Марк Твен "Из записных книжек 1865—1905"

Не упускайте случая делать добро — если это не грозит вам большим ущербом.

Не упускайте случая выпить — ни при каких обстоятельствах.

Ранней пташке — жирный червяк. Не поддавайтесь на эту приманку. Я видел человека, который принял поговорку всерьез и встал на рассвете; его укусила лошадь.

Священник (обращаясь к капитану, который клянет матросов, бегущих с корабля на стоянках). Не бранитесь, капитан. Этим ведь не поможешь.

Капитан. Вам легко говорить "не бранитесь", но вот послушайте: наберите команду плыть в рай и попробуйте сделать стоянку в аду на какие-нибудь два с половиной часа, просто взять угля, и будь я проклят, если какой-нибудь сукин сын не останется.

Некоторые немецкие слова настолько длинны, что их можно наблюдать в перспективе. Когда смотришь вдоль такого слова, оно сужается к концу, как рельсы железнодорожного пути.

Видел сон, будто все дурные иностранцы попали в немецкий рай, не понимают ни слова по-немецки и жалеют, что нельзя перебраться в ад.

Маннгейм, 24 мая, в театре

Собака будет "der Hund". Возьмем теперь эту собаку в родительном падеже, и что же вы думаете, это будет все та же собака? Нет, сэр, она станет "des Hundes", возьмем ее в дательном, — и что же получится? Это уже "dem Hund"! Пропустим-ка ее в винительном. Она ни более ни менее как "den Hund". Теперь предположим, что у нашей собаки сестрица-близнец и что эту сдвоенную собаку нужно склонять во множественном числе. Что же, пока ее прогонят еще сквозь четыре падежа, она составит целую международную собачью выставку. Я не собачник, но ни за что не позволил бы себе так обращаться с собакой, будь это даже чужая собака.

То же и с кошкой. Когда ее выпускают в именительном падеже единственного числа, это — прелестная кошечка. Они гонят ее сквозь четыре падежа и шестнадцать артиклей, и когда она вылезет из винительного множественного числа, вы не признаете ее за ту же кошку. Да, сэр, если немецкий язык возьмется за кошку, — прощай, кошка! Я считаю своим долгом сообщить об этом.

Следующий отрывок под названием "КРАСОТЫ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА" взят мною не из записных книжек, а "Из автобиографии" Марка Твена:

1898, 3 февраля

- Вчера читал лекцию с благотворительной целью в "Borsendorfersaal". Как раз когда я поднимался на эстраду, посыльный передал мне конверт, на котором стояло мое имя, а под ним было написано: "Пожалуйста, прочтите сегодня одну из этих вырезок". В конверте лежали две вырезки из газет, две версии одного и того же анекдота, одна немецкая, другая английская. Немецкое длинное слово создалось противозаконным способом, это гнусная фальсификация, подделка. Словари его не признают, и в словарях его нечего искать. Оно получилось из соединения целой кучи слов воедино, и при этом без всякой надобности: это выдумка лентяев и преступление против языка. Ничего ровно нельзя выиграть, нельзя даже сэкономить много места. Вот английская версия анекдота*:

Дрезденская газета "Охотник", которая думает, что в Южной Африке водятся кенгуру (Beutelratte), говорит, что готтентоты (Hottentoten) сажают их в клетки (Kotter), снабженные крышками (Lattengitter) для защиты от дождя. Поэтому клетки называются "латтенгиттерветтеркоттер", а сидящие в них кенгуру - "латтенгиттерветтеркоттербейтельраттен". Однажды был арестован убийца (Attentater), который убил в Штреттертротеле готтентотку (Hottentotenmutter), мать двух глупеньких, заикающихся детей. Эта женщина по-немецки называется "Готтентотенштоттертроттельмуттер", а ее убийца "Готтентотенштоттертроттельмуттераттенте тер". Убийцу посадили в клетку для кенгуру - "бейтельраттенлаттенгцттерветтеркоттер", откуда он через несколько дней убежал, но был случайно пойман каким-то готтентотом, который с сияющим лицом явился к судье.

- Я поймал кенгуру, - "бейтельратте", - сказал он.

- Какого? - спросил судья. - У нас их много.

- Какого это - "аттентетер", о ком ты говоришь?

- О "Готтентотенштоттертроттельмуттераттенте тер".

- Так почему же ты не сказал сразу: "Готтентоттенштоттертроттельмуттера ттентетерлаттенгиттерветтеркоттербейтель ратте"?

Марк Твен, 1900-е годы

Венеция, 14 октября

Вздыбленные лошади на картинах старых мастеров походят на кенгуру.

Париж, 7 мая

Логика критиков непостижима. Если я напишу: "Она была голая" — и затем приступлю к подробному описанию, критика взвоет. Кто осмелится читать вслух подобную книгу в обществе? Однако живописец поступает именно так, и на протяжении столетий люди собираются толпами, смотрят и восхищаются.

