеона, которым командовал Виктор. А Чичагов обеспечит сосредоточение у Стахова группировки в составе половины Дунайской армии, корпуса графа Платова и 14-ти батальонов генерала Ермолова, готовых атаковать наполеоновские войска, которые смогут переправиться через Березину.
С высокого левого берега Наполеон наблюдал передвижения за рекой русских егерей и казаков, которые располагались в низине у болота, отделявшего их от переправы, и имели возможность огнём мешать движению французов через Березину. Наполеон распорядился оборудовать на возвышенности у Студянки позиции для 40 крупнокалиберных пушек для прикрытия переправы и приступить к строительству мостов. Понтонов у французов не было; их сожгли ещё при отступлении из Москвы. Поэтому Удино приказал рубить лес и разбирать избы соседней деревни. Полученные таким образом стройматериалы предназначались для строительства двух мостов через реку.
Ещё до начала строительства мостов Наполеон приказал отряду кавалеристов переплыть Березину, взяв каждому по пехотинцу. Вместе с ними поплыли паромы с пехотой. Так был захвачен плацдарм на правом берегу у строившейся переправы.
Первым по построенному мосту переправился корпус Удино, которому Наполеон приказал закрепиться на плацдарме, захватить Зембинское дефиле и проверить, насколько исправны мосты и гати на дороге в Вильно. Убедившись, что дорога на Вильно практически свободна, Наполеон решил, чтобы на правый берег переправился Ней, а за ним со своей гвардией последовал и он сам. Заняв 15-го ноября хутор Занивки, Наполеон следил за переправой, по которой сплошным потоком, тесня друг друга, спешили французские части и обозы, направлявшиеся прямо на дорогу в Вильно.
Находившийся в Зембине русский корпус был малочисленным для того, чтобы мешать переправе французов или контролировать Зембинское дефиле, не рискуя быть уничтоженным. Просчётом командования этого корпуса было, однако, то, что оно заблаговременно не позаботилось о необходимости привести в негодность дорогу на Вильно в районе Зембинского дефиле, спалив там мосты и гати. Как писал один французский автор: «Если бы русские сожгли Зембинские мосты, то нам ничего другого не оставалось бы, как повернуть к Минску, налево, где была армия Чичагова, потому что вправо на несколько лье были непроходимые болота. Наполеон не имел бы никакого средства к спасению». Ещё более выразительным было высказывание другого француза: «Стоило только какому-нибудь казаку взять огня из своей трубки и зажечь мосты, тогда все усилия наши и переход через Березину сделались бы тщетны. Взятые на узком пространстве между болотами и рекою, без пищи и приюта, подверженные нестерпимой метели, главная армия и её император были бы принуждены сдаться без боя».
Отступление французов по дороге в Вильно давало Наполеону единственный шанс избежать плена самому, сохранить остатки его армии. Но для этого надо было оттеснить от переправы отряд Корнилова, усиленный кавалеристами Чаплица, и насколько возможно помешать выступлению резерва, созданного Чичаговым в районе Стахова. Сводным отрядом французов командовал Ней, который выдвинул против русских пехоту при поддержке конницы и попытался отбросить отряды Корнилова и Чаплица в лесной массив. Прибывший в Стахов Чичагов направил на выручку русских отрядов две дивизии под командой генерала Сабанеева, который приказал «рассыпать в стрелки более половины своих обеих дивизий», посчитав рассыпной строй наиболее полезным боевым порядком в условиях боя в лесистой местности. Решение Сабанеева оказалось ошибочным, т.к. действовавшие врассыпную русские пехотинцы оказались лёгкой добычей прорвавшейся в наши порядки французской конницы. Лишь благодаря контратаке Павлоградских гусар под командой Чаплица удалось опрокинуть неприятельскую кавалерию и заставить французов отступить. А войска резерва Чичагова в Стаховском сражении не участвовали. Стояли на месте и ждали своего часа, когда надо было преследовать и добивать отступающего по Виленской дороге врага.
