Я - 14-летняя девушка-езид, которую подарили командиру ИГИЛ
Специально для The Washington Post корреспондент-фрилансер Мохаммед Салих записал историю 14-летней езидской девушки, сумевшей вырваться из плена боевиков ИГИЛ, которую он из соображений безопасности называет "Нарин".
"Помимо перевода с курдского и некоторого редактирования для большей ясности и хронологического порядка, единственное, что я изменил по просьбе самой Нарин, - это имена. Это сделано для того, чтобы защитить ее и других жертв от возмездия; многие ее родственники по-прежнему находятся в плену", - уточняет Салих, прежде чем перейти к истории своей героини.
Как рассказала журналисту Нарин, 3 августа родственники позвонили ее родителям и предупредили о приближении бойцов ИГИЛ. После этого вся ее семья покинула родную деревню и отправилась на гору Синджар, чтобы вместе с остальными езидами переждать там нашествие. Однако когда они остановились в оазисе в пустыне, чтобы набрать воды, их окружило несколько автомобилей с бойцами в форме ИГИЛ.
По свидетельству девочки, боевики разделили захваченных беженцев по полу и возрасту. Пожилых мужчин и женщин ограбили и бросили в оазисе, молодых мужчин расстреляли на месте, а девушек посадили в грузовики и увезли с собой.
После этого пленниц 20 дней держали взаперти в Мосуле, каждый день предлагая принять ислам. В конце концов, стражники отделили замужних женщин от незамужних. "Шайму, мою подругу детства, и меня подарили двум членам ИГИЛ с юга страны, из окрестностей Багдада. Они хотели сделать нас женами или наложницами. Шайму вручили священнику Абу Хуссейну. Меня же отдали толстяку лет 50 с темной бородой, который, кажется, занимал какой-то высокий пост. Его называли Абу Ахмед", - рассказывает Нарин.
"Абу Ахмед, Абу Хуссейн и их помощник жили в Эль-Фаллудже в доме, похожем на дворец. Абу Ахмед все говорил мне принять ислам, но я его не слушала. Несколько раз он пытался меня изнасиловать, но я уклонялась от любых его сексуальных посягательств. Тогда он бранился и каждый день избивал меня руками и ногами. Он кормил меня один раз в день. Мы с Шаймой начали обсуждать самоубийство", - вспоминает собеседница Салиха.
На шестой день в Эль-Фаллудже Абу Ахмед с помощником уехали по делам в Мосул. Дождавшись, пока Абу Хуссейн уйдет в мечеть на вечернюю молитву, девушки с помощью ножей для разделки мяса взломали дверные замки и, облачившись в абайи, сбежали к другу двоюродного брата Шаймы Махмуду.
На следующее утро Махмуд вручил девушкам поддельные студенческие билеты и нанял им такси до Багдада. В столице друзья семьи снабдили их новыми поддельными документами и посадили на рейс до Ирбила, столицы иракского Курдистана. Еще через день Нарин воссоединилась со своими родителями.
"Однако на этом плохие новости не закончились, - продолжает Нарин. - Я узнала, что ИГИЛ расстреляло моего брата в оазисе. Мою невестку, очень красивую женщину, по-прежнему удерживают где-то в Мосуле".
"Я стараюсь свыкнуться с произошедшим. Я никогда не смогу вернуться в нашу маленькую деревню, потому что память о погибшем неподалеку брате будет меня преследовать. Меня все так же мучают кошмары, и несколько раз в день я теряю сознание - всякий раз, когда вспоминаю увиденное или представляю, что было бы, если бы мы с Шаймой не сбежали", - приводит ее слова корреспондент.
"Что мне делать? Я хочу вовсе уехать из этой страны. Мне здесь больше нет места. Я хочу ухать куда-нибудь, где смогу начать все сначала, если это вообще возможно", - делится своими чувствами героиня.
2017, французы подбивают ракетой Джевелин (предположительно) атакующий шахидмобиль ИГИЛ (Осторожно, громко!)
Сначала промахиваются ракетой Milan, но попадают Javelin, которая бьёт вертикально сверху.
Жмыхнуло смачно. Часто такие тачки бронируются, обычное стрелковое не берет, в сети есть видео, как шахидмобили под огнем доезжают до позиций и подрываются. Тут все обошлось.
Иракский M1A1 атакован автомобилем террориста-смертника ИГИЛ
Рабский труд, война и сексуальное насилие: в каких реалиях живут дети Ирака
Труд несовершеннолетних набирает тревожные обороты в Ираке на фоне продолжающейся деградации экономики, о чем сообщила Международная организация труда (МОТ). Острота проблемы выражается не только в росте количества малолетних «трудоустроенных», но и резкого снижения их среднего возраста.
Актуальные данные
В октябре 2020 года Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев провело исследование среди 1600 перемещенных семей на территории Ирака для выяснения их основных источников дохода. В результате оказалось, что в 17% случаев родители отправили своих малолетних детей на нелегальные заработки. При этом в 42% семейств расходы были сокращены за счет выдачи несовершеннолетних дочерей замуж.
Еще одной проблемой является тот факт, что возраст детей, выходящих на рынок труда, снизился, что согласуется с данными Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ).
При этом иракское же законодательство признает незаконным труд людей, не достигших возраста 15 лет. Соответственно, общее количество занятых детей не поддается подсчету, так как устройство происходит «в черную».
По данным Управления ООН по координации гуманитарных вопросов, в Ираке по-прежнему насчитывается 3,4 миллиона внутренне перемещенных лиц (ВПР) и беженцев. Из них 2,4 миллиона человек остро нуждаются в помощи, поскольку они не имеют работы, живут в долг и не могут удовлетворить свои основные потребности.
Бедность — порок
Одной из главных предпосылок для распространения труда несовершеннолетних является неблагоприятная экономическая ситуация в государстве. Согласно последним официальным данным, доля иракцев, живущих за чертой бедности, составляет 32%, причем еще в 2018 году этот показатель находился на уровне 20%.
Подобный скачок объясняется несколькими факторами. Они наложились на прогрессирующий кризис в Ираке, который за последние два десятилетия перенес несколько разрушительных войн на своей территории.
Во-первых, пандемия коронавируса и соответствующие ограничения привели к тому, что свыше 4,5 миллиона человек потеряли свою работу. Для обеспечения минимального заработка они используют детей.
Во-вторых, иракское правительство закрыло свыше десятка лагерей для ВПР, отправив многие тысячи человек в «свободное плавание». Эти люди не имеют работы и им некуда ехать, так как их дома были уничтожены. Для смягчения данной ситуации также применяется дешевый труд несовершеннолетних.
Разумеется, значимую роль в развитии данного явления сыграли и сами войны, а точнее — массовая гибель мобилизованных мужчин. В результате задача по обеспечению существования семьи возлегла на их сыновей, ныне обязанных обеспечивать и защищать овдовевших матерей и своих сестер.
Как правило, детям дают неквалифицированную рутинную работу: уличные продажи, погрузку и разгрузку транспорта, курьерские услуги, выполнение поручений владельцев магазинов, сортировку отходов, подсобные работы на различных производствах. В настоящий момент не наблюдается никаких признаков борьбы государства с данной ситуацией.
Права детей на Ближнем Востоке
Вынужденная работа за мизерную зарплату является далеко не самым страшным вариантом для детей, оказавшихся на претерпевающих кризис территориях.
Например, несовершеннолетние мальчики привлекаются к боевым действиям на стороне правительственных, оппозиционных или террористических сил в Ираке, Сирии, Йемене, Палестине, Ливане, как сообщает Child Soldiers Initiative.
