Тагор. С любовью вне времени. Цикл стихов

*** На берегу Океана бесконечных миров беспечно играют дети, безпредельное небо, словно плата оберег, простерто над ними. На берегу Океана бесконечных миров с криками пляшут дети, строят себе дома из песка и играют пустыми раковинами. Из листьев опавших и травы они сплетают себе корабли и, улыбаясь, пускают их по пучине путями неведомыми. Они не умеют плавать, и совсем не умеют закидывать сети. Только искатели жемчуга ныряют за редкими жемчужинами, только купцы плывут на своих кораблях в дальние дали, а дети - вновь собирают камешки и разбрасывают их горстями. Они не ищут скрытых сокровищ, не умея вовсе закидывать сети. Океан вздымается с хохотом, оживая морскими страстями, смертоносные волны напевают детям незатейливые песни, верно также поет мать, качая колыбель младенца ночами. На берегу Океана бесконечных миров собрались дети, Океан играет с ними, и раскрывается неведомыми гранями. Буря неистово мечет гром и молнии в бездорожном небе, корабли бесследно тонут в пучине, а дети играют мирами… На берегу Океана бесконечных миров - детей великое собрание.

*** Ты нищий, коль приходишь просить милостыню к собственной двери? Или безумец, пытающийся продержаться на своих собственных ногах? Предоставь свое бремя рукам Того, кто может все тяготы легко снести, и не оглядывайся никогда назад, с явным сожалением на своих устах. Свет лампады, коей касаешься дыханием, своими желаниями не гаси - коль нечестивы те желания, тогда не проявятся они в твоих Дарах. Всегда лишь то всем сердцем проливай, что полнится святой любви.

Все тот же поток жизни струится в жилах день и ночь, в пляске ритмической по всей вселенной стремится. Все та же жизнь пробивается сквозь прах и боль земли бесчисленным буйством видов проявится. И та же жизнь колышется в океанской колыбели рождения и смерти, в отливе и в приливе.

Гордость питалась живым трепетанием веков, пляшущих в моей крови в каждое мгновение, так сладок и безмятежен был жизненный покров, и велико было жизни божественное упоение. Минули дни, но звук знакомый твоих шагов, что слышал в далеком детстве с наслаждением, рождают эхо от звезды к звезде в тиши веков, и в радости, и в горе Ты стал моим стремлением.

Путник вынужден стучатся во все чужие двери. и странствовать по миру, чтобы прийти к себе. Дальше всех всегда бывает та именно дорога, что однажды приведет ближе всего к тебе. И обойдя весь мир, вновь встанешь у порога той двери, откуда начинался путь в борьбе, и опыта ошибок горьких так тревожно много, но и даров победы в достатке на алтаре. Как одинокий странник на заброшенной дороге, искал всю жизнь пути, ведущие к Тебе. Ты был со мной, одолевая радости – тревоги, Ты шел, деля со мною устремления к мечте и у ворот моего дома ждал, минуя все сроки, чтобы с радушием и объятиями привлечь к себе.

Даруй мне волю Твою принимать… Когда в в моих покоях мир и благодать, и флейты музыка так дивно льется, мне дай способность чутко различать, что сном иль сладкой грезой то зовется.

Когда сижу усталый у дороги опять, и сердце в бренном теле едва бьется, даруй мне волю твою принимать, что долгий путь пройти придется

Лишь Ты способен чудо ниспослать, когда иллюзию разрушить удается, и тихой светлой радостью благословлять, когда Душа к тебе, как птица, рвется.

Еще Путь не окончен, но его котомка опустела, одежда загрязнилась вся, и в клочья порвалась, в нем силы на исходе – поддержи и сделай милость, избавь от нищеты, чтоб от стыда душа не взорвалась. Собой его наполни, чтобы в сердце любовь зрела, чтоб жизни его нить обновлялась, а не прервалась, словно цветок, под кровом ночи, источая благодать, в стремлении благоухание отдать, Тобою принималось, как благодарное служение в даянии проливать.

Если день склонился к закату, если птицы песен не поют, если грома утихли раскаты- набрось и на меня густую тьму. И покрывалом сна укутай Землю, пусть нежно лотосы уснут. Устало позывам Духа внемлю- в немощи к поклонению не призовут. Поклонение не ведет к оскудению- даянием свободного Духа его льют.

В ночь томления позволь уснуть без борьбы, возлагая на тебя упование. Глаза дня усталые ты застилаешь пеленой тьмы, чтобы обновилось зрение радостью светлого пробуждения.

Я думал, что мое скитание подошло к концу с последним усилием моей воли, что близок путь к терновому венцу, и окончание тягот земной юдоли. Ты знал, что твоей воли - нет во мне конца, и старые слова уж умерли на воли, то новые напевы наполнят сердца, и старые следы смывают волны.