8 мая, Париж

Был с Бойесеном** в гостях у Тургенева. Пил чай из его Samovar.

Тургенев провел у нас вечер. Принес мне свою книгу. Я подарил ему "Тома Сойера".

Во Франции нет зимы, нет лета и нет нравственности. За вычетом этих недостатков — страна прекрасна.

Вторник, 19 августа

Катался на пароходе по Уиндемирскому озеру. Беседовал с великим Дарвином.

Уже несколько лет в нашей литературе установился обычай хвалить все английское, хвалить от души. Это не находит отклика в Англии и потому прекратится. Каждый англичанин дружелюбно и с уважением относится к американцу, но Англия в целом презирает Америку. Это теперь не задевает нас, как, бывало, в прежние годы. Мы равнодушны к тому, что страна не лучше и не обширнее нас глядит на нас свысока…

Я думаю, что все мы микроскопические трихины в крови какого-то гигантского существа и что бог заботится о благополучии этого существа, а о нас даже не думает.

Однажды, побившись об заклад, что буду изображать глухонемого, сел в почтовую карету из Вирджиния-Сити в Сан-Франциско. В карете было несколько женщин и юных девушек. Проехав немного, сошел. Проиграл пари.

Если бог таков, как полагают, он должен быть несчастнее всех во вселенной.

У меня нет чувства юмора. В доказательство должен сказать — в порядке признания, — что если в "Пиквикском клубе" есть хоть одно смешное место, значит, мне его не удалось обнаружить.

Мои книги — вода; книги великих гениев — вино. Воду пьет каждый.

Марк Твен и Никола Тесла в лаборатории изобретателя, весна 1894

Королевский трон не может рассчитывать на уважение. С самого начала он был захвачен силой, как захватывает добычу разбойник на большой дороге, и остался и дальше обиталищем преступления. Ничем, кроме как символом преступления, трон быть не может. С тем же успехом можно требовать уважения к пиратскому флагу. К доброму монарху следует отнестись как к пирату, который в промежутке между разбоями читает проповеди в воскресной школе; дурной монарх не вправе рассчитывать и на это. Тем не менее, если скрестить короля со шлюхой, ублюдок будет полностью соответствовать английскому представлению об аристократичности. Знатнейшие семейства Великобритании ведут свой род большей частью именно от таких непристойных браков. Система, принятая у наших индейцев, — разумнее и справедливее. Чтобы стать вождем, человек должен обладать достоинствами. Его сын не вправе наследовать ему, если найдется другой человек, более достойный.

Давайте соберем всех королей на земле и разденем их догола. Потом перемешаем их с пятьюстами раздетых слесарей и пустим эту процессию на цирковую арену. Вход, разумеется, за приличную плату. Пусть зрители попытаются разыскать королей.

Дважды приняли за Моммзена*** — похожая шевелюра. При ближайшем рассмотрении оказалось, что мозги — разные.

В Кампании**** громадные свирепые псы; они стерегут овец без пастухов. Встретиться с ними в этих пустынных местах очень опасно. Двое молодых англичан, — один из них мой приятель, — были вчера там с проводником, местным крестьянином, простодушным и богомольным. На повороте дороги проводник предупредил их, что сейчас будет место, где стерегут овец две самые злые собаки; что нужно идти осторожно и, если собаки вскинутся, уходить. Только они двинулись с места, явились псы. Два громадных зверя грозно мчались на путешественников. Проводник пробормотал дрожащим от ужаса голосом: "Повернитесь спиной и ради всего святого не двигайтесь. Я буду молиться пресвятой Деве. Она услышит меня. Она сотворит чудо и нас спасет. О господи, она нас спасет". И он стал молиться. Англичане стояли трясясь, без веры в силу молитвы пресвятой Деве. Вдруг уже в двух-трех шагах — яростное рычание собак смолкло и воцарилось гробовое молчание. Через минуту мой друг, больше не в силах вынести, обернулся и узрел чудо. Собака-мсье взобралась на собаку-мадам, и оба презрели свой долг стражей ради других интересов.

Изо всех божьих созданий только одно нельзя силой принудить к повиновению — кошку. Если бы можно было скрестить человека с кошкой, это улучшило бы людскую породу. Но повредило бы кошкам.

Я не так легко теряю самообладание, но если уже потеряю, его не найдешь с ищейкой.

Марк Твен с котёнком, 1907

1895, Канада

Вчера во время чтения сзади меня по сцене прошел котенок. Публика смеялась в несмешном месте. Я не знал до конца, что случилось.

Пальмерстон, 2 декабря, 1895

Хохот австралийского зимородка. Хищный, рыжий, лысый, покатая голова, мало перьев, красные плешины, огромные черные глаза в пурпуровом ободке глядят напряженно, вид совершенно беспутный. Деловит, эгоистичен, бессовестен, способен на все; так должен выглядеть профессиональный убийца. Между тем говорят, эта птица никому не приносит вреда.

