Картина маслом: Ева Хан об арт-вузах Лондона

Старшая дочь одиннадцатого российского форбса Германа Хана, совладельца холдинга LetterOne. Дебютантка первого Бала «Татлера». В школе сочиняла песни для рок-группы, мечтала быть «свободной художницей и музыкантом вдали от денег и цивилизации». В итоге учится в степенном Courtauld Institute of Art. Переезду на учебу в Лондон двадцатидвухлетняя Ева особенно благодарна за знакомство с успешным адвокатом Алексом ван дер Звааном (ему тридцать три) — свадьба состоялась в июне

Жизнь в искусстве — это про меня. Мне двадцать два, я занимаюсь искусством, сколько себя помню. В Москве ходила в художественную школу при Англо-американской школе на Береговой, брала уроки живописи у Александра Егорова (его полотна есть в Русском музее и коллекции Валаамского монастыря). Когда пришла пора поступать в университет, я уже выставлялась на онлайн-аукционе Oily Oil, о моих работах писал журнал AD. Мы с мамой остановились на трех британских арт-вузах: Central Saint Martins, Goldsmiths, University of London и Kingston University.

Я мечтала, конечно, о Сент-Мартинсе. Сюда часто едут учиться просто потому, что он модный и популярный. В Москве это такой светский тренд. У нас очень много агентств, которые убеждают: «Вам нужно только туда, это самый лучший университет». Многие из тех, кто этими мантрами околдовывается, быстро разочаровываются. Студентам приходится платить большие деньги за то, что на деле оказывается не лучшим. Конечно, кого-то туда отправляют родители, кто-то выигрывает гранты. Но некоторые устраиваются в Лондоне на пять работ — и секретарем, и в модельный бизнес, — только чтобы оплатить учебу.

Чтобы поступить в английский университет, вам нужно окончить подготовительный курс, который называется foundation. На него в Сент-Мартинс меня взяли с руками и ногами. Дело в том, что экзамен по программе международного бакалавриата (IB), необходимый для поступления в европейский или американский вуз, все обычно сдают, окончив школу, летом. А я сдала его еще во время учебы, и сдала хорошо. Так что я поступила на foundation, а дальше две недели с чистой совестью стажировалась в «Татлере» и два месяца в Sotheby’s. В августе началась учеба.

Сент-Мартинс — это огромное здание бывшей фабрики в центральном районе Лондона Кингс-Кросс. Раньше неподалеку проходили шоу в рамках лондонской Недели моды. Так что перед университетом все время стояли инсталляции, рядом шли тусовки. По пути на лекции можно было встретить Алексу Чанг, Лотти Мосс или какого-нибудь звездного блогера. Студенты, конечно, одевались на учебу как на модный показ. Девушки могли прийти в прозрачном топе без лифчика или в полиэтиленовой юбке, мальчики — в образе ниндзя или в наряде Гоши Рубчинского. Красили волосы в розовый. Central Saint Martins располагает к экспериментам: в Москве живешь с родителями и живешь, ничего тебя не парит, а тут вдруг начинаешь слушать пост-панк, носить кроссовки Supreme и майки Thrasher. Хотя на моем внешнем виде учеба никак не сказалась. Я ходила на лекции в рабочей одежде: джинсы, ботинки, майка. И никогда бы не перекрасила волосы, потому что меня устраивает мой цвет. А еще я не люблю стадность. «Сейчас все должны носить пирсинг и перестать брить подмышки» — это не ко мне.

Central Saint Martins

Сент-Мартинс стоит на канале, на берегу сидят студенты: едят, болтают. Общаются группками: японцы, китайцы, корейцы, американцы, русские. Я тогда только приехала в Лондон, мне было очень тяжело найти друзей, я скучала по Москве. И компания у меня сложилась необычная по местным меркам: мы все были разных национальностей, из разных стран, разных возрастов. Одному парню было за тридцать, и он просто решил получить еще одно образование, девочка-англичанка пошла потом в Оксфорд изучать литературу, еще одна была из Бразилии.

Подготовительный курс здесь крайне разносторонний, можно выбрать буквально все — от дизайна обуви до дизайна промышленного и даже скульптуры. Я выбрала театральный и ювелирный дизайн, а также fine art (живопись). Три раза в неделю мы приходили на лекцию в большую аудиторию, где профессора рассказывали нам о том, что интересовало их в данный момент. Например, сегодня его интересует психоанализ Фрейда — и он показывает нам работы братьев Чепмен или Сары Лукас с фаллическими символами. Так преподаватели пытались объяснить нам, что развитие искусства — не линейный процесс, хотели разрушить стереотипное, закладываемое в школе мышление «сначала был Египет, потом Рим, потом Византия, потом Средние века, потом Ренессанс». Осознанная бессистемность в британском университете абсолютно нормальное явление — как и самообразование. Никто не подносит вам знания на ложечке. Вы должны сами пойти в библиотеку, сами найти материал и сделать краткую выжимку. Преподавателей видишь пару часов в неделю.

По темам, которым были посвящены занятия, мы должны были каждую неделю представлять работы. Каждую неделю устраиваются их просмотры, плюс за год мы сделали еще три больших проекта. Самый масштабный — выпускной: на просмотре по его итогам я показала четыре работы. Они преподавателям и студентам не особенно понравились, потому что были слишком традиционными, а в Сент-Мартинсе все настроены довольно радикально. Скажем, у девушки начинаются месячные, она садится на холст и приносит эту картину на просмотр — у профессоров от подобного трепетала душа. Тут же вспоминали Йозефа Бойса, который рисовал собственной кровью, перформансы Марины Абрамович, Йоко Оно — тут на них молятся. А я не экспериментировала. Холст, масло или пастель — какому радикалу такое понравится?

Еще, выбирая живопись, я думала, что мы будем рисовать с натуры, учиться передавать оттенки, писать портреты и так далее. Но все оказалось иначе. Кстати, заранее содержание предстоящего курса узнать нельзя. Ни на одном из сайтов пятерки лучших британских арт-вузов (Central Saint Martins, Wimbledon College of Arts, Camberwell College of Arts, Chelsea College of Arts и London College of Communication) нет вообще никаких описаний программ. Деталей — как в рекламе нового коворкинга для московских хипстеров: «Приходите, у нас есть такие-то замечательные мастерские, отличные кафетерии, богемные пространства, чтобы вы могли в них сидеть в своих розовых юбках-пачках». В общем, Сент-Мартинс моих ожиданий не оправдал. Возможно, в том, что касается моды, здесь дают хорошее образование, но в сфере современного искусства и живописи, по крайней мере на подготовительном курсе, — точно нет.