Пожар на АПЛ К 131 в 1984 году.

18 июня 1984 года при возвращении из автономного плавания подводной лодки "К-131" по командованием капитана 1 ранга Е. Селиванова произошел объемный пожар в 7 и 8 отсеках, приведший к гибели 13 подводников. Погибшие захоронены в поселке Видяево.

Таковы скупые строчки официальных источников.

Чуть больше было сказанно в газете Автономное плавание близилось к концу. До базы оставалось всего три-четыре дня хода, когда электрик БЧ-5 старший матрос Михаил Чернега, отдыхавший после трудной вахты в восьмом электромеханическом отсеке, неожиданно проснулся от резкого свистящего шума. Аварийно продували цистерну главного балласта, клапан которой находился у подводника прямо над головой. С койки Михаила был хорошо виден центральный проход отсека. Чернега мельком взглянул в него и… онемел: по проходу бежал горящий человек! Сразу же появилась мысль, что в отсеке пожар и необходимо побыстрее включиться в ИДА-59 (индивидуальный дыхательный аппарат), который хранился в боевом посту. Отсек был уже задымлен.

Когда парень выскочил в проход, увидел, что горящий человек (им оказался старшина команды электриков БЧ-5 мичман Валентин Трубицын) лежит ничком на палубе, а матросы, находившиеся рядом, пытаются сбить с него одеялом огонь. Чтобы попасть в пост обслуживания электромеханизмов главной энергетической установки (ГЭУ) и вспомогательных механизмов, Чернеге нужно было проскочить мимо метавшихся в проходе подводников. Но возможности такой не было.Неожиданно вспомнил, что перед автономкой складывали "идашки" в трюме восьмого. Значит, нужно включиться там. В это время старшина второй статьи Буянов из БЧ-2 пытался укротить пламя при помощи носовой катушки ВПЛ (воздушно-пенная лодочная система, предназначенная для тушения пожаров). Но она не сработала.Вынырнув из трюма уже в ИДА-59, Михаил увидел, что горит левый рукав рабочего платья Буянова. Схватив подвернувшуюся под руку емкость с водой, он окатил товарища с головы до ног, а затем помог старшине включиться в "идашку". Вместе начали выбираться на верхнюю палубу отсека. Аппарат Чернеге попался на размер больше, поэтому, вдыхая воздух, Михаил чувствовал, что в горле начало першить от гари. Лишь добравшись до поста и включившись в свою "идашку", старший матрос почувствовал себя лучше.

А по "каштану" (боевая трансляция на лодке) из центрального поста (ЦП) постоянно запрашивали обстановку в отсеке. Буянов доложил, что в восьмом еще остались живые подводники, и что пожар не прекращается. В это же время матросы Половой и Митрофанов, стоявшие на вахте в отсеке, старались сбить пламя с мичмана Трубицына. Но, не успев вовремя включиться в ИДА-59, надышались угарным газом и задохнулись.В восьмом находился и техник-электрик БЧ-5 мичман Юрий Шкинь. Проснувшись по сигналу аварийной тревоги (отдыхал после вахты), он хотел воспользоваться изолирующим противогазом (ИП-6). Но тот, видимо, в дыму выскользнул из рук и упал за кабельные трассы. Да так, что не достать. Тогда Юрий Петрович, включившись в ПДУ (портативное дыхательное устройство), решил пробиваться сквозь пламя в трюм, где хранились "идашки", но, в отличие от Чернеги, другим, как оказалось более сложным путем. Позже аварийная партия нашла Шкиня в трюме. Юрий Петрович самую малость не добрался до аппарата, рассчитанного на более длительный (по сравнению с ПДУ), срок использования. Задохнулся…

Огненная трагедия разыгралась и в посту управления ГЭУ, расположенном в восьмом отсеке по принципу "отсек в отсеке". Там несли вахту несколько офицеров.Когда из ЦП запросили пост, что происходит в восьмом отсеке, командир электротехнического дивизиона (ЭТД) капитан 3 ранга Александр Черняев, находившийся вместе с "управленцами", отдраил переборочную дверь. Увидев, что в отсеке пожар, Черняев как командир восьмого сразу же стал руководить борьбой за живучесть. Но неожиданно произошел объемный взрыв паров масла, топлива и кислорода. Огненный смерч, ворвавшийся в открытую дверь пульта ГЭУ, полыхнул в лицо командиру группы дистанционного управления капитан-лейтенанту Леонову.