Тем временем Виктор со своим корпусом начал переправляться через Березину, безжалостно проделывая проход для себя через толпу беженцев и нагромождения мёртвых тел на мостах. Утром 17-го ноября Наполеон приказал жечь мосты. Обращаясь к генералу Эбле, руководившему разрушением мостов, Наполеон сказал: «Приберите мёртвые тела и побросайте их в воду; русские не должны видеть наши потери». В то же утро Наполеон в сопровождении охраны из 100 гвардейцев выехал из Занивок в Камень, куда бежала его армия, которая должна была идти на Вильно через Молодечно, Сморгонь и Ошмяны.
Несмотря на то, что за переправу через Березину Наполеону пришлось заплатить дорогую цену, исчислявшуюся тысячами убитых, искалеченных и брошенных на произвол судьбы, не говоря уже о материальных потерях и моральном ущербе наполеоновской Франции, ожидания российского императора не осуществились, потому что неприятелю не преградили путь к отступлению, не истребили неприятельскую армию до последнего человека, как приказывал государь, и не был схвачен сам Наполеон.
На наш взгляд, никому кроме автора эпохального романа «Война и мир» не удалось передать саму атмосферу того, что происходило на Березине, и какой резонанс это событие вызывало в кругах военной верхушки России: «Толпа французов бежала с постоянно усиливающеюся силой быстроты, со всею энергией, направленною на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагали, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, и потому недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее. В особенности после соединения армии блестящего адмирала и героя Петербурга Витгенштейна это настроение и штабная сплетня дошли до высших пределов. Старый человек, столь же опытный в придворном деле, как и в военном, тот Кутузов, который в августе того же года был выбран главнокомандующим против воли государя, тот, который удалил наследника и великого князя из армии, тот, который своею властию, в противность воле государя, подписал оставление Москвы, этот Кутузов теперь тотчас же понял, что время его кончено, что роль его сыграна и что этой мнимой власти у него уже нет больше». Однако, не настолько прост был Михаил Илларионович, чтобы признать себя виновником провала плана захвата Наполеона на Березине. Он посчитал, что ему представился удобный случай, чтобы свести старые счёты со своим «обидчиком» Чичаговым, объявив последнего главным виновником того, что Наполеон ускользнул из «Березинской западни». С этой целью Кутузов поспешил послать императору Александру следующее донесение: «Сия армия, можно сказать, 12, 13 и 14 числа ноября находилась окружённая со всех сторон. Река Березина, представляющая натуральную преграду, господствуема была армиею адмирала Чичагова, ибо достаточно было занять пост при Зембине и Борисове (пространство 18 вёрст), чтобы воспрепятствовать всякому переходу неприятеля. Армия Витгенштейна от Лепеля склонилась к Борисову и препятствовала неприятелю выйти с сей стороны. Главный авангард армии Платова и партизаны мои теснили неприятеля с тыла, тогда как главная армия шла в направлении между Борисовым и местечком Березиным с тем, чтобы воспрепятствовать неприятелю, если бы он восхотел идти на Игумен. Из сего положения наших армий в отношении неприятельской должно бы полагать неминуемую гибель неприятельскую; незанятый пост при Зембине и пустой марш армии Чичагова к Забашевичам подали неприятелю удобность перейти при Студёнке». Донесение Кутузова представляло в искажённом свете действия армии Чичагова, которая одна сумела нанести французской армии сокрушительный урон на Березинской переправе, после которого «Великая армия» фактически перестала существовать как армейское формирование.