Ты сделал меня бесконечным…. Ты сделал меня бесконечным – в том воля проявлена только Твоя Опустошаешь этот сосуд вечно, и вновь наполняешь радостью Бытия. Твои дары принимаю сердечно, не оскудевает никогда рука Твоя Ты изливаешь в меня Вечность, и все еще есть место для наполнения.

Пусть лишь то малое останется от меня самой, что позволит называть Тебя своим ВСЕМ. Пусть лишь то малое останется от воли моей, что позволит проявлять к Тебе любовь ВО ВСЕМ. Пусть лишь то малое останется от меня самой, чтобы Ты во мне был проявлен всецело во всем. Пусть лишь то малое останется от уз моих, что свяжет волю Твою высшую навеки со мной – узами Твоей любви проявится замысел святой.

Пусть радости напев в моей последней песне гулким эхом отзовется – та радость, заливающая землю, разнотравьем щедро прольется; та радость, жизнь и смерть кружащая в пляске по свету пронесется; та радость, потрясающая бурей все живое, смехом освобождения отзовется; та радость, что поникла на лотосе страдания, от слез своих встрепенется; та радость, что невежество роняет во прах, осознавая достояние, очнется; В рождении и в смерти, в этом мире и в других, куда бы ты ни вел меня, повсюду только ты, все тот же - Единый спутник бесконечного Бытия, вечно связующий моего сердца нити с радостью Существования.

О, Солнце, светозарно льющее свои лучи! Верно, я уподобился гонимой осенней тучи, порою по небу носящейся так бесцельно - и лишь Твое касание разбудит мое естество, преображая небесным светом невежество мое. Стремлю с отчаянной надеждой путь земной, лишь для того, чтоб быть услышанным Тобой. То воля свыше, или забава проявится твоя - возьми же бренную пустоту, трепетно любя, наполни ее щедро своим огненными красками, позолоти ее благоговейно небесными росписями, и бережно отдай во власть неземным ветрам, творящим из пустоты в радуге потоков Храм, гармонией пространства призывающей Тебя. И, если к исходу дня, Ты утомишься от меня - растаю благодарно я, исчезнув во тьме ночной, или в улыбке утра белого, сияющего чистотой.

Сладкий след странного благоухания в южном ветре, пробуждая ото сна мной овладевала печаль воспоминания, жившая во глубине моего существа. И были тщетны попытки убеждения бессильны были над ней слова. И все мои земные странствия –хождения лишь укрепляли ее в сердце гонца, немыслимые победы и низвержения лишь отдаляли приближение конца. Собою наполняя помыслы-деяния, была царицей моих грез и сна. И в проблесках и сумерках мелькания, никогда не открывала своего лица, в свете утреннем предстанет как Дарение – последней моей песней для Творца.

В ясном сиянии золотого Небосвода трепетно к Лику поднимаю глаза. Однажды к порогу вечности придя, где ничто не исчезает никуда, прошу - прими всю пустоту меня, чтоб прикоснулась ко мне Вселенная, ей полный сосуд жизни преподнеся, и суть проявится во мне нетленная.

Однажды постучится в мои двери Твоя вестница - искали многие , но удалялись , так ее и не найдя. И в мире этом никто и никогда не видел ее лица - Ты предоставил ей священные одежды уединения. Стоит у двери моей Смерть - Твоя прислужница, И сердце мое в ночи исполнено трепетания, но я возьму светильник и раскрою мои врата, земным поклоном приветствуя ее откровения. Она с собою принесла в мой дом зов Отца, чтобы в забвении своем достиг я Пробуждения. Сложив к ее ногам сердца моего сокровища, слезами радости омою коленопреклонение.

Ищу ее, в надежде избегнуть тернового венца- она же ушла, набросив на утро вуаль помрачения. Но дом мой мал, что раз ушло из него, то до конца, и никогда не может быть к прошлому возвращения - в опустошенном доме остается мое сиротливое я, чтоб смерть взяла мое последнее жертвоприношение. Но не за жертвою моей Ты своего послал гонца, а за богатыми дарами, исполненными истины постижения: то - сладкий виноградный сок струящегося жизни вина, то - будней трудовых столь обильное плодоношение то - прозревание подлинных истоков своего существа – в смерти такой проявятся высоты Твоего благословения.

Под сводами сияющими Твоего вечернего преображения вновь в нетерпении к лику Твоем обращаю свои глаза. Я пришел к порогу вечности, где нет исчезновения - нет ни надежды, ни видения мелькнувшего лица. Поиски Твоей обители, как царское благословение, в ней - благодати вечное струение, и Путь - без конца. Погрузи же в этот Океан жизни моей опустошение, почувствовать мне дай, как беспредельна та глубина Вселенной, и сладостно обретенное в ней растворение.