1896, 6 января

Дельфин — юморист водной стихии: проделывает, как видно, свои головоломные фокусы из чистой любви к искусству; никакой корысти.

С утра дал клятву, что не буду браниться. Утро провел на палубе, наблюдая восход солнца. Тихое, умиротворяющее зрелище. Сошел в каюту, умылся, надел чистую рубашку, побрился (долгая, невыносимая, выматывающая душу каждодневная процедура). Ни разу не выругался! Собрался идти завтракать. Вспомнил о микстуре сам, без подсказки (впервые за эти три месяца). Налил микстуру, держа бутылку в одной руке, мензурку — в другой, а пробку в зубах. Продолжая держать мензурку, потянулся, чтобы взять стакан. Уронил мензурку. Поднял мензурку, налил снова микстуру, поставив предварительно стакан на умывальник. Только налил, пароход качнуло, и послышался звон; это мой стакан разлетелся вдребезги, дно, впрочем, осталось цело. Поднял его, чтобы выкинуть в иллюминатор; выкинул вместо него мензурку.

Тут я дал себе волю. Миссис Клеменс*****, стоя в дверях, наблюдала всю эту сцену: "Лучше не старайся, все равно тебе не исправиться".

Сюзи****** была близорука. Как-то, когда она была маленькой, я поднимался с ней вместе по лестнице и, обернувшись на полдороге, увидел через стеклянную дверь столовой кошку-трехцветку, свернувшуюся клубком на ярко-красной скатерти на обеденном круглом столе. Поразительное зрелище. Я сказал Сюзи: "Взгляни!" — и был очень удивлен, что она не сумела увидеть.

В те дни в Париже, когда она так быстро росла, ее речь была подобна ракете; мне казалось иногда, что я вижу, как огненная полоса взлетает выше и выше и взрывается, разлетаясь цветными искрами. И мне хотелось сказать: "Чудесная моя девочка!" Но я молчал, и мне горько теперь вспоминать. Я вырос в семье, где было не принято обнажать свои чувства.

Жена Марка Твена, Оливия, и трое дочерей писателя

Твичел прислал мне большую газетную вырезку с заголовком на пять столбцов: "Конец блестящей карьеры". Там сообщалось, что я живу в Лондоне в нищете и что семья меня бросила. Если бы это исходило от собаки, коровы, слона или других высших животных, я преисполнился бы ярости и отвращения, но это дело рук человеческих и нужно быть снисходительным.

Хорошие друзья, хорошие книги и спящая совесть — вот идеальная жизнь.

Некоторые утверждают, что между человеком и ослом нет никакой разницы; это несправедливо по отношению к ослу.

Дорогие дикари! Со времени нашей последней встречи прошло двадцать семь лет. Многие из вас поседели с тех пор, облысели. Я был тогда ростом шесть футов, четыре дюйма; сейчас во мне пять футов и восемь с половиной дюймов; и с каждым днем я все убываю. Этот процесс коснулся и моих убеждений. Не могу сказать, чтобы я стал за это время специалистом по правде. Многие к тому времени, когда приходится умирать, уже истратили на земле всю правду, которой владели, и являются на тот свет с пустыми руками. У меня же осталось столько, что там просто ахнут…

В то время я был молод и неразумен, сейчас — стар и еще неразумнее. Мои волосы были огненно-красными, как закатное солнце, сейчас они серые, как тусклый холодный рассвет.

Марк Твен, 1900-е годы

Я еще незнаком с XX столетием. Я желаю ему удачи, но мое сердце принадлежит предыдущему. Я захватил из него шестьдесят пять лет просто из любопытства; если бы я знал его так хорошо, как знаю сейчас, то забрал бы всю сотню.

Среда, 4 июня. Колумбия, штат Миссури

Создать человека — была славная и оригинальная мысль. Но создавать после этого овцу — значило повторяться.

* - Beutelratte – на самом деле - опоссум, но не думаю, что следует искать точный перевод слов в том анекдоте, он просто отражает отношение иностранцев к сложностям немецкого языка.

** - Хьялнар Бойсен (1848–1895) — американский писатель и ученый-филолог; переводил на английский язык произведения И.С.Тургенева.

*** - Теодор Моммзен (1817–1903) — немецкий историк античности, автор "Истории Рима". Настоятельно рекомендую эту книгу к прочтению. Это тот редчайший случай, когда научный труд написан на таком уровне, что получает Нобелевскую премию по литературе (за 1902 год)! Есть репринтное издание книги от 1909 года, то, что с предисловием князя Горчакова, но оно сокращенное. Так что следует искать полное издание под научной редакцией С. И. Ковалева и Н. А. Машкина.

**** - Область на юге Италии.

***** - Оливия Клеменс, жена Марка Твена; напомню, что настоящее имя писателя звучало так - Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс.

****** - Сюзи — дочь Марка Твена. Умерла 18 августа 1896 г. в возрасте 25 лет.