17 ноября 1812 года адмирал Чичагов представил императору Александру свой отчёт о том, что произошло на Березине: «Теперь, Государь, я должен думать, что меня будут упрекать в том, что я не взял Бонапарта и его армии, что я мог это сделать, если б угадал наверное где он пройдёт и если б поставил корпус для преграды ему пути. Я же со своей стороны убеждён, что корпус, который я мог бы отрядить, например, в Зембине не произвёл бы более действия, чем тот, который защищал место, где он хотел найти пристанище. Реку во многих местах можно перейти в брод и в весьма короткое время можно переправить достаточное число людей, чтобы завладеть противоположным берегом под прикрытием сильной батареи. У меня было только от 16 до 17 тысяч пехоты, которая одна может считаться в подобном случае, ибо кавалерия совершенно бесполезна. Корпус в Зембине, в 30 верстах от Борисова, который я должен был также удерживать, как и всю дистанцию до Березины, не мог быть довольно силён, чтобы устоять против 60-70 тысячной армии Наполеона, которая хочет проникнуть; он сделался бы жертвою прежде чем я мог бы подумать придти ему на помощь, тем более, что неприятель пересекал мне дорогу и даже всей моей армии было бы недостаточно, чтобы удержать его хотя бы на сутки. Это бы могла совершить только природная преграда; во всяком другом случае он бы всё-таки прошёл, а у меня было бы одним корпусом меньше. Если теперь употребить деятельность и совокупность в преследовании, также как в будущих действиях, то ему можно также нанести много вреда, но схватить человека, окружённого только своею гвардиею или разом уничтожить его армию, – это мне кажется химеры. Впрочем, Государь, я сделал всё возможное, чтобы осуществить собственную мою мечту, но весьма хорошо сознал непреодолимые препятствия, порождаемые практикою, когда она чужда мнимых теорий.
По словам Л.М. Чичагова, «переход через Березину до сих пор был известен только по сообщениям офицеров французской армии, которые представляют взгляд лишь одной стороны, и из рассказов русских историков, которые не были очевидцами событий и которым к тому же не позволялось говорить правду»]. В этой связи уместно напомнить слова из письма, хранившегося в архиве генерала Дубровина: «Я вижу, что в Петербурге совсем не отдают справедливости Чичагову. Березина, можно сказать, доконала французов. Все французы говорят, что погубила их совершенно встреча с молдавской армией у Березины».
По словам Леонида Михайловича Чичагова, «нет сомнения, что именно . близость Чичагова к императору и злоба Кутузова, за смену его в Дунайской армии, причинили то падение, которое решило дело при Березине. Коварные действия Кутузова относительно адмирала уже разоблачены, но нельзя не удивиться, что много десятков лет потребовалось для этого. Масса современников и свидетелей переправы заявляли тогда словесно и письменно о невиновности Чичагова и что во всяком случае ответственность за переправу должна пасть на Кутузова и Витгенштейна более, чем на адмирала, но этим лицам зажимали рты, а записки их рвались и прятались под спуд».
В защиту Чичагова выступили участники Отечественной войны 1812 года Денис Давыдов, генерал-лейтенант М.Р. Воронцов, воевавший под началом адмирала и ставший впоследствии фельдмаршалом, генералы А.П. Ермолов, Е.И. Чаплиц и многие другие. В своём дневнике Денис Давыдов писал: «С трёх сторон спешили к Березине Чичагов, Витгенштейн, Кутузов и отряды Платова, Ермолова, Милорадовича, Розена и др. Армия Чичагова, которую Кутузов полагал силою в шестьдесят тысяч человек, заключала в себе лишь тридцать тысяч, из которых около семи тысяч кавалеристов. армия Витгенштейна следовала также по направлению к Березине. она продвигалась медленно и нерешительно. Кутузов со своей стороны избегал встречи с Наполеоном и его гвардией, не только не преследовал настойчиво неприятеля, но, оставаясь почти на месте, находился всё время значительно позади. Это не помешало ему, однако, извещать Чичагова о появлении своём на хвосте неприятельских войск. Предписания его, означенные задними числами, были потому поздно доставляемы адмиралу. Адмирал, которого армия была вдвое слабее того, чем предполагал князь Кутузов, невозможно было одному, без содействия армии князя и Витгенштейна, бывшего далеко позади преградить путь Наполеона»[56]. Генерал Фёдор Орлов – флигель-адъютант Александра I, писал: «. Если бы к адмиралу Чичагову подошли ожидаемые подкрепления, то ни один француз не переправился бы через реку. В самом деле с 20 тысячами человек, из которых только 15 тысяч пехоты, нелегко было охранять всю переправу через реку, берега которой сплошь покрыты лесами и болотами и заросли омелой, особенно же тогда, когда с тыла этим 20 тысячам угрожали 40 тысяч австрийцев и саксонцев»[57]. Если учесть, что Березина – это не полноводная река подобная Дунаю, Одеру или Эльбе, а река, изобилующая бродами и узкими местами, удобными для переправы, то нельзя не согласиться со словами генерала Орлова о том, что «Наполеону не требовалось ни хитрости, ни искусства, чтобы совершить переправу. Это и произошло 14 » Генерал А.