Хороший вопросБез шлепков: Мамы о том, как нельзя наказывать детей

Сегодня Государственная Дума приняла во втором чтении законопроект о выведении побоев в отношении близких лиц из Уголовного кодекса. В поддержку закона выступили 385 депутатов, против — двое, ещё один воздержался. Авторы законопроекта утверждают, что всего лишь устраняют правовое несоответствие. После декриминализации некоторых статей УК за избиение неблизких лиц стали наказывать штрафами, а за побои, нанесённые близким, наступала уголовная ответственность. Сторонники изменений называют нынешние поправки «законом о шлепках»: они считают, что действующее законодательство запрещает родителям использовать «традиционные» методы воспитания детей — в том числе шлепки и подзатыльники. «Сложилась ситуация, когда закон исходит из того, что родная мать для собственного ребёнка опаснее, чем чужие дяди», — сказала одна из авторов законопроекта депутат Ольга Баталина.

Если закон примут и в третьем чтении, то первый случай нанесения побоев «близким лицам» будет рассматриваться как административное нарушение, а повторные случаи попадут в поле уголовного права. О возможных последствиях мы поговорили с правозащитниками и социологом, а теперь решили обратиться к мамам: они рассказали нам о том, как они относятся к физическим наказаниям и почему общество до сих пор не договорилось по этому поводу.

ИНТЕРВЬЮ: Александра Савина

ШЕФ-РЕДАКТОР ПРОЕКТА ARZAMAS, ДИРЕКТОР РЕДАКТОРСКОГО БЮРО TXT, АВТОР ПАБЛИКА «ДЕТИ КАК ДЕТИ»

К физическим наказаниям я, конечно, отношусь плохо, и даже очень плохо, но вот сейчас мои дети уже второй час издают очень громкие и не очень приятные звуки, не реагируют на просьбы и, честно скажу, очень сильно бесят. Пойду ли я их лупить? Нет, конечно, не пойду. Во-первых, потому что это совершенно бессмысленно, во-вторых, потому что шлёпать человека ростом с тебя — странная идея. Разумеется, у меня были ситуации, когда я выходила из себя, в глазах темнело и от отчаяния я могла шлёпнуть по попе. Это скорее способ разрядить собственные нервы, нежели наказать ребёнка. Правда, никакого удовлетворения эта разрядка не принесёт — только чувство вины и стыд. В общем, я так уже давно не делала и, надеюсь, больше никогда не буду.

Я думаю, что такой способ решать проблемы — следствие психологической неуравновешенности родителя, потому что понятно, что проблемы так не только не решишь, а наоборот, создашь в сто раз больше. Я, к счастью, ни разу не слышала о том, чтобы кто-то из моих знакомых или неблизких знакомых проявлял насилие по отношению к своим детям, но недавно прочла историю бывшего главреда The Village Юрия Болотова о его отце, который методично его в детстве избивал. На меня это произвело довольно мощное впечатление, я бы сказала, это меня огорошило. Потому что, с одной стороны, все эти «отцы с ремнями» вроде как проза жизни (на самом деле это действительно очень конкретный образ из советской детской прозы), а с другой — невозможно представить, что такое действительно могло происходить с кем-то, кого ты знаешь через одно рукопожатие.

СПЕЦИАЛИСТ ПО ВНЕШНИМ КОММУНИКАЦИЯМ

В XXI веке Госдума принимает закон, который навсегда лишает справедливости тысячи людей. Очень важно знать, что, хотя ты молчишь и терпишь, где-то справедливость есть. Теперь её нет — ни для смелых, ни для «терпил». Это плохой сигнал. Моя жизнь сложилась таким счастливым образом, что я не бью детей — даже по попе, даже в те моменты, когда хочется их убить. Я ору — что не делает мне чести, — но потом извиняюсь, потому что самой страшно и стыдно от этого крика. Мы в семье всё время стараемся проговорить, почему злимся, почему обижаемся, почему иногда надо отстать от человека и дать ему побыть наедине с собой, потому что иначе останется только биться насмерть — мы темпераментные. Мы с этим не боремся, а просто имеем в виду. Всё время имеем в виду, потому что ударить, я точно знаю, проще всего.