Когда капитана 3 ранга Черняева обнаружили за щитом электроэнергетики, то увидели, что офицер как бы присел над "идашкой", привалившись плечом к отсечной переборке. Он, видимо, всё же опередил взрыв, успел укрыться от смертоносного удара. На большее у него сил не хватило…Из центрального поста поступила команда: всем оставшимся в живых немедленно эвакуироваться в девятый отсек. В восьмой собирались дать ЛОХ (лодочная объёмная химическая защита, используемая при тушении пожаров). В девятый отсек, а затем в десятый вместе со старшиной 2 статьи Буяновым и старшим матросом Чернегой вышли и несколько не пострадавших офицеров поста управления ГЭУ. Только здесь Михаил Чернега смог стянуть с головы "идашку" и перевести дыхание. Всё произошедшее за последние пять-десять минут - коротившие кабель-трассы, языки пламени, ядовитый дым, ослепительная вспышка объёмного взрыва - представлялось ему кошмаром. Понимал, что уцелели чудом, хотя, по правде говоря, уже десять раз успел попрощаться с жизнью. Слава Богу, что этот ужас для них, укрывшихся в десятом отсеке, уже закончился.Но он продолжался для подводников, которые находились в седьмом отсеке. Кто-то из восьмого, поправ непреложный закон подплава не покидать аварийный отсек даже при угрозе собственной жизни, выскочил в горящей одежде в седьмой.

Стоявший на вахте матрос Иванов, увидев быстро разрастающийся пожар, бросился в каюту к командиру отсека капитан-лейтенанту Зеленскому. Офицер выбежал в центральный проход, но, сделав неловкое движение в сторону, через открытый в палубе люк провалился в трюм и тем самым спас себя. Потому что в следующую секунду от резкого перепада температуры разорвало кислородный баллон "идашки", уложенной в выгородке рядом с каютой Зеленского. Мощная огненная струя ударила матроса Иванова в упор. Он ещё пытался защититься от смертельной опасности. Но так, закрыв лицо руками, и погиб.

А подводники седьмого отчаянно боролись за живучесть. Выбравшись из трюма, их возглавил командир отсека. Когда Зеленский понял, что справиться с пожаром не под силу, принял единственно верное в сложившейся ситуации решение: так как станция ЛОХ находиться в седьмом, то дать газ "на себя".Потом оставшихся в живых вывели в шестой отсек. Погибли в основном те, кто не успел включиться в индивидуальные средства защиты. Несколько подводников без "идашек" боролись с огнём в трюме. Их потом вытаскивала аварийная партия скрючившимися, задохнувшимися.Когда к атомной подводной лодке подоспела помощь, пожар на её борту уже ликвидировали. Вспыхнувший внезапно, он выжег два отсека и унес жизни тринадцати подводников…

А вот что говорят очевидцы.Вспоминает Радаев Д. В. - командир группы автоматики и телемехники "К-131" (мною сознательно сохранена форма воспоминаний - письмо к автору сайта):

Пишу Вам очень кратко (в связи с большой занятостью на работе) о том, что произошло 18.06.84г. Возможно, я какие-то детали забыл, или упустил; также прошу учесть, что все это очень субъективно (выводы и предположения).20 (?) апреля 1984 года мы вышли на боевую службу.Должен пояснить: на корабль я пришел лейтенантом в 1981 году в должности командира группы автоматики и телемеханики, и это была уже моя вторая автономка. Не скажу, что наш корабль был очень удачлив - на предыдущей БС (1979-80) был пожар (во время всплытия крыса обогнала командира и выскочила через верхний рубочный люк), во время докования, летом 1981 года в Полярном произошел взрыв в уравнительной цистерне (во время ее покраски) с гибелью личного состава (матрос Кирей?). Из-за этого случая нас не пустили на БС в этом же году.