Так, достоверно известно о мобилизации несовершеннолетних в «Исламское государство» (ИГ, Организация запрещена на территории РФ), «Аль-Каиду» (Организация запрещена на территории РФ), «Хезболлу», ХАМАС, «Сирийские демократические силы» (СДС), хуситскую «Ансар Аллах» и многие другие организации. При этом засвидетельствовано использование «детей-солдат» официальным правительством Йемена, Саудовской Аравией (в Йемене же), властями Иракского Курдистана. В «строй» они попадают как добровольно, так и принудительно — через работорговлю.
Для девочек же альтернативой низкооплачиваемому труду является либо замужество, либо сексуальная эксплуатация (как правило — недобровольно).
При этом было бы ошибочным заключить, что использование детей для взрослого «труда» нехарактерно для относительно благополучных стран. Разница заключается лишь в количестве и в остроте проявлений подобного явления. К примеру, индивидуальные предприниматели на всем Ближнем Востоке используют собственное потомство для помощи в ведении бизнеса, что особенно характерно для лавочников и фермеров.
Что в этом страшного?
Эксплуатация детей пагубно влияет как на их собственное будущее, так и будущее страны, которое эти дети будут формировать.
Очевидно, что личность, сформировавшаяся в подобных условиях, не сможет создать крепкую ячейку общества, получить образование и качественную должность, подразумевающую производство благ, от которых зависит благосостояние его государства.
Казалось бы, борьба с детским трудом является одной из первостепенных задач любого вменяемого правительства, однако власти Ирака, очевидно, не имеют возможности и/или желания осуществлять ликвидацию причин, благоприятствующих данному явлению.
В настоящий момент МОТ пытается создать систему мониторинга детского труда в Ираке с привлечением некогда вовлеченных в него, а также местных общин. Теоретически это может смягчить проблему с точки зрения безопасности труда, однако коренное решение вопроса заключается в экономическом восстановлении страны после опустошительных войн и эпидемии.
Перед Багдадом стоит задача создания миллионов новых рабочих мест. Если взрослые получат постоянный источник дохода, то их дети смогут посещать школы. Проблему сирот в таком случае теоретически можно решить социальными выплатами и переобучением матерей-одиночек востребованным специальностям.
10 ЛЕТ ВОЙНЕ В СИРИИ
15 марта 2011 года, в так называемый «День гнева», сотни сирийских граждан вышли на массовые акции протеста в Дамаске и других крупных городах страны. Тогда никто не подозревал, что манифестации против правительства Башара Асада, спровоцированные событиями «арабской весны» в других странах Ближнего Востока, вскоре перерастут в кровавую гражданскую войну, а место сирийской оппозиции займут боевики и террористы.
Первые гражданские выступления оппозиции в Сирии начались, как принято считать, 26 января 2011 года — почти через две недели после свержения первой жертвы «арабской весны», президента Туниса Зин аль-Абидина Бен Али. К тому моменту, как массовые протесты добрались до САР, схожие волнения начались в Алжире, Ливии, Иордании, Судане, Омане, Йемене, Саудовской Аравии и Египте.
По аналогии с протестами в Тунисе, которые начались после акта самосожжения торговца Мохамада Буазизи, толчком к недовольству в Сирии стал схожий акт некого Хасана Али Акле. Параллельно с этим в соцсети Facebook появляется группа «Сирийская революция-2011», призывавшая к проведению в крупнейших городах страны акций протеста против президента Башара Асада.
После нескольких малозначительных выступлений, сирийская оппозиция назначила на 15 марта 2011 года акцию «День гнева». Последовав за призывом в соцсетях, на антиправительственные выступления в Дамаске, Алеппо, Дейр эз-Зоре, Хасаке, Деръа и Хаме вышли сотни человек. Протестующие требовали освобождения политзаключенных, восстановления личных, политических и экономических свобод, ликвидации коррупции.
В первые же дни выяснилось, что протесты в Сирии во многом были инспирированы за рубежом. «День гнева» активно освещался Арабской службой BBC — британские журналисты первыми сообщили о том, что в ходе протестов силами безопасности были задержаны шесть человек, а митинги в отдельных городах были разогнаны сторонниками правительства. В это же время заработал сайт «Сирийская обсерватория по правам человека» (Syrian Observatory for Human Rights), который, вещая из британского Ковентри, занимался координацией протестов.
Однако предостережения властей о том, что беспорядки на улицах сирийских городов — дело рук внешних сил, провокаторов и подстрекателей, граждане Сирии в большинстве своем проигнорировали.
ДЕРЪА. ПЕРВАЯ КРОВЬ
6 марта в городе Деръа на юго-западе Сирии органы безопасности задержали группу подростков, расписывавших стены домов и заборы антиправительственными лозунгами. В ответ на действия властей 18 марта, после пятничной молитвы в мечети Аль-Омари, сторонники оппозиции вышли на улицы Деръа с требованием освободить заключенных. Из-за начавшихся беспорядков полиция открыла огонь по демонстрантам, в результате чего трое человек были убиты, и ещё один позже скончался от ранений.
Башар Асад выразил личные соболезнования семьям погибших, пообещал провести тщательное расследование инцидента — однако толпу было уже не остановить. 19 марта похороны двоих из погибших переросли в массовые беспорядки в Деръа. В город были переброшены дополнительные силы полиции, включая спецназ. 20 марта протестующие сожгли офис партии «Баас», Дворец правосудия, несколько полицейских участков и офисы телекоммуникационной компании SyriaTel — несмотря на то, что приехавшая в город комиссия уже встречалась со старейшинами и предлагала пути для выхода из кризиса. Мечеть Аль-Омари была захвачена активистами оппозиции, а организацию восстания взяли на себя члены «Братьев-мусульман» (организация запрещена в РФ).
Попытки погасить восстание силовым методом также не привели к желаемому результату. В ночь на 23 марта службы безопасности штурмовали мечеть Аль-Омари, где были обнаружены крупные запасы оружия и взрывчатых веществ. В ответ протестующие, взяв на вооружение сообщения о «гибели 15 человек» в ходе штурма мечети, вывели на улицы до 100 тысяч жителей города. 25 марта, после призыва группы «Сирийская революция-2011», сторонники оппозиции вышли на площадь перед зданием городской администрации, где сожгли плакат с изображением Башара Асада, а также уничтожили статую его отца Хафеза Асада.
Разбирательство по событиям в Деръа все же привело к глубоким изменениям в политической жизни Сирии. На фоне разгорающихся протестов Башар Асад отправил в отставку правительство САР, а также уволил губернатора мятежной провинции. Однако кровопролитие продолжалось: 8 апреля в столкновениях с вооруженными сторонниками оппозиции (уже постепенно превращающихся в боевиков) погибли 19 полицейских, еще 75 были ранены.
25 апреля сирийские силы безопасности снова входят в Деръа и вновь блокируют здание мечети Аль-Омари. После недели городских боев мечеть взяли штурмом армейские подразделения. 5 мая армия отрапортовала о подавлении восстания — однако разгул хаоса в стране уже было не остановить. Не помогли и проведенные правительством Сирии реформы: сокращение призыва в армию, амнистия политических заключенных и снижение налогов.
Дурной пример Деръа оказался крайне заразителен: схожие выступления с применением оружия начались практически во всех крупных населенных пунктах Сирии.
ХОМС. СТОЛИЦА ОППОЗИЦИИ
21 апреля 2011 года в Хомсе неизвестные учинили кровавую расправу над сирийскими генералами Або эль-Теллави и Ияда Харфуша — их убили вместе с детьми. Власти обвинили в этом преступлении активистов оппозиции: в этот период в Хомсе и ближайших окрестностях города регулярно фиксировались нападения, диверсии и убийства, совершавшиеся вооруженными боевиками.