В моём советском детстве наказание ремнём считалось какой-то базовой основой. Даже моя мама, будучи хиппи и модельером, гонялась за мной с ремнём несколько раз, когда я ещё не ходила в школу, и пару раз даже догнала. Били почти всех — не ежедневно, но хотя бы раз. Я очень хорошо помню обсуждение в первом классе, кто за что «получал», и наш общий первоклассный вердикт, что все мы получили ни за что. А ещё тогда, в первом классе, с группой самых умных и отпетых хулиганов мы пришли к выводу, что «они» делают это из страха нас потерять, и что мы, если вырастем, так делать не будем, потому что это по-настоящему тупо. Я думаю, что тот совершенно выпендрёжный разговор о том, как наказывают дома, был для нас спасительным. Мы успели обсудить, пока помнили, каково это и как это убивает всё, особенно правду. А ещё мы тогда же сошлись во мнении, что после первого удара уже ничего невозможно починить. Ну, с годами, конечно, подрассосалось, но когда вспоминаешь этот чёртов ремень, живот скручивает.

Но в целом я забыла, зачем взрослые бьют детей. До тех пор, пока однажды не стала пиарщиком зоопарка. Я много времени проводила с посетителями в толпе. Я видела, как папа с разворота вдарил своему трёхлетнему ребёнку по голове ногой, потому что ребёнок завис над обычной уткой на дорожке, а он привёл его смотреть на редких зверей. Сто раз видела мам, раздающих пощёчины, потому что дети хотят смотреть на что-то, не входящее в великий мамский образовательный план. То есть били они из лучших побуждений. Сначала я столбенела и терялась, а потом стала подходить и говорить: «Добрый день! В зоопарке запрещено бить детей». Большинство передо мной извинялось. Мерзко. Я-то тут при чём?

Я не работаю больше в зоопарке, но однажды я увидела, как моя знакомая ударила своего сына: чётким, размеренным, привычным движением, раскрытой ладонью по щеке, чётко и звонко, больно. Сын замолк, у меня глаза вывалились из орбит. Я спросила, какого чёрта, она ответила, что мне показалось, потому что это совершенно невозможно. Искренне так сказала, что, может, и правда не замечает — вряд ли мне показалось. Я помню этот звук руки, ударяющей по щеке. Не знаю, что делать. Буду талдычить: в зоопарке запрещено бить людей. Нам всем придётся это талдычить, потому что тот, кто бьёт, должен знать, что это омерзительно и невозможно. Несмотря на то, что там принимают депутаты.

ЖУРНАЛИСТ

Если на любом новостном сайте набрать в поиске «органы опеки», в результатах можно заметить два популярных сюжета. С одной стороны — душераздирающие истории о том, как из нормальной, благополучной семьи внезапно, без суда и следствия изъяли детей по подозрениям, основанным на каком-нибудь случайном синяке (так выглядит то, что происходит сейчас с семьёй Дель, и это далеко не единственный случай). С другой — не менее душераздирающие рассказы о детях, избиваемых и насилуемых отцами или отчимами, а иногда и матерями. Под первыми множатся комментарии об ужасах ювенальной юстиции, под вторыми — заламывания рук: «Куда смотрит опека?»

Рассуждения о пользе ремня, подзатыльников и прочих «субботних розг» мне кажутся такими же дикими, как инструкция по битью жены. Я помню, как на одном родительском форуме наткнулась на ветку, где мамы обсуждали порку: «Поможет верный друг под названием ремень», «Единственный выход — выработать страх у ребёнка», «Раньше пугали [дочь] дядей с чемоданом, но со временем [она] поняла, что это сказки. А ремень не сказка, видит, что лежит в шкафу», «Варианты наказаний — по попе (предметом либо ладонью), сильно сжать трапециевидную мышцу (это не причиняет ребёнку вреда, но болезненно), но ни в коем случае не надо таскать за ухо, встряхивать за руку или плечо (у них слабые связки в суставах), бить по голове, то есть отвешивать подзатыльник либо затрещину). <. > На улице лучше именно сжать трапециевидную мышцу, это не так шокирующе выглядит для окружающих, как удар». Мою реакцию можно описать мемом «миксер мне в глаза». Верный друг ремень — они это серьёзно?!

