Воспоминания писателей о Николае Рубцове

Роберт Винонен вспоминает, как на студенческой вечеринке читали стихи по кругу. "Настал черед поэта-первокурсника, паренька из Вологды. И Рубцов прочитал "В горнице моей светло. ". Произошла некоторая заминка: больно уж все просто, даже наивно. Так и было сказано: мол, парень ты хороший, но поэзия — дело серьезное. Мы в космосе, а ты "матушка принесет воды".

В горнице моей светло: Это от ночной звезды. Матушка возьмет ведро, Молча принесет воды. Красные цветы мои В садике завяли все. Лодка на речной мели Скоро догниет совсем. Дремлет на стене моей Ивы кружевная тень, Завтра у меня под ней Будет хлопотливый день! Буду поливать цветы, Думать о своей судьбе, Буду до ночной звезды Лодку мастерить себе. "В горнице"

Руководитель творческого семинара Николай Сидоренко, аттестуя Рубцова за второй курс, говорил: "Если вы спросите меня: на кого больше надежд, я отвечу: на Рубцова. Он — художник по организации его натуры, поэт по призванию". В 1963 году Рубцов перевелся на заочное отделение и надолго исчез из Москвы. Он уехал в свое Никольское. Из воспоминаний Сергея Викулова: "Он почти ничего не рассказывал о себе. Мы знали только, что где-то в деревне у него есть жена Гета, есть дочка. Забрать семью к себе он не мог. Некуда было. " Поэт Александр Романов писал: "Николай Рубцов! Стихи его настигают душу внезапно. Они не томятся в книгах, не ждут, когда на них задержится читающий взгляд, а, кажется, существуют в самом воздухе. Они, как ветер, как зелень и синева, возникли однажды из неба и земли и сами стали этой вечной синевой и зеленью. " Здесь не только эмоции, здесь точно выражены свойства подлинной лирики, которая звучит, а не "читается".

Ветер под окошками, тихий, как мечтание, А за огородами в сумерках полей Крики перепелок, ранних звезд мерцание, Ржание стреноженных молодых коней. К табуну с уздечкою выбегу из мрака я, Самого горячего выберу коня, И по травам скошенным, удилами звякая, Конь в село соседнее понесет меня. Пусть ромашки встречные от копыт сторонятся, Вздрогнувшие ивы брызгают росой, — Для меня, как музыкой, снова мир наполнится Радостью свидания с девушкой простой! Все люблю без памяти в деревенском стане я, Будоражат сердце мне в сумерках полей Крики перепелок, дальних звезд мерцание, Ржание стреноженных молодых коней. "Деревенские ночи"

О "братьях наших меньших" писали и пишут многие поэты. Писал о животных и Николай Рубцов. Каким чутким и одаренным человеком надо быть, чтобы так воспринимать природу, любить ее! Радоваться, когда ей хорошо, и страдать, когда она в беде!

Ласточка носится с криком. Выпал птенец из гнезда. Дети окрестные мигом Все прибежали сюда. Взял я осколок металла, Вырыл могилку птенцу, Ласточка рядом летала, Словно не веря концу. Долго носилась, рыдая, Над мезонином своим. Ласточка! Что ж ты, родная, Плохо смотрела за ним? "Ласточка"

А в тяжелые минуты, когда сознание одиночества и заброшенности мучило поэта, он стремился успокоить себя, слиться с природой.

Короткий день. А вечер долгий. И непременно перед сном Весь ужас ночи за окном Встает. Кладбищенские елки Скрипят. Окно покрыто льдом. Порой без мысли и без воли Смотрю в оттаявший глазок И вдруг очнусь — как дико в поле! Как лес и грозен и высок!

Зачем же, как сторожевые, На эти грозные леса В упор глядят глаза живые, Мои полночные глаза?

Зачем? Не знаю. Сердце стынет В такую ночь. Но все равно Мне хорошо в моей пустыне, Не страшно мне, когда темно.

Я не один во всей вселенной. Со мною книги, и гармонь, И друг поэзии нетленной — В печи березовый огонь. "Зимовье на хуторе"

Трудно сейчас подсчитать, сколько месяцев Рубцов был профессиональным литератором. Он пытался зажить жизнью писателя, но . . Как будто Ветер гнал меня по ней, По всей земле — по селам и столицам! Я сильным был, Но ветер был сильней, И я нигде не мог остановиться.

Литературовед Вадим Кожинов вспоминает: "Он был стойким и мужественным, но мог опустить руки из-за неудачи. Он часто мечтал о семейном уюте, о спокойной творческой работе и, в то же время, всегда оставался "скитальцем" по своей сути". Лучшие строфы рождались в пути, вбирая в себя дорожные впечатления, а главное, ощущение внутренней раскованности, воли, которой Рубцов дорожил больше всего.

Я уплыву на пароходе, Потом поеду на подводе, Потом верхом, потом пешком, Пройду по волоку с мешком И буду жить в своем народе.