Гибель двух генералов послужила отправной точкой затяжного противостояния сирийской армии и боевиков в Хомсе. Уже к июлю 2011 года в городе наблюдалась крайне нестабильная обстановка. Масла в огонь подлило и выступление военных, дезертировавших из рядов Сирийской Арабской Армии, на стороне оппозиции. 29 июля после призыва полковника Рияда аль-Асаада создается первая крупная антиправительственная группировка — «Свободная сирийская армия» (ССА), очаги деятельности которой немедленно обнаружились в крупном пригороде Хомса — Эр-Растане.
Накопив достаточно сил и призвав на свою сторону некоторых сирийских военных, силы ССА начали активные боевые действия в Хомсе. К сентябрю 2011 года боевики установили контроль над рядом кварталов в старой части города, их ключевым центром стал квартал Баб-Амру. Уже в октябре 2011 года противостояние выглядело как полноценные городские бои: в ответ на атаки на сирийских военных, правительственные силы вели огонь по позициям боевиков из артиллерии.
Осада Хомса вызвала настоящий шквал обвинений в адрес сирийской армии со стороны западных правозащитников. Телеканал «Аль-Джазира», агентство «Аль-Арабия», Арабская служба BBC и другие зарубежные СМИ наперебой давали сообщения о «нечеловеческой жестокости» сирийских силовиков, которые вели огонь по «мирным демонстрантам». Факт того, что боевики вели террористические действия против военнослужащих и гражданской администрации, западными изданиями сознательно умалчивался. Так, 28 ноября в квартале Бустан правительственные силы предотвратили крупный теракт — были обнаружены и обезврежены бомбы, заложенные у церкви Пресвятой Богородицы. А в ходе погромов в центре Хомса, учиненных 14 декабря, боевики захватывали частные дома и полицейские посты.
Особо остро ситуация вокруг Хомса проявилась 11 января 2012 года. В этот день в алавитском квартале Акрама проходил митинг сторонников президента Асада, на котором присутствовали журналисты французского телеканала France 2. В результате обстрела, начатого боевиками, находившимися в суннитском квартале Хомса, погибли 8 и были ранены 25 человек — в числе погибших оказался репортёр Жиль Жакье. Однако BBC подало информацию о случившемся так, будто журналист погиб под огнем правительственной артиллерии, и вслед за ними эту информацию потянули другие СМИ и даже официальные лица Франции.
«Мы решительно осуждаем это отвратительное нападение. Сирийские власти должны обеспечить безопасность работы иностранных журналистов на территории своей страны и защитить такую фундаментальную свободу, как свобода распространения информации», — заявлял тогда глава французского МИД.
Ален Жюппе
Глава МИД Франции (2011-2012 гг.)
О том, что сирийская армия именно этим в Хомсе и занималась, а обстрел провели боевики, чиновник умолчал.
К февралю 2012 года правительственные силы практически не контролировали ситуацию в Хомсе, город полностью был захвачен антиправительственными формированиями. Это вынудило Дамаск начать антитеррористическую операцию по зачистке города.
В ночь с 3 на 4 февраля после того, как боевики напали на блокпост сирийских военнослужащих, в результате чего погибли до 10 солдат, САА подвергла позиции ССА массированному обстрелу, используя танки, вертолёты, артиллерию, ракеты и минометы.
В ответ боевики развернули террористические атаки против инфраструктуры города и окрестностей — в частности, обстреливали ткацкую фабрику, нефтеперерабатывающий завод, подорвали магистральный нефтепровод на окраине Хомса и газопровод в районе Ас-Султания. Все эти акции были проведены для того, чтобы затормозить продвижение правительственных сил в городе. Однако в результате боевых действий инфраструктура города получила серьезные повреждения, во многих районах прекратились подача электричества и водоснабжение.
После продолжительных городских боев к 1 марта сирийская армия выбила боевиков из квартала Баб-Амру, однако несколько очагов сопротивления ещё оставалось в кварталах Аль-Хамидия, Иншшат, Басатин и Аль-Халидия, а также в сельскохозяйственных угодьях к западу от Хомса. Это и предопределило характер последующих боев за город, которые продлились до 2014 года: закрепившиеся на окраинах силы «Свободной сирийской армии» несколько раз прорывались в городские кварталы, контролируя до 30% застройки. После ответных действий правительственных войск боевики ненадолго откатывались в предместья, после чего через месяц снова шли на прорыв.
Развязка боев за город Хомс наступила в мае 2014 года, когда официальный Дамаск и боевики заключили соглашение о прекращении огня и эвакуации сторонников оппозиции. К 8 мая силы «Свободной сирийской армии» — 2 тысячи боевиков и их сторонников — покинули городские кварталы, однако еще долгое время сохраняли контроль над предместьями Хомса, в частности, над районом Аль-Ваир и окрестностями населенного пункта Эр-Растан.
ДАМАСК. В ОКРУЖЕНИИ АНКЛАВОВ
До 2012 года в сирийской столице протесты против Башара Асада сохраняли относительно мирный характер. Тем не менее, попытки раскачать ситуацию со стороны боевиков предпринимались неоднократно, и самая громкая из них произошла 23 декабря 2011 года. Тогда террористы-смертники, воспользовавшись тем, что в Дамаск прибыли международные наблюдатели от Лиги арабских государств (ЛАГ), подорвали два автомобиля в квартале Кяфр Суса возле штаб-квартиры органов госбезопасности Сирии и областного департамента общей разведки.
Ответственность за совершение теракта взяла на себя организация «Братья-мусульмане» — причем руководство группировки спустя сутки опровергло данное заявление, переложив всю вину на правительство Сирии. Позднее выяснилось, что за терактами стоит «инициативная группа» боевиков, возглавляемая Абу Мухаммадом аль-Джуляни — позднее ставшая костяком группировки «Джебхат ан-Нусра» (организация запрещена в РФ).
В результате взрывов 23 декабря погибли 44 человека, 166 были ранены — при этом большинство жертв — мирные жители. Столь же разрушительными были теракты в Дамаске 6 января и 17 марта 2012 года — в них погибли 25 и 27 человек соответственно. Все они стали кровавым прологом перед осадой Дамаска.
Параллельно с терактами, боевики различных фракций — «Свободная сирийская армия», а также радикальные исламисты, объединившиеся в группировки «Джебхат ан-Нусра» и «Лива аль-Ислам» — копили силы для удара по сирийской столице. Основное распространение антиправительственная идеология получила на окраинах Дамаска и в его пригородах, где местные имамы и проповедники зачастую оказывались сторонниками или непосредственными членами группировок.
Это впоследствии сформирует общий вектор боев за Дамаск, где антиправительственные силы концентрировались в пределах отдельных очагов активности — так называемых анклавах, часто не связанных между собой. Однако некоторые будущие места сосредоточения боевиков были именно заняты в ходе городских боев: так 21 января 2012 год боевики ССА захватили город Дума с населением 120 тысяч, в 20 километрах к востоку от Дамаска. С этого момента началось формирование анклава в оазисе Восточная Гута, который станет первым (и последним) плацдармом боев вокруг сирийской столицы.
Наступление на Дамаск официально было анонсировано боевиками 15 июля 2012 года. В этот день правительственные войска вошли в суннитский квартал Аль-Мидан с целью вытеснить проникших в город боевиков «Свободной сирийской армии». В ответ на это командование ССА призвало атаковать сирийскую столицу мобильными группами боевиков по 50 человек с нескольких направлений.
К 16 июля столкновения распространились на другие районы Дамаска — Ат-Тадамун, Джобар и Кяфр Суса. Уже 17 июля боевые действия переместились в центральные районы города: бои велись на улице Багдад, на следующий день боевики предприняли атаку на район «Дворца народа» — комплекса правительственных зданий на горе Касьюн. 18 июля боевики совершили теракт на совещании в штаб-квартире Совета национальной безопасности в Дамаске — в результате погибли министр обороны Сирии Дауд Раджиха и генерал Асеф Шаукат.