Но у меня язык не поворачивается осуждать сорвавшегося родителя, да и у самой пальто для этого недостаточно белое. Иногда дети бывают невыносимыми, иногда шлепок по попе — единственное, что может вывести из истерики, иногда… Тут, впрочем, как с любым проявлением гнева: выступая с позиции силы, ты демонстрируешь слабость. Если ты кричишь и распускаешь руки, значит, не контролируешь ситуацию, не контролируешь себя, а оправдание «Я тоже не железный» не работает: быть железным (и одновременно мягким и тёплым) — базовый скилл каждого, кто решил стать родителем. Один срыв — всем плохо, всех жалко; регулярные срывы — патология и мрак. В конце концов, это утомительно, уж куда проще забрать на время любимую машинку или оставить за ужином без конфет. Что, кстати, куда действеннее в долгосрочной перспективе, поскольку даёт повод обсудить конфликт позже, когда все более-менее успокоились и способны рассуждать.

Это — в теории. А в реальности — множество родителей, напуганных историями об изъятии детей «за шлепки по попе» (нельзя не отметить, что теоретически пару шлепков действительно можно отнести к побоям) и потому считающих, что закон о декриминализации (вред которого для меня лично очевиден) защищает неприкосновенность семьи. Учитывать их мнение, говорить с ними, развеивать их страхи, обсуждать различные методы воспитания без огульного осуждения — важная часть дискуссии об этом одиозном законопроекте.

СОЗДАТЕЛЬНИЦА «КЛУБА ЭКСПЕРТОВ ОБРАЗОВАНИЯ», ПРОДЮСЕР

Мне кажется, сейчас есть мода на идеальных мам. Они изучают, ещё будучи беременными, программу Монтессори, они рассказывают в соцсетях о радостях материнства, одевают своего малыша в красивые наряды и говорят, как их жизнь изменилась к лучшему. Не помню ни одного поста о том, как кто-то ударил своего ребёнка и выставил свой грех на всеобщее обозрение. Но, к сожалению, если чего-то не было в интернете, это не значит, что это не имело место в жизни.

Я руководитель образовательных проектов, и я била своего ребёнка. А теперь опишу, как так получилось и что я думаю по этому поводу. У вас было так, что четырёхлетний ребёнок «вдруг» становится агрессивным, орёт, кричит, топает ногами и даже толкает вас? Вы пытаетесь ему что-то объяснить, как-то успокоить, но проходит несколько минут, а эффекта ноль. Вы заводитесь и не контролируете себя, в этот момент руки сами ударяют ребёнка, например, по ногам. Дальше, как правило, вам жутко стыдно — вы же интеллигентный человек. В глазах ребёнка вы видите страх и слёзы, вам больно, и вы тут же начинаете обнимать и целовать его. Всё это я проходила много раз. Визуально ребёнок действительно очень быстро от этого отходит, забывает и про удар, и про обиду, а вы вроде как снова становитесь идеальной мамой. Но в тот момент, когда история повторяется, а ребёнок с ужасом уже ждёт удара, вам становится страшно, и вы хотите себя отправить в тюрьму. Вы думали, что ваш удар — это как ведро холодной воды («хватит плакать, послушай меня»), а на самом деле вы всё это время превращали ребёнка в раба.

Я против насилия в семье, безусловно. Но я за то, чтобы в обязательном порядке, например в каждом роддоме, психологи и физиологи проводили ликбезы для родителей о том, как лучше вести себя с ребёнком, на что обращать внимание, чего делать нельзя и почему, в каких случаях обращаться к помощи специалистов, а где просто расслабиться и наблюдать за ребёнком. К сожалению, института родителей нет, и многие, родив ребёнка, оказываются в вакууме.

Слава богу, я человек, и долгие разговоры с самой собой мне очень помогли. Всё хорошо, я не трогаю ребёнка, я научилась контролировать свои эмоции. Я даже стараюсь не повышать голос и совершенно точно раздражаюсь на жутких орущих мам на детской площадке (да и везде, на самом деле), с их грубым тоном, с этими унижениями в адрес ребёнка. Но ты-то, конечно, идеальная мать. плюс-минус.