О, возлюбленный моего сердца, - словно по небу белые облака, или на листьях света позолота- так твоя любовь во мне жива. Ветер трепетный коснулся чела. и лучами утра озарил мои глаза. Бережно Лик склонился с вышины, твои очи светом льются в глаза мои. То сердцу моему - любви послание, что возликует от нежного души касания, чья радость освобождения - не в отречении, а в твоих сладостных узах растворении. Ты вечно изливаешь свежие струи вина разнообразием цветов и ароматов пьяна, вновь наполняя бренный сосуд до края. Мой мир воспламеняя силой сияния, что возгорится светильников огнями. И только чувствами, а не словами - восторгом зрения, слуха и осязания- проявится во мне подлинное ликование В пылании радости мечты испепеляя, в плоды любви мои желания преображая…

Я сокрушался о потерянном времени в длинной череде утраченных праздных дней. Ты в свои руки взял каждое мгновение вдохов и выдохов жизни, владыка жизни моей Взращивая в семени жажду проявления, затаенный в сакральной сути всех вещей, почки преображая силой страсти в цветение, благословляя цветы созревать быстрей. Утомленный, сомкнул я веки на мгновение желая сном усталым забыться поскорей Но утро подарило чудо возрождения - сад моей души дарил благоухания елей.

Я знаю, тот день настанет долгий, когда из виду потеряю эту землю, и канет жизнь в немом безмолвии, глаза прикрыв печальною вуалью. И утром Солнце встанет неизменно, и звезды будут бодрствовать ночью, часы вздыматься, как морские волны, на брег выбрасывая ощущения воочию. Думы о бренности мгновений невольно преграды разрушат, ставшие непрочны, и в свете смерти увижу твой мир полно, его сокровищ и даров потоки бесконечны. И место нижайшее в нем - все драгоценно, и самые ничтожные из жизней - бесценны. То, по чему я тосковал давно – все тщетно, и то, что я обрел – пускай проходит вечно. Мне в истинное владение даруй лишь то, что всегда отвергал и презирал беспечно.

Тебе больше псалмы не воспевают, порванными струнами не льют хвалу. И колокола «Аллилуйя!» не возглашают, в час возношения безмолвную мольбу. Пустынность вкруг тебя простирают, в твою обитель неся немую пустоту И только буйные ветра завывают вестью о цветах, что приносят в жертву, но больше ими тебя не прославляют. И бродят служители, скрывая тоску по милости, которой их благословляют. Когда огни снисходят к сумраку, вечернею порою тени нарастают, устало придут к разрушенному храму и голод в своем сердце испытают. И нет молитвы нарождающемуся дню - празднества в безмолвии наступают. И вечерняя молитва не возносится к алтарю, мольбы ночей без светильника не благоухают. Так много новых изваяний доступно мастеру, но поток священного творения вскоре забывают. И только разрушенного Храма божеству бессмертие забвения без почитания оставляют.

Порог этой жизни впервые переступая, не сознавал я то сакральное мгновенье, Какая сила пролилась, меня раскрывая, и в этой тайне тайн – секрет цветения, что в полночь цветком заблагоухает. Тем утром, взглянув на света явление, почувствовал, что мир меня принимает. Неисповедимое в миг моего рождения меня в свои объятия призывает, в матери моей обретая воплощение. Мать дитя от правой груди отнимает, дитя плачет, но в следующее мгновенье- сладостью левой оно себя утешает. Точно так же и в смерти проявление: Неведомое – вечно знакомым предстанет И оттого, как люблю жизни дыхание, так и смерть - столь же любимой станет.

Когда однажды я уйду отсюда навсегда, пусть будут радостны прощальные слова: мои видения жизни, словно чертоги рая. Вкушал я благоуханного лотоса медА, дивно цветущего на глади океана света, в блаженстве несравненном пребывая. В театре бесконечных образов Бытия, сыграв все грани своей роли сполна, Того, Кто не имеет образа, здесь узрел я, и суть моя затрепетала от прикосновения Того, кто не вращает сансары колеса, явив прощальным словом благословения.

Ты снизойди в приятии меня к последним трофеям поражения, и пусть не будет в моей власти ускользнуть непобежденным. Мне ведомо, что мою гордость сокрушит неутомимость рвения, и жизнь в безмерной муке оков прорвется вновь рожденными. Сердце мое пустое, как тростник, прольется в песне страдания, что камни растворят рыданиями, предстанут вечно неутоленными. Мне ведомо , как лепестками лотоса проливается благоухание, и тайные сокровищницы меда являют изобилие обнаженными. И чьим-то взглядом с вышины, безмолвно проструится умиление, мне не оставив ничего, от самого меня, в последний раз рожденным, как только принять у ног Твоих последней смерти благое растворение.