Столкнувшись с беспрецедентной угрозой, власти Сирии объявили всеобщую мобилизацию, и с 19 июля начали повсеместное отражение атак боевиков. Бои перекинулись в квартал Ихлас, где расположено здание Совета министров Сирии. Уже к 20 июля боевики заявили о «тактическом отступлении» из квартала Аль-Мидан, а 22 июля правительственные силы очистили от боевиков районы Барза и Меззе.
4 августа было объявлено о том, что все очаги сопротивления в Дамаске были разгромлены, однако боевики намертво зацепились за окраины города. В этих районах сформировались отдельные анклавы антиправительственных сил, которые частично окружали город и вели непрерывные минометные и артиллерийские обстрелы сирийской столицы. Что же касается ситуации на линии соприкосновения — то и сирийская армия, и боевики перешли к изматывающей позиционной войне.
К 2014 году вокруг Дамаска в основном велись бои по периметру пяти крупных анклавов вооруженных группировок, каждый из которых имел свои выходы на сирийскую столицу. Первый — это оазис Восточная Гута: боевики занимали территорию от Думы вплоть до аэропорта Дамаска, и имели связь с силами, засевшими в районе гор Восточного Каламуна. С противоположной стороны трассы на аэропорт Дамаска находился Южный анклав, включавший в себя значительные поселения и пригороды столицы — в частности, Аль-Хаджар аль-Асвад и бывший лагерь палестинских беженцев аль-Ярмук.
Третий анклав имел центр в городе Дарая и протягивался от самого Дамаска почти до границ с провинцией Эль-Кунейтра. Это был один из наиболее разветвленных и сложных анклавов Западной Гуты. Воротами в Дамаск для боевиков из этого плацдарма служили районы Меззе рядом с одноименной авиабазой и Кяфр Суса. Четвертый и пятый анклавы — Кудсия и Ат-Таль — замыкали кольцо условного окружения сирийской столицы, по сути закрывая горы Антиливана. Под контролем боевиков здесь находилась долина Вади Барада, которая питала водой весь Дамаск, и на протяжении долгого времени сирийскому правительству приходилось мириться с этим анклавом — поскольку в случае наступления боевики бы лишили столицу Сирии воды.
ДЖИСР АШ-ШУГУР. РЕЗНЯ НА УЛИЦАХ
Одной из ключевых задач группировок сирийской оппозиции на начальном этапе войны стало растягивание и истощение сил сирийской армии по всей территории страны. Для этого предпринимались атаки мобильных групп в разных районах. И даже если на первых этапах правительственные войска могли выбить боевиков из населенного пункта, это не значило ровным счетом ничего. Несмотря на подавление очагов активности, силы оппозиции возвращались на те же места, но уже в компании с боевиками радикальных исламистских группировок.
Именно это и произошло с провинцией Идлиб — будущим очагом террористов на северо-западе Сирии.
На протяжении весны 2011 года ситуация в провинции, граничащей с Турцией, постепенно начинала скатываться в хаос. Вылились протесты в Идлибе в полномасштабную военную операцию в Джиср аш-Шугуре, в ходе которой пострадали как гражданские жители, так и сотрудники сил безопасности. До сих пор точно неизвестно, что послужило причиной столкновений в городе. Западные исследователи предполагают, что Джиср аш-Шугур был давним оплотом радикальных исламистов: местные жители ненавидели правительство Сирии за то, что они потеряли родственников во время Исламистского восстания, организованного «Братьями-мусульманами» в 1976 году.
13 мая массовые демонстрации в городе вылились в насилие на улицах: протестующие подожгли офис партии «Баас». Следующая акция протеста 3 июня была разогнана правительственными силами после того, как во время попытки нападения на полицейский пост был убит мирный житель Басиль аль-Масри. Похороны убитого, назначенные на 4 июня, превратились в резню на улицах города: местная ячейка оппозиции открыла огонь по почтовому отделению, после чего в ответ по толпе начался снайперский огонь. Разъяренные жители, не зная, кто начал стрельбу, атаковали правительственные учреждения, взяли штурмом местное полицейское отделение и захватили хранившееся там оружие. В результате событий 4 июня погибло до 20 сирийских военнослужащих.
Резня в Джиср аш-Шугуре продолжилась 6 июня: подстрекаемые местными боевиками жители линчевали до 120 сирийских военных и полицейских. Ряд тел был изуродован до неузнаваемости и сброшены в реку Оронт. Агентство SANA впоследствии опубликовало утекшие переговоры боевиков, согласно которым целью атаки было подорвать доверие граждан к правоохранительным органам, а трупы убитых полицейских планировалось выдать за массовое захоронение мирных жителей, якобы убитых силами Асада.
12 июня сирийские силы безопасности начали масштабную операцию по наведению порядка в Джиср аш-Шугуре. Сообщалось, что боевики и подстрекаемые ими гражданские оказывали сильное сопротивление, на проведение военных действий в городе отвечали казнями захваченных в плен солдат. В результате силы безопасности понесли большие потери, и только с прибытием подкреплений 46-го и 55-го полков спецназа и 8-й бригады САА, ополченцев, а также после применения ВВС Сирии, войска смогли окружить и взять Джиср аш-Шугур штурмом. К тому времени, когда город был взят под контроль, район покинули по меньшей мере 50 тысяч человек.
Столкновения в Джиср аш-Шугуре с тех пор заняли прочное место в мифологии сирийских боевиков: распространенные в Сети сообщения о «массовых убийствах» привели к росту национальной и международной поддержки сирийской оппозиции. Кроме того, бои в городе были также осуждены Турцией, которая впоследствии выступила против сирийского правительства и усилила свою поддержку вооруженной оппозиции. И главное — ситуация стала первой в череде сознательных обманов и фейков, на которые шли сирийские антиправительственные силы, чтобы оправдать террор в адрес Дамаска.
Сирия: сыграем в бадминтон?
Вот такими бомбами-воланчиками игиловцы бомбили правительственные силы с помощью коммерческих дронов. Фото 2017 года.
Правосудие и рабство в Третьем Рейхе: жизнь и смерть "принудительных рабочих" во время Второй мировой войны
Принято считать, что преступления немцев во Второй Мировой Войне состояли из геноцида народов, проводимым СС и вермахтом. Простые немецкие обыватели знали об этом, но принимали как должное или неотвратимое. Кто-то даже участвовал в сопротивлении. Считается, что после войны большинство преступников было осуждено. Но на самом деле даже гражданские немцы практически принимали участие в преступлениях. Никакого наказания за это они не понесли, а кто-то даже сделал карьеру и занял высокую государственную должность. Тут мы рассмотрим этот тезис на примере рабства и правосудия в Третьем Рейхе.
Цвангсарбайтеры
„Русские мыслят совсем иначе, чем мы, и находятся намного ниже нашего уровня культуры. Поэтому с ними нельзя обращаться или судить по нашим законам. Наказание за воровство с поля, мелкую кражу, бродяжничество и за нарушение контракта по немецким стандартам было бы абсурдом. Таким образом невозможно избавиться от похождений этой напасти, ставшей чумой. Потому нами одобряется ликвидация русских полицией, для решения этой проблемы”.
Американские солдаты проводят осмотр уничтоженных русских рабов
Такими словами прокурор города Нордхаузен обосновывал в сентябре 1942 года практику полиции, расстреливать цвангсарбайтеров (принудительных рабочих), т.е. рабов. За малейшие прегрешения им грозила расплата жизнью в Гестапо или перевод в концлагерь, где их ждало “уничтожение работой”. В большинстве случаев правосудие даже не подключалось к расправам над цвангсарбайтерами. Но в данном случае это задокументированная попытка юридически обосновать убийство людей полицией на территории Германии.