Душевная бесприютность заставляла его еще обостреннее чувствовать трагическую судьбу своей Родины, ее безвестных стариков и ее великих поэтов:

. Версты все потрясенной земли, Все земные святыни и узы Словно б нервной системой вошли В своенравность есенинской музы! Это муза не прошлого дня. С ней люблю, негодую и плачу, Много значит она для меня, Если сам я хоть что-нибудь значу.

Николай Рубцов боготворил Россию, ее историю, ее природу, обычаи, верования. Тема памяти, связи времен и поколений особенно лирично звучит в стихотворении "Старая дорога".

В 1964 году Рубцова исключили из института "за злоупотребление спиртными напитками и глумление над святынями". Пил он не больше других и глумиться над святынями не думал. Просто собрал с этажей портреты русских классиков, поставил у себя в комнате и беседовал с ними. Исключенный из института, он вернулся в Никольское, где когда-то сиротствовал в детском доме. Поначалу исключение из института казалось Рубцову несущественной ошибкой, которую легко будет исправить осенью, когда вернутся из отпусков все преподаватели. Но в институте Рубцова не восстановили. Несмотря на все свои буйства, он был застенчивым и каким-то очень гордым. Это только в стихах мог он закричать, словно от боли:

Я люблю судьбу свою, Я бегу от помрачений!

А в жизни — нет. В жизни Рубцов никогда не позволял себе жаловаться. Даже если приходилось просить взаймы денег, он делал это мучительно трудно. Из письма Рубцова Василию Елесину: "Дорогой Вася! Добрый день! Посылаю заметку о нашем фельдшере. Редактируй ее и сокращай, как хочешь (это не стихи), но только хоть что-нибудь из этой заметки надо бы напечатать. Так что, если найдешь это возможным, предложи, пожалуйста, заметку в газету. Живу неплохо. Хожу в лес рубить дрова. Только щепки летят". За свою жизнь поэт поменял много профессий: он был слесарем-сборщиком, кочегаром, избачом, литконсультантом. За публикации своих стихов в районных газетах, а если повезет, в областных он получал гроши. "Были бы у меня средства, я никогда бы не печатал свои стихи. " При жизни Николай Рубцов издал только четыре тоненьких книжечки, общим тиражом сорок три тысячи. После его смерти вышло более двадцати изданий, тираж давно перевалил за пять миллионов. В конце 60-х годов жизнь поэта вроде бы наладилась. До 1968 года у Рубцова не было своего угла. Он писал: "Нет ничего. есть только любовь к одной избе. " Наконец он получил место в общежитии, в комнате, где жили еще двое мужчин. В московских журналах готовились к публикации подборки его стихов, появились какие-то деньги, признание. В 1970 году выходит последнее прижизненное издание — книга стихов "Сосен шум". Рубцов "входил" в литературный круг. Он много ездил и много повидал, но всегда возвращался в родные места в поисках подлинных "труда, покоя. ". Поэт в одном из писем говорит о Никольском: ". здесь для души моей родина!" И еще чудесные и очень важные слова: . здесь мне легче дышится, легче пишется, легче ходится по земле. "

В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь! Светлыми звездами нежно украшена Тихая зимняя ночь. Светятся, тихие, светятся, чудные, Слышится шум полыньи. Были пути мои трудные, трудные. Где ж вы, печали мои? Скромная девушка мне улыбается, Сам я улыбчив и рад! Трудное, трудное — все забывается, Светлые звезды горят! Кто мне сказал, что во мгле заметеленной Глохнет покинутый луг? Кто мне сказал, что надежды потеряны? Кто это выдумал, друг? В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь! Светлыми звездами нежно украшена Тихая зимняя ночь. "Зимняя песня"

Сколько раз писали и говорили о родной деревне, о деревенской школе, о школьных годах! Но нужен был Рубцов, чтобы воспеть это единственное и незабываемое. Да, всеми силами души любил Рубцов свою тихую родину, нашу общую Родину. Но как человек и поэт он многое не мог принять "на земле, не для всех родной". С его жизненным опытом, мировоззрением и пророческим даром ему было жить порой невыносимо тяжело, почти невозможно. . Я в ту ночь позабыл все хорошие вести, Все призывы и звоны из Кремлевских ворот. Я в ту ночь полюбил все тюремные песни, Все запретные мысли, весь гонимый народ.

Николай Рубцов знал себе цену, почти всегда был уверен в значительности своего творчества. Он смело шел к тому, чтобы стать вровень с самыми признанными авторитетами. Но я у Тютчева и Фета Проверю искреннее слово, Чтоб книгу Тютчева и Фета Продолжить книгою Рубцова. Эти строки не были напечатаны при жизни поэта, но он их все-таки написал! В прекрасном стихотворении с символическим названием "Русский огонек" Рубцов рассказал о себе как бы из будущего, представ в своих стихах перед потомками. По сути, это духовный, нравственный завет Рубцова:

. За все добро расплатимся добром, За всю любовь расплатимся любовью. Спасибо, скромный русский огонек, За то, что ты в предчувствии тревожном Горишь для тех, кто в поле бездорожном От всех друзей отчаянно далек.

Страницы: 1 2

Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Воспоминания писателей о Николае Рубцове. И в закладках появилось готовое сочинение.