П. Ермолов со свойственной ему решительностью выступил в защиту адмирала. В своих мемуарах он писал: «адмирал Чичагов, при первом разговоре со мною, выказался превосходного ума, и я чувствую с негодованием насколько бессильно оправдание моё возлагаемых на него обвинений». Генерал Ермолов далее вспоминает: «Проходя с отрядом моим по большой дороге на Вильно, на ночлег приехал неожиданно кн. Кутузов и расположился отдохнуть. Немедленно явился я к нему и продолжительны были расспросы его о сражении при Березине. Я успел объяснить ему, что адмирал Чичагов не столько виноват, как многие представлять его желают. Легко я мог заметить, до какой степени простиралось неблагорасположение его к адмиралу. Не нравилось ему, что я смел оправдывать его. Но в звании моём неловко было решительно пренебречь моими показаниями, и кн. Кутузов не предпринял склонить меня понимать иначе то, что я видел собственными глазами. Он принял на себя вид чрезвычайно довольного тем, что узнал истину, и уверял меня (хотя и не уверил), что совсем другими глазами будет смотреть на адмирала, но что доселе готов был встретиться с ним неприятным образом. Он приказал мне представить после записку о действиях при Березине, но чтобы никто не знал об этом». О том, что было дальше рассказывает Денис Давыдов: «Ермолов, очевидец Березинских событий, представил светлейшему (Кутузову) записку, в которой им были резко изложены истинные, по его мнению, причины благополучного отступления Наполеона. Он поднёс её во время приезда в Вильно князя, сказавшего ему при этом случае: «голубчик, подай мне её, когда у меня никого не будет». Эта записка, переданная князю вскоре после того и значительно оправдывавшая Чичагова, была, вероятно, умышленно затеряна светлейшим». В своей записке «Отечественная война. 1812 год», опубликованной в июне 1886 года в журнале «Русская Старина», генерал Чаплиц высказал убеждение в том, что «адмирал. считал немыслимым совершенно истребить французскую армию, когда внутри России полагали это возможным; но он хотел нанести неприятельской армии такого рода урон, который мог ей быть гибельным, а в последствии довести её до полного расстройства. Считаю обязанностью прибавить ещё, что операционный план был так разумно составлен, что, несмотря на все сделанные ошибки, французская армия, оттеснённая на другую сторону Березины, уже считала себя погибшей. Что же из всего этого следует и какой приговор произнесёт беспристрастный военный? Что всё сие было следствием крайней точности, приложенной адмиралом к исполнению повелений своего государя, и самоотвержения войск, находившихся под его предводительством.
Наперекор малосведущим людям доказано, что переправа через Березину никогда не изгладится из памяти французской нации и, тогда как наши войска приобрели в ней славу, для неприятельской армии она будет лишь печальным воспоминанием о потере таких отличных офицеров и о трауре, в который облеклись все семьи после неё. Переправа послужит ещё уроком для военных, как доказательство, что одной храбростью солдата, признанным мужеством офицеров, военными дарованиями маршалов и генералов нельзя поддержать армию при перемене счастья, но лишь нравственная сторона её создаёт дисциплину и не ради внешности, чтобы тяготеть над человеком, но по принципу чести, который возвышает душу над невзгодами, сближает и связывает нас для борьбы и заставляет блюсти честь государя, народа, армии, а не частных лиц».
«Честный характер генерала Чаплица вполне выразился в его записке. – писал Л.М. Чичагов. – Он восстал против этого гнусного направления закидывания грязью своего начальника, для оправдания собственных ошибок, и лишь поясняет самые факты, как складывались обстоятельства, побуждавшие к тем или другим действиям и решениям со стороны адмирала и его самого.
Из писем Чаплица к Чичагову видно, что первый желал написать ещё другую записку исключительно с целью оправдать адмирала, но, как нам известно, на многие подобного рода просьбы, Чичагов отвечал всегда отказом, убеждённый, что время и история ему без того отдадут полную справедливость»