Право в бесправье
Несмотря на формально действующие законы, Третий Рейх нельзя было назвать правовым государством. Гестапо постоянно вмешивалось в судебные дела. А такими решениями, как выше, высказывалось полное согласие с идеологической составляющей преступного государства.
Однако недостаток прав не означал нехватку юристов в Рейхе. Они были включены во все ключевые действия национал-социалистического аппарата, а значит и в преступления. Юристы вносили свой вклад в организацию принудительных работ. Они выстраивали фундамент законности и подгоняли изложение законов под идеологию государства.
Официально рабства в Третьем Рейхе не было, а потому принудительные рабочие получали трудовой договор. Но этот договор заключался на особых условиях, без возможности расторжения со стороны рабочего. Дабы создать видимость законности, закон о правах рабочих снабжался юридическими пояснениями от юристов. Таких как Карл Ниппердай, который и после 1945 был одним из самых известных юристов по вопросам прав рабочих, а с 1954 по 1963 год был президентом Федерального суда по трудовым делам Германии (Bundesarbeitsgericht).
В пояснениях к закону объяснялось почему права рабочих не распространяются на лица “низших рас”, советских военнопленных, “Остарбайтеров” (рабочих с Востока), цыган и евреев. В то время когда немцы, устроившиеся на работу, состояли в “трудовых отношениях”, то работающие принудительно состояли лишь в “отношениях по занятости” и на них распространялось “особое право”.
Ганс Карл Ниппердай, юрист “узаконивавший” применение принудительных рабочих, сформулировавший т.н. “особое право” для них
Система принудительного труда “узаконивалась” изданием особых предписаний, как например, “Обязательство по обслуживанию”, “Преступления против рабочей дисциплины”, “Нарушение трудового договора” и “Неверность работе”. Причём если обычный рабочий нарушал трудовой договор, его ожидало наказание, связанное с рабочим местом, как например выговор или увольнение. Принудительные рабочие несли “уголовную” ответственность, включающую намного более тяжелые наказания, вплоть до лишения жизни.
Все правила жизни принудительных рабочих были прописаны в постановлениях, как и наказания за нарушение этих правил. К примеру, смертная казнь предусматривалась за “. враждебное поведение, враждебные высказывания, а также открытое враждебное настроение против германского народа…”
Что такое принудительные работы
Десятки миллионов людей были принуждены к работам во время существования Третьего Рейха. Начало было положено в 1933 году, когда сгоняли в концлагеря нежелаемых для национал-социализма граждан Германии, таких как коммунистов, цыган, евреев и гомосексуалистов. Там им приходилось выполнять принудительную работу.
Большое количество принудительных рабочих было из захваченной позже Польши. Евреев сгоняли в гетто и принуждали к работам, предварительно забрав возможность работать на нормальной работе. Примерно от 22 до 27 миллионов граждан СССР принуждали к работам после начала операции “Барбаросса”. При этом далеко не все угонялись для этих работ в Германию. Людей заставляли строить дороги в тылах вермахта, укрепления, или разминировать минные поля. Женщин принуждали к проституции в публичных домах для вермахта или для самих принудительных рабочих, чтобы избежать кровосмешения последних с немецкими женщинами.
Принудительные рабочие города Орша чистят от снега железнодорожные пути на вокзале
Также применялись люди из других стран, включая Францию и Италию. Например, после капитуляции Италии и свержения Муссолини в 1943 году немцы взяли итальянскую армию в плен. Итальянцы, думая, что война для них окончилась, легко сдавались, но местами оказали сопротивление. После массовых расстрелов итальянских солдат и офицеров, оставшихся отправили в Германию на работы. Какую-то часть людей удалось заманить обманом, обещаниями больших денег. Но на 5 миллионов привезенных в Германию рабочих приходилось меньше 200 000 добровольно приехавших, т.е. меньше 4%.
Цели принудительного труда включали в себя:
- замену служащих в армии мужчин на рабочих местах;
- экономия денег для немецких фирм (принудительные рабочие почти ничего не стоили);
- заработок для государства (принудительные рабочие выдавались фирмам государством за определённую, хоть и низкую, плату);
- уничтожение трудом нежелательных рас (евреев, поляков, русских).
Принудительные рабочие в Бельгии прокладывают кабель
Для принудительных рабочих были выпущены специальные указ. В 1939 вышли указы для поляков, и в 1942 указы для восточных рабочих - остарбайтеров. Остарбайтерами назывались граждане СССР. Рабочий день длился ориентировочно от 10 до 14 часов без перерывов на обед. Не действовали никакие предписания применения защитных средств, что делало таких рабочих желанными кадрами в химической индустрии. Фирме IG Farben не приходилось тратиться на защитную одежду при работе с кислотами. Оплата труда таких рабочих с Востока и с Польши была запрещена и каралась смертной казнью или ссылкой в концлагерь.
Удостоверение личности принудительного рабочего из Литвы
Дети принудительных рабочих
Принудительные рабочие не обладали правами обычного рабочего. Их дискриминация происходила постоянно. От ограничений передвижения в рабочее и в свободное время, до отсутствия прав матери.
Будущим матерям не разрешалось пребывание в немецких больницах из страха расового смешения. Потому создавались отдельные бараки или целые лагеря для родов. В этих лагерях были родильные комнаты, ясли и детские дома для принудительных рабочих, которые снабжались и оснащались очень скромно. Также они содержались в очень плохих гигиенических условиях.
Беременным женщинам приходилось работать до последнего срока, а вскоре после родов опять выходить на работу. Национал-социалистическая политика предписывала по возможности дешёвое содержание принудительных рабочих и предотвращение беременностей.
Дети принудительных рабочих получают еду. Фото сделанно Ротой Пропаганды для немецкой прессы. Дети тут показаны чистыми, здоровыми, получающие полную тарелку борща. Фотография должна показать, как хорошо идут дела у принудительных рабочих в Германии и тем самым приманить новых добровольных рабов
Но так как полностью избежать этого не удавалось, предписывались принудительные аборты. Примерно 25% беременностей польских и русских женщин были преждевременно прекращены. Взращивание “нежелательных” детей предписывалось тут же, как рабов, или же умаривание их голодом. Для этого предусматривались специальные помещения, созданные по указу Генриха Гиммлера, где дети скрыто от посторонних глаз умирали предоставленные сами себе и никому не мешая. Самый большой известный лагерь для рожениц и абортов был в Вальтроп-Хольтхаузен, где по самым скромным оценкам было уморено 500 младенцев.
Лагерь для рожениц и абортов Вальтроп-Хольтхаузен. Снимок сделан с американского самолёта в 1945. Врачи и акушерки были русскими военнопленными. Женщины спали на бумажных мешках, набитых опилками. Рожали на деревянном столе. Перед штрафным бараком стояла виселица. На ней была повешена одна женщина врач за то, что слишком многим женщинам выписывала больничный
Дети, родившиеся в ужасных жизненных и гигиенических условиях, были часто подвержены болезням и порокам. Их иногда все же привозили в больницы с тяжелейшим несварением желудка, а их кожа была зачастую покрыта фурункулами и экземами. Судьба тяжелобольных детей решалась в соответствии с предписаниями национал-социалистической идеологии об убийстве больных, порочных и инвалидов.