Сам поход протекал очень спокойно, практически без аварийных тревог (самый главный показатель), если не считать одного события. Дело в том, что Леонов Игорь (КГДУ - погиб), принес в поход попугая, который жил у нас на пульте ГЭУ. Во время всплытия для загрузки продуктов и регенерации, я вынес клетку с попугаем на мостик (чтобы он тоже подышал средиземноморским воздухом). Так вот этот попугай неизвестным способом выбрался из клетки и улетел в родные края (если бы он остался, он бы разделил участь погибших).

18 июня 1984 года.Это случилось в районе 9 - 10 часов утра. До всплытия оставалось два дня. На вахте стояла третья боевая смена, две другие отдыхали. На пульте находились КГДУ капитан-лейтенант Леонов Игорь, КГДУ лейтенант Мышкин, ТТ мичман Ватаман (отдыхал) и по трагической случайности на пульте был командир электротехнического дивизиона Черняев Саша (он готовился стать командиром БЧ-5 и изучал матчасть). В восьмом отсеке около РЩ находились старшина команды электриков мичман Трубицын Валентин Павлович, и мой подчиненный, которого я должен был сменить на вахте в 12:00, мичман Поцюс Донат Донатович. Я видел очень много версий по поводу причин пожара, но выскажу свое предположение. Это могло быть короткое замыкание в РЩ (мало вероятно), либо возгорание регенерации в РДУ либо, чему я больше верю - возгорание пыли эбонита. Дело в том, что они (возможно именно в это время) занимались изготовлением поделок из эбонита (заколок для галстуков и т.д.) - обтачивали на станке. Это очень суровое предположение, но свидетелей не осталось.

В этот момент что-то произошло, в результате чего загорелась одежда на Трубицине В. П. и волосы на Поцюсе Д. Д. Оставшийся в живых один матрос из турбинной группы (Перов?) видел, как в седьмой отсек забежал горящий Поцюс Д. Д. - там находился умывальник, он хотел залить голову водой, но воды не оказалось, в результате чего горящие волосы упали на турбину и лежащие там открытые аппараты ИДА, которые загорелись, начали рваться баллоны с кислородом и т.д. Поцюс вернулся в тамбур-шлюз восьмого отсека, где и упал. Самое печальное, что это был самый конец автономки, и весь экипаж находился в таком состоянии, я не могу это выразить точно, что-то типа предстрессового состояния. Когда произошла вспышка в восьмом отсеке, загорелись люди, и горящий мичман забежал в седьмой отсек, НИКТО не объявил аварийной тревоги, хотя мы готовились к этому ежедневно по несколько раз!

Во время этих событий, кто-то из пробегающих по восьмому отсеку задел "Каштан" (ГГС) и в Центральный пост пришел вызов из восьмого. Вахтенным механиком стоял КДЖ Ловцов Андрей, который услышал по "Каштану" из восьмого отсека только какие-то крики. На пульт он дал команду Черняеву разобраться с обстановкой в восьмом отсеке и тот вышел прямо в огонь! Пульт задраили, и после этого была объявлена аварийная тревога. Все находящиеся на пульте включились в аппараты, но Леонов Игорь успел наглотаться дыма и уже в аппарате упал. Находившиеся там же Мышкин и Ватаман ничем уже не смогли ему помочь (не смогли разжать челюсти и вставить загубник). Во время вспышки в восьмом отсеке, там находился (также по трагической случайности) кок матрос Абрамян, который, загоревшись, открыл переборку в девятый отсек и попытался туда выбежать. Находившийся на камбузе мичман Худяков вытолкнул его обратно в восьмой отсек, и лег на кремальеру переборки. ( Это очень суровый подводный закон - если бы это не произошло, мгновенно загорелся бы девятый жилой отсек и. продолжать не буду). В это время я тоже отдыхал в девятом отсеке, причем не услышал сигнала аварийной тревоги (тоже до сих пор не могу понять - почему?), меня скинул с койки КГДУ Лукьянчиков Олег (в последствии он еще раз меня спасет). Мы перешли в десятый отсек (девятый был уже полностью загазован, и стуки в переборку из восьмого отсека уже прекратились. ), подали ЛОХ в восьмой, корабль всплыл.

