На экране – одиночество шахматного гения

В нынешнем году исполняется ровно 40 лет с того дня, когда по итогам скандального финального матча 11-м чемпионом мира по шахматам был провозглашен американский гроссмейстер Роберт Джеймс Фишер. Его победа над действующим чемпионом означала конец советской гегемонии на шахматном троне и громадный удар по престижу социалистической системы. Но весь этот политический контекст чисто спортивного события немного заслонил в 1972 году парадоксальность фигуры нового чемпиона. Вся его последующая жизнь доказала, что для Фишера чемпионство стало не только реализованной мечтой всей жизни, но еще и моментом перелома в его судьбе как человека и как спортсмена.

Обо всем этом вспоминаешь, когда смотришь документальную картину Лиз Гарбус «Бобби Фишер против всего мира». Название выбрано убийственно точно для характеристики главного героя, который до сих пор, даже после своего ухода из жизни, остается едва ли не самой загадочной, самой противоречивой и самой оригинальной фигурой в мире шахмат. Режиссер изо всех сил попыталась разгадать тайну личности Фишера. Не мудрствуя лукаво, она выстроила повествование по линейному биографическому принципу – от рождения до смерти, сконцентрировав внимание зрителей на матче 1972 года. Деление же отдельных эпизодов происходит на экране «в соответствии» с теорией древней и мудрой игры, предполагающей у каждой партии наличие дебюта, миттельшпиля и эндшпиля.

Лиз Гарбус старательно собирала по всему миру всевозможные кадры хроники и телерепортажей, в которых присутствует ее герой. Он, конечно, абсолютный социопат, при этом фрейдистские мотивы поступков Бобби помножены на запредельные амбиции, где жажда признания сильнее всех иных влечений. История о том, кто на самом деле был его родным отцом, конечно, не эксклюзивный случай, но многое объясняющий о том, как складывались отношения Бобби с матерью, как он относился к окружающим его людям, не доверяя никому, даже тем, с кем часто встречался в шахматном мире.

Режиссер использует традиционный прием комментария, доверяя рассказывать о Бобби Фишере тем, кто долгое время был рядом с ним. Но, к сожалению, она никак практически не стыкует рассказ с показом. В этом, конечно, не только ее вина. Просто «картинок» в ее распоряжении было не так много. И когда это касается жизни Фишера до его чемпионства, то подобная скупость объяснима. Но когда наступает центральный момент фильма, посвященный матчу со Спасским, то вот, кажется, еще немного – и мы увидим и узнаем всю подноготную того, как Бобби Фишер явно использовал неспортивные методы борьбы с сильным соперником. Но мадам Гарбус, по всей видимости, не очень-то жаждала срывать все и всяческие маски с кумирообразного лика одиннадцатого чемпиона мира. Хотя о некоторых его проделках вполне можно догадаться. Даже по фильму.

Комментарии относительно его странных требований по поводу камер, ламп и стульев в зале во время проведения матча давно стали классикой околошахматных скандалов. Его требования играть финальный матч до десяти побед без учета ничьих обернулись фарсом прекращения матча Карпов – Каспаров, который игрался всего-то до шести побед. Именно после Фишера и его поведения во время мачта, а также до него вошло в шахматную моду препирательство по поводу и без повода. А сами шахматы стали предельно политизированным видом спорта. Но, как ни странно, именно шахматисты боготворят Бобби Фишера за то, что именно он своими, как тогда казалось, требованиями космических гонораров поднял планку оплаты труда шахматистов. Об этом многие в фильме Лиз Гарбус говорят с видимым удовольствием.

Тем не менее все вышесказанное никак не объясняет причин того, что после своей победы в 1972 году Бобби Фишер фактически стал поп-идолом американской нации, затмив кумиров кино и рок-музыки. Вот мимо этого феномена фильм Лиз Гарбус в своей биографической повествовательной манере быстренько проскальзывает дальше. Понятно, что режиссер жаждет уложить всю биографию в определенный ей хронометраж. И при этом она теряет многие важные факты, проскакивает мимо решающих моментов биографии своего героя, Так, например, она никак не разыграла «советский след» в биографии Фишера и не рассказала про его единственный визит в нашу страну в молодом возрасте. А ведь будь Гарбус повнимательнее, то здесь могли бы обнаружиться некоторые объяснения последующего ярого антисоветизма гениального шахматиста. И тогда бы многое, быть может, прояснилось и в истории 1975 года, когда капризы действующего чемпиона мира по шахматам почти поставили ФИДЕ на колени и только несокрушимо твердая позиция советской делегации позволила всему шахматному миру сохранить лицо и не пойти на поводу у капризов гения.

Но Фишер все-таки был хитрецом. Ведь он выиграл шахматную корону в поединке более или менее по правилам. А титул чемпиона у него «отобрали» без игры. К сожалению, и этот момент в истории шахмат ХХ века стал определяющим, указав на то, что вне черно-белой доски может ввестись совсем не честная игра, не по правилам. Именно в этот момент и случилась та ситуация, которая и оправдывает название картины: Бобби Фишер против всего мира. Увы! Об этом в картине сказано вскользь.

Последующие подробности биографии официально низложенного чемпиона уже не вызывают такого интереса, как события 1972 и 1975 годов. Будем честны: свой пик славы и популярности Роберт Джеймс Фишер пережил именно тогда, в момент противостояния с советской шахматной школой и всем шахматным миром. Последующее уже воспринимается в фильме едва ли не как пародия и лишний раз доказывает то, о чем все догадывались уже с середины 1970-х годов: Фишер был неадекватной личностью, чье болезненное психологическое отношение к миру с возрастом лишь усугублялось. Здесь должна была сказать свое веское слово медицина, но Лиз Гарбус в очередной раз пощадила своего мятущегося героя-гения, торопливо досказав его биографию.

Однако она все же не удержалась от окончательного приговора Роберту Джеймсу Фишеру. На афише ее картины вы прочтете слова: «Фишер проиграл сражение собственному разуму». И это правда. При этом он все же остался тем самым Фишером, о котором слагал песни Высоцкий и который победил всех, кроме самого себя.