Место захоронения уничтоженных новорожденных детей. Кладбище Хохштрассе в г. Брауншвейг
Лагерь для рожениц в Брауншвейге был открыт в мае 1943 года. Одновременно там жило до 30 женщин. Срок их пребывания ограничивался 8 днями. После этого их возвращали в свой лагерь, а дети оставались в детском доме. В середине мая родились первые дети в этом лагере, а пару недель спустя они уже вовсю умирали от плохого снабжения. К новому году 1943-1944 в детдом заглянул немецкий врач. Но условия содержания детей не улучшились. Одна эпидемия среди детей следовала другой. Рвота, диарея и кожные заболевания были постоянными гостями. Исследователь Раймунд Райтер пишет, что свидетель, побывавший в июне 1944 в доме, отметил “катастрофические условия”. Туалеты и ванные комнаты были загрязнены и завалены грязными покрывалами и бинтами. Черви ползали повсюду, а в ванной комнате лежало три трупика умерших детей. Умерших копили в доме, потом упаковывали в 10 кг коробки из под маргарина и увозили на кладбище, где их закапывали в общих ямах. Женщины в основном знали об этих условиях, и пытались спрятать детей в лагерях, где они жили. Несколько раз матери вламывались в дом, пытаясь выкрасть детей.
“Особые суды” для рабов
После прихода к власти, национал-социалисты издали 21 марта 1933 года предписание о создании “Особых судов” в каждом Высшем Окружном суде. Их целью было проведение ускоренных процессов. Как скоро всем участникам предстояло явится в суд, продолжительность и объём сбора доказательств решался произвольно тут же. Решения этого суда зачастую не подлежали апелляциям.
Полномочия суда в ходе войны постоянно расширялись. Например 5 сентября 1939 года было издано “Предписание против народных вредителей”. Это предписание содержало очень абстрактные формулировки, тем самым расширяя рамки возможных приговоров для обвиняемых. За малейшую провинность могли “по закону” карать смертной казнью. Судьба обвиняемого зависела лишь от того, сможет ли суд охарактеризовать его как вредителя, или нет.
25 ноября было издано предписание “Запрещённого обращения с военнопленными”. Оно запрещало любые отношения с пленными, выходящие за рамки рабочих нужд. Таким образом “узаконили” наказания за связи и дружбу с пленными, находящимися на принудительных работах. Немцев, входящих в такие связи, штрафовали сроком в тюрьме строгого режима - “цухтхаус”.
На службу в такие суды предписывалось брать только “политически особо подготовленных” людей. “Особые суды” стали важным оружием режима против политических противников и других враждебных элементов. Одновременно ими поддерживалась дисциплина в народе при лишениях военного времени. Власть могла совершать на “законном” основании любые преступления. Роланд Фрайзлер, президент “Народной Судебной Палаты”, высшего судебного органа Третьего рейха для политических преступлений, называл “Особые суды” - “Танковыми войсками правосудия”.
Роланд Фрайзлер, нацистский государственный деятель, статс-секретарь имперского министерства юстиции Германии. Один из организаторов холокоста. Лично вынес 2600 смертных приговоров
Усмирение принудительных рабочих оставалось делом гестапо. Указ Рейхсфюрера СС и президента полиции от 20 февраля 1942 года, гласил:
Отсутствием дисциплины можно было назвать что угодно. Тем самым гестапо полностью развязывались руки. Объём наказаний выбирался по усмотрению гестапо и мог включать отбирание еды или “особые меры” - уничтожение. Часто “недисциплинированных” рабочих переводили в концлагерь, где их ожидала смерть.
Смертные приговоры
Особенно много смертных приговоров “Особые суды” вынесли по обвинениям во вредительстве, главным образом за мародёрство. При этом принудительные рабочие не могли по настоящему заниматься мародёрством, так как постоянно были под надзором. Но дело в том, что при расчистке завалов от бомбёжек изголодавшиеся люди брали в разрушенных домах какую либо еду. Их заставляли выполнять тяжелейшую работу по 12 часов в сутки и более, а кормили очень плохо. Соблазн взять с пола в разрушенном доме кусок хлеба был велик. Если при этом их ловили, то смертной казни им было не избежать.
Принудительных рабочих из поляков и граждан СССР наказывали жёстче, чем из западных европейцев. Например, решением “Особого суда” от 20 ноября 1941 года три молодых поляка были приговорены к длительным срокам заключения из-за “непристойного поступка” в отношении семилетнего немецкого ребёнка. Но “Имперский суд” перекрыл этот приговор своим, вынеся смертную казнь. При этом “Особый суд” подвергся критике за то, что не учёл национальность преступников.
При осуждении граждан СССР судьи вообще не знали снисхождения. Например, Ивана Шепилова “Особый суд” города Брауншвейг приговорил 19 апреля 1944 г. к смертной казни за то, что тот при расчистке завалов от бомбардировок взял из разрушенного дома пару штанов, полотенце, носки и две банки сгущёнки.
В случае, если принудительным рабочим удавалось избежать смертного приговора, их судьба складывалась не менее трагично - их ожидал концлагерь.
Наказание беглецов было не менее тяжким. Принудительно вывезенные из своей страны или заманенные обманом принудительные рабочие, изнурённые тяжким трудом, бежали, пытаясь попасть на Родину. Чтобы добыть пропитание, им приходилось воровать.
Типично сложилась судьба итальянца Франческо Паолин, которого вывезли в возрасте 17 лет в 1944 году. Не выдержав издевательств надсмотрщика, он убежал вместе с одним русским. Чтобы прокормиться, они залезли в чей-то сад, стащив там хлеба, консервированного мяса и мармелад. Полиция, поймав их, отправила в концлагерь. Но Франческо смог снова убежать вместе с русским. Девять дней им удавалось прятаться, после чего их поймали. “Особый суд” города Брауншвейг 9 января 1945 года охарактеризовал его, как “типичного вредителя”, что означало смертную казнь, несмотря на юный возраст. Перед казнью мальчик написал прощальное письмо маме. Но оно не было отправлено, а лишь цинично прикреплено к актам, как вещественное доказательство.
Некоторые из подростков пытались вырваться из такого места путем устраивания небольшого пожара, который было легко обнаружить и потушить. Делалось это из-за безвыходного положения и отсутствия опыта в таких ситуациях. Они, по глупости своей, думали что их переведут в другое место, где будет лучше, или отправят назад, домой. Но судьи, долго не колеблясь, выносили смертные приговоры, не входя в положение подсудимых и не выказывая понимания.
Так произошло с польским парнем Валерьяном Вробелем. Он пытался убежать с фермы, на которой его заставляли работать. Когда побег не удался, он поджёг сарай, за что был приговорён к смерти. Такая же участь постигла насильно вывезенную полячку Янину Петровску в возрасте 14 лет. Ей не помогло даже чистосердечное признание и то, что она помогала спасать животных из подожжённого сарая.
Повешенный принудительный рабочий. Подпись гласит: ”Они не хотели работать на Германию.” Фото из коллекции солдата вермахта Фритца Лавена, попавшего в плен летом 1944 г.
Для смертного приговора поляка, Стефана Сервиена, хватило простой ругани. Тот со своими друзьями по несчастью ругал немцев, обзывая “германскими черепами”. Он говорил, что охотно бросал бы бомбы на Германию, и что через два месяца придут русские, и работать им больше не придётся. 10-го марта 1943 года Стефана приговорили к смертной казни и казнили 6-го апреля в городе Вольфенбюттель. Не помогло Стефану и то, что работодатель был доволен работой пленного солдата.
Приговоры суда такого рода нужны были для “подавления поляков и вынуждения их послушания” немецкой нации “хозяев”.
Трое повешенных принудительных рабочих. Та же подпись гласит: ”Они не хотели работать на Германию.” Фото из коллекции солдата вермахта Фритца Лавена из 12-ой роты 679-го полка, попавшего в плен летом 1944 года. Снимок хранится в московском гос. архиве.