После всплытия, перед нами стояла главная задача - спасти корабль и людей, мы очень надеялись, что не все в 8 и 7 отсеках погибли. Поэтому одновременно с носа (с 6 отсека) и с кормы (с 9 отсека) начали вводить аварийные партии. Самое опасное в этих случаях - когда при пожаре выгорают сальниковые уплотнения забортных отверстий и в отсеки поступает вода - тогда корабль не спасти (так случилось с Комсомольцем). Перед вводом аварийной партии, с пульта ГЭУ вышли спасшиеся КГДУ Мышкин и ТТ Ватаман. Я входил с первой партией с кормы, в паре с Олегом Лукьянчиковым. Когда открыли переборку в 8 отсек, предстала страшная картина - все в дыму, видимость ноль, температура очень высокая. Сразу у переборки в восьмом лежало несколько трупов. Потом уже в ремонте, мы убедились, что кремальерная ручка на переборке в восьмом (металл 6-8 см), был погнут руками погибших!

Зайдя в отсек, я прошел на пульт, там лежал Игорь Леонов, доложил параметры установки. В этих условиях мы могли находиться не более десяти минут (в ИП-6), в ИДА чуть больше, но в них менее удобно. Потом, неожиданно началось короткое замыкание в районе береговых автоматов АЗ (думаю, так как не расшиновали батарею в корму). С ЦП дали команду немедленно выходить, а коротило как раз над выходом из пульта, т.е. я оказался отрезанным. Одна партия вышла, Олег Лукьянчиков крикнул, что надо подождать меня, и тогда я пополз под разрядами, по трупам.

Хочу рассказать про КТГ Сашу Зеленского. Во время начала пожара он отдыхал в каюте на деаэраторной площадке в 7 отсеке. Когда все началось, один турбинист (к сожалению, не помню фамилию!) на самом деле совершил геройский поступок. Он без аппарата забежал в каюту и разбудил своего командира (Зеленского) и после этого там же упал! Командир турбинной группы в полной темноте, в аппарате, подал ЛОХ в свой отсек, собрал оставшихся в живых турбинистов и вывел их в корму! Таким образом, он действительно спас корабль.

Когда к нам подошел спасатель (через день?), очень долго не могли завести буксирные тросы. Они рвались. Нас сносило к чужим берегам, прошла команда готовить корабль к затоплению. Оставалась последняя надежда. К счастью, выдержало АБУ (аварийное буксирное устройство). После того, как нас взяли на буксир ( Памир ? ), в течение недели буксировали ( в сопровождении БПК ) в Западную Лицу для выгрузки боезапаса. В течение этой недели к нам закинули аварийную партию с нашей дивизии во главе с НЭМС - К. С. Одигитриевским. За эту неделю вводили аварийные партии, выносили погибших, одним словом боролись с последствиями аварии.

Почему-то наших товарищей похоронили без нас, не дождавшись одного дня!

После возвращения в базу, корабль с нашим экипажем (!) отбуксировали на завод в п. Роста, и только после этого мы передали корабль другому экипажу на время отпуска и убыли в отпуск в санаторий Дивноморское. Впоследствии, корабль ремонтировался четыре года (средний ремонт) и потом вошел в состав 7 дивизии. После аварии только два офицера списались на берег - КТГ Зеленский (Палдиски, уч. центр) и КГДУ Мышкин (Сибирь, ВП). В основном, все офицеры были переведены на боевые корабли (я был переведен на К-125 КГАТ, в последствии стал там же КДЖ).

Это вся история аварии на К-131.

Вот список погибших:

Капитан 3 ранга А. Черняевкапитан-лейтенант И. Леоновмичман С. Яковлевмичман В. Трубицынмичман Ю. Шкиньмичман Д. Поцюсстаршина 2 статьи Г. Абрамянстарший матрос А. Гружасстарший матрос Иванов О. А.матрос Н. Приходькоматрос И. Бондаренкоматрос В. Половойматрос В. Митрофанов