Хотя, по расистским законам Рейха, западные иностранцы стояли выше восточных по своей иерархии, но и их не миновали смертные приговоры за незначительные преступления. Насильно вывезенный 22-летний француз Раймонд Карон (Raymond Caron), был казнен в Брауншвейге за то, что воровал из беседок оставленную там еду. Его охарактеризовали как типичного вредителя рецидивиста. Двух его сообщников приговорили к тюрьме строгого режима, после срока в которой обычно переводили в концлагерь. В приговоре “Особый суд” заметил, что подсудимые злоупотребили законами “гостеприимства”. Но вряд ли это можно было назвать пребыванием в “гостях”.
Ещё смешнее было объяснено решение суда против 19-летнего бельгийца. Тот написал письмо в Бельгию своему другу, в котором описал ужасные рабочие и жизненные условия в Германии. То, что вся почта принудительных рабочих проходит цензуру, он не знал. В 1943 году его приговорили к тюремному заключению. Суд объяснил такое решение тем, что “подсудимый саботировал выстраиваемую, с немецкой стороны, политику умиротворения в завоеванных западных соседских странах Рейха и те усилия, которые Рейх прикладывает к достижению кооперации в интересах всех наций и народов материка.” Неизвестно, насколько судьи сами верили в эти слова, когда пытались таким образом оправдать свои преступления против законов человечества.
В случае с поляком, Сергиусом Майле, которого Имперский суд приговорил 10 февраля 1944 года за “антинемецкие настроения” к смертной казни, в приговоре было указано, что приговор был вынесен за “Злостную ложь о мнимых условиях обхождения с евреями. ”. Дело в том, что тот имел неосторожность написать своей подруге об ужасных условиях перевозки польских евреев в концлагерь. Проводилась цензура писем, написанных принудительными рабочими домой, чего Сергиус, по всей видимости, не знал. Не допускались утечки информации о плохих условиях жизни. В Рейх пытались привлечь большее количество людей на работы. Поэтому нас не должны удивлять письма домой от рабов, в которых описаны их прекрасные жизненные условия, которых, как правило, не могло быть, учитывая законодательство и идеологию. Ведь за неразрешённые слова полагалась смертная казнь. Люди хотели послать весточку родным, но писать как всё плохо было нельзя. К сожалению, такие “оптимистические” письма часто приводятся как доказательство хорошей жизни людей, угнанных в рабство. Автор статьи считает, что такие письма о хорошей жизни раба в Германии, специально выполнялись по заказу Имперской службы труда или Министерства Пропаганды.
Запретная любовь
Особенно сильно карались любовные отношения между принудительными рабочими с Востока и немецкими женщинами. Причем отношения с “западными” принудительными рабочими не пресекались. В случае, если польский или советский парень связывался немкой, её ожидала многолетняя отсидка в тюрьме или тюрьме строгого режима (цухтхаус). После тюрьмы её положение не становилось легче, так как оттуда она отправлялась в концлагерь, где, скорее всего, умирала от тяжёлой работы, недоедания, издевательств и ужасных условий.
Ещё хуже было положение любовника. С ним расправа в гестапо была одна. Начиная с 1940 года таких “Донов Жуанов” вешали на дереве у окраины какого-нибудь селения в присутствии жителей. Позже их отправляли в концлагерь и вешали там. Точное число таких процессов не известно, но только с мая по август 1942 года зарегистрировано 1240 осуждённых за запретную любовь. Причём обязательным в таких делах было невмешательство правосудия и публичная казнь сотрудниками гестапо. Но несмотря на все запреты, любовные связи всё равно заводились в тайне.
Любовь в Минске. Фотография подписана “Дружба в Минске”. Фото из частной коллекции солдата Курта Вафнера. Из-за слабого зрения Курт служил в администрации в 332 стрелковом батальоне, охранявшем концлагерь “Масюковщина”. В июне 1943 года Курта списали на Родину. Фотографии он всегда носил с собой, что помогло им уцелеть во время бомбёжек.
Если любовные связи случались не так часто, то простое проявление заботы или человечности происходило повседневно. Но уже за протянутый бутерброд или сигарету можно было попасть под суд и загреметь в тюрьму. А вот издевательства со стороны коллег по цеху или начальства поощрялись и присутствовали практически везде. Каждый представитель “расы хозяинов” считал, по-видимому, своим долгом показать свою власть над “унтерменьшами” — недолюдьми.
Судейская независимость
Но если кто-то думает, что судьи были обязаны выносить особо жёсткие приговоры в отношении рабов, он ошибается. Формально судейские юристы были полностью независимы от режима до самого конца Третьего Рейха. Судьи, выносящие не такие резкие приговоры, не соответствующие идеологии национал-социализма, тоже встречались. И хотя их могли критиковать коллеги, они не испытывали за это никаких гонений. У судей была полная свобода не подчиняться идеологии режима.
Такой случай из 1941 года произошёл в Земском суде города Ландсхут. Крестьянин Йоханн Вайтл из селения Маркльхофен подарил одному из принудительных рабочих поляков, работающих у него, золотые часы, специально для этого купленные. Решением окружного суда его приговорили 25 ноября 1939 года за преступление против “Предписания против народных вредителей”. Он подал апелляцию, и судья Земского совета Вахингер отверг предложение прокурора на более жёсткое наказание, а затем и оправдал Йоханна. Это решение было раскритиковано в берлинской газете одним правительственным советником. Но никаких негативных последствий на службе Вахингер не имел.
Другой пример свободы судей - осуждения за преступления против “запрета прослушивания заграничных радиостанций”. По закону, за такое грозила тюрьма или цухтхаус, а в особо тяжких случаях, например, распространение новостей, - смертная казнь. Три казни поляков за такие преступления зарегистрированы в городе Эссен в 1942-1943 годах. Но во множестве других случаев судьи ограничивались тюремным сроком, или даже оправдывали подсудимых.
Судебный террор
Немецкие юристы внесли большой вклад в работу машины нацистского террора. Это не только жестокие приговоры людей, работающих принудительно на германскую промышленность. Туда же можно отнести юридическое оправдание всех преступлений, совершённых полицией и гестапо. Поддержка и согласие с преступной идеологией.
Хотя число приговорённых к смерти “Особыми судами” доходит “лишь” до 15000, не известно количество людей, казнённых полицией и гестапо без процесса. Казнённых даже не по умолчанию, а с одобрения суда.
Приговор к концлагерю хоть и не считался смертным, но в большинстве случаев вёл именно к смерти. Потому, можно и 70 % всех отправленных в штрафные концлагеря людей считать казнёнными, хотя их казнь шла более долго, с расстановкой.
К тюремным срокам поляки и советские граждане приговаривались редко. Считалось, что немецкие тюрьмы для них будут как отдых в роскошном отеле и, от природы ленивые, поляки и русские охотно находятся в немецкой тюрьме.
Некоторые представители германского правосудия, как например доктор Штепп, председатель Высшего областного суда Мюнхена, даже хотели полностью передать все компетенции по судам поляков и советских граждан полиции и гестапо. Объяснялось это тем, что слишком жестокие осуждения принудительных рабочих подорвали веру населения в правосудие Германии. Таким образом, судьба этих бедных людей перешла бы в руки полицейского произвола полностью, а суд просто умывал руки, как Понтий Пилат. Министр юстиции Рейха, Отто Тирак писал рейхсляйтеру Борманну 13 октября 1942 года:
Это письмо показывает, что правосудие было именно частью “машины уничтожения народов”. Ещё до этого, 18 сентября 1942 года, Тирак и Гиммлер договорились о передаче всех находящихся под арестом судебных разбирательств евреев, русских, украинцев, поляков и чехов в руки СС для “уничтожения работой”. Так постепенно, после отбора, началась передача людей, и до 30 апреля 1943 года поступили 14 700 подсудимых в концлагеря СС. Там они сразу начали умирать, и уже до 1 апреля 1943 года умерло 5900 человек из переданных.
Даже при массовых убийствах душевнобольных, правосудие значительно поработало на Рейх. Работа это проходила не на первой линии, а за письменным столом, и потому была не так ярко выражена и очевидна. Но она присутствовала повсеместно, как база, поддерживающая всю национал-социалистическую конструкцию.
Почём совесть?
Судьи-убийцы, имевшие на совести тысячи жизней, оправдывались в Рейхе существующим законом. Трезвый взгляд со стороны показывает нам полное согласие юристов с идеологией государства. Расистские и антисемитские мотивации при осуждении были нормой.
Причем по закону подсудимым даже предоставлялся защитник. Бывали даже случаи, когда защитник действительно на совесть делал свою работу, и ему удавалось смягчить наказание. Но только не в тех случаях, когда перед судом поляки или советские граждане. Не было зафиксировано ни одного суда, где защитник хотя бы показал желание защищать. На таких процессах он попросту занимал сторону обвинителя и соглашался на смертную казнь для подсудимого.
Ни один из служащих правосудия Рейха не был осуждён за судебный террор. По самым скромным подсчётам было вынесено 60 000 смертных приговоров, за которые ни один судья не понёс ответственность. Большинство несли свою службу в Германии до пенсии, с достоинством и без проявлений угрызений совести. Многие даже хорошо поднялись по карьерной лестнице. Лишь некоторые оставили свою службу после войны, впрочем, получая при этом хорошую пенсию. Зато бывшие рабы так и не получали компенсации за принудительную работу во благо Рейха до 1992 года. Выплаченные же после 1992 года суммы ещё оставшимся в живых были просто смешны.
Попытки, привлечь кровавых судей к ответственности предпринимались неоднократно. Но, по правилу "рука руку моет", судьи стояли как стена друг за друга. Прокуроры не выдвигали обвинений против своих коллег. Приговоры времён Третьего Рейха подтверждались заново, причём с той же самой аргументацией.
Это было хорошо заметно в судебном процессе, проведённом в Германии в 1960-х годах. Речь шла о девятнадцатилетней девушке Эрне Вацински из города Брауншвейг. Её казнили 23 ноября 1944 в городе Вольфенбюттель после приговора 21 октября 1944 года за “народное вредительство”. Вредителем суд её признал за то, что она в подвале разрушенного дома, в котором жила, взяла пустой чемодан.
Эрна Вацински, 1944. Фото из коллекции Хельмута Крамера
Апелляция была отклонена по причине того, что при принудительных работах на одной военной фабрике города Брауншвейг, она два раза отлучалась с рабочего места. Годами её мать пыталась добиться отмены смертного приговора посмертно, а также обвинения судьи, вынесшего смертный приговор. Ничего не добившись, она попыталась получить компенсацию. Но решение Окружного суда в Брауншвейге 7 октября 1965 года звучало почти также, как и приговор “Особого суда” в 1944 году. Окружной суд демократической республики аргументировал понятиями преступного национал-социалистического режима. Казнь девушки была обусловлена:
Демократический суд ФРГ даже не интересовал факт избиения подсудимой при аресте, для получения признания. Его не интересовал тот факт, что с момента ареста и до вынесения приговора прошло всего 17 часов. Защитник не был заинтересован в защите подсудимой и был заказан лишь незадолго до суда. При таком подходе к делу суд даже не имел возможности ознакомиться со всеми уликами и доказательствами или опросить свидетелей. Девушку просто казнили и всё, хотя при подаче апелляции даже вынесший приговор судья, видимо, для успокоения совести, написал заметку на акте девушки, что “она создает впечатление невинной молодой особы”. Правда, её это не спасло.
Объявление казни Эрны Вацински
Интересно, что докладчик приговора стал позже председательствующим судьёй Федерального суда и считается до сих пор одним из самых квалифицированных юристов Брауншвейга.
Величайший путешественник средневековья, о котором никто не знает
В 1380 году в баварском городке Фрейзинг у рыцаря Шильтбергера из захудалого рода, родился мальчик, получивший при крещении имя Ганс.
В 1394 году Линхарт Рейхартингер, отправляясь на войну с неверными, взял с собой в поход своего 14-летнего оруженосца Ганса Шильтбергера.
28 сентября 1396 года в битве при Никополе войска османского султана Баязида I Молниеносного наголову разгромили крестоносное войско. Рыцарь Линхарт Рейхартингер пал в бою, а его 16-летний оруженосец Ганс, попал в плен к неверным.
Султан приказал обезглавить 10 000 христианских воинов сдавшихся в плен. Баязид распорядился оставить жизнь лишь тем, кому не исполнилось двадцати лет. Таких набралось 300 человек, из них он отобрал 60 самых статных пленников и отправил их в подарок султану Египта. Ганса Баязид распорядился оставить при своей особе, сначала он служил скороходом, а потом «поднялся» до кучера.
28 июля 1402 года Баязид I проиграл сражение под Анкарой эмиру Тамерлану Великому, и сам очутился в плену, а вместе с ним сменил господина и кучер Ганс.
Вместе с войсками Тамерлана Шильтбергер дошел до Самарканда, потом до Палестины, а после смерти «Железного хромца», достался его сыну Шахруху. С новым господином он побывал в Герате. В этом городе его подарили внуку Тамерлана, эмиру Персии и Армении – Абу Бакру. В Персии новый хозяин передарил Ганса и его четырех товарищей ордынскому царевичу Чекре, с которым он прибыл в столицу Золотой Орды, город Сарай.
Позже вместе с отрядом под командованием Чекре, Ганс попал в войско темника Едигея и вместе с ним дошел до Урала и Сибири. После того как Чекре погиб в бою, Шильтбергер стал рабом Маншука – советника погибшего господина. С его отрядом он добрался до крымской Кафы, отсюда на корабле приплыли в страну «Абаса» (Абхазия). Дальше их путь лежал в Мингрелию, именно тут Ганс подговорил своих четверых товарищей по несчастью бежать.
«Пятеро из нас, христиан, сговорились во что бы то ни стало возвратиться из земли язычников каждому на свою родину, так как мы отделены были от Чёрного моря только трёхдневным расстоянием. Когда настал удобный случай для осуществления нашего плана, мы все пятеро расстались с названным господином и прибыли в столицу сего края, по прозванию Батум, лежащую на Чёрном море. Тщетно просили мы там, чтобы нас перевезли оттуда на другую сторону, и потому вышли из города и следовали вдоль морского берега, пока не достигли гористого края, где на четвёртый день верховой езды с одной горы заметили судно, стоявшее на якоре в восьми итальянских милях от берега. Мы остались до ночи на этой горе и развели там огонь. Это побудило капитана судна отправить людей на лодке, чтобы разведать, что за люди находились на горе возле огня. При их приближении мы пошли им навстречу и на их вопрос, кто мы такие, ответили, что были христианами, взятыми в плен в сражении под Никополем, проигранном венгерским королём, что мы с Божьей помощью добрались до сего места и хотим пробраться далее через море, в надежде, что Бог поможет нам возвратиться домой к христианам. Они сначала не верили нашим словам и захотели услышать от нас «Отче наш» и «Верую»…»
Итальянские моряки забрали беглецов на борт и доставили их в Константинополь, где удивительный рассказ Ганса Шильтбергера с восхищением выслушал византийский император.
Через Киев, Львов и Вроцлав, Ганс добрался до немецких земель, и вскоре оказался в горячо любимом Фрейзинге. Невольный путешественник провел в скитаниях 32 года. Потомкам он оставил воспоминания о своей удивительной жизни. Впервые «Записки Шильтбергера» увидели свет в 1475 году в Майнце.