В глубины многообразия Океана погружаюсь, в надежде средь жемчужин найти облик Того, чей совершенный образ есть, никогда не воплощаясь. Не буду больше бесцельно плавать в поисках Его, в своей разбитой бурями ладье вечно скитаясь. Минули дни, когда в невежестве безволия своего, утехой было плыть, лишь воле волн покоряясь. Ныне стремлюсь через смерть найти Бессмертного. К торжественным чертогам истово устремляясь, у безконечной бездны мелодией Неведомого, возьму я арфу своей жизни, Им вдохновляясь, чтобы в звуках вечности услышать песнь Его. Она затихнет, последними рыданиями изливаясь, и арфу трепетно я возложу к стопам Безмолвного.

В едином порыве приветствуя Тебя, всей полнотою чувств моих пробуждаясь, к стопам Твоим в почтении припадая, подобно дождевому облаку, проливаюсь в едином порыве восхваления Тебя, лишь у Твоих дверей душой освобождаюсь. Пусть песни устремятся к морю безмолвия, напевами разноголосыми в единении сливаясь, в сладостном порыве прославления Тебя. Как стая перелетных птиц, устремляясь в свои гнезда, чтобы обрести продолжения, пусть вся жизнь моя, Тобой направляясь, к вечной жизни обратит своей течение, в Твоей цельности навсегда растворяясь.

Прошу, не дай мне позабыть ни на миг - не важно, в этой жизни или другой - когда неблагосклонен ко мне твой Лик, и в жизни встретиться не суждено судьбой. Дай мне всегда почувствовать в тот миг, чего же я был лишен в разлуке с Тобой. Прошу, не позволяй забыть ни на миг, что дни проходят многолюдною толпой, и руки полнятся лишь тем, чего достиг, но так и ничего не приобрел сам собой. Дай мне всегда почувствовать тот миг, когда лишь Ты наполнишь меня собой.

Когда Ты повелеваешь мне петь,вдруг начинает казаться,

что сердце от гордости готово разорваться тот же час.

Вглядываюсь в Твой лик и слезы начинают проливаться

все, что есть грубого и нестройного в жизни сейчас,

в одной сладкой гармонии способно вечно растворятся,

чтоб в поклонении Тебе расправить крылья всякий раз ,

и радостной птицей в величии полета устремляться.

Благоговею, что Тебе угодно мое пение без прикрас,

и рад, что в образе певца могу светло проявляться.

Песня, трепетно касаясь Тебя, предстала отрадой глаз,

к сиянию коих я никогда бы не посмел приближаться.

Восторженностью пения опьяненный, забывал себя тотчас,

чтоб только моего Владыки другом верным называться.

В безмолвном изумлении так трепетно внимаю свету Твоей музыки, что льется бесконечно. Животворящим дыханием нежно сердце наполняя, что пробегает от неба к Небу, стремясь беспечно. И музыки святое течение, преграды прорывая, мелодией вселенских сфер пробуждает Вечность. Но, тщетно ища голосом ноту верную, восклицаю: «О, Властелин, сердце мое нитями Пути Млечного в песне возносится к Тебя, восторг упоения проливая»

Я и не знаю, с какого далекого мгновения ты все ближе и ближе подходишь ко мне. Твое солнце и звезды, силой своего притяжения не спрячут Тебя своим покровом в тишине. И, предвосхищая Твоих шагов приближение, тайный трепет сердце моего напомнит о Тебе. Даже если жизнь сегодня объята смятением, чувство радости прольется в сердечной мольбе. Время настает навеки покончить с уничижением и я чувствую величие Твоего присутствия в себе.

О, Владыка, где была бы Твоя любовь без меня! Ты сделал меня наследником вечного Бытия, в сердце моем Твоего восторга бесконечная игра, многоликостью жизни моей Твоя воля проявлена. Лишь потому Ты снизошел на землю , меня любя, лишь потому и Твоя радость во мне так глубока. О, Царь царей, Ты, облекаясь красотой мгновения, очаровать способен мое сердце, в полон меня беря. Твоя любовь теряется в ликовании сердцебиения, в слиянии совершенного растворения в Тебе без конца.

Знает ли кто-нибудь, где крылья ангелов Сна, что трепетно скользят по глазам малютки? Быть может, обитель их волшебством полна, где среди теней - светом озаряют светляки. И два чарующих и застенчивых бутона прилетают ласково поцеловать во сне они.

Знает ли кто-нибудь, где родилась Улыбка, что играет сиянием на губах малютки? Быть может, луч родившегося месяца коснулся края тающей осенней тучки, и впервые в грезе омытого росою утра родилась улыбка, как предвестница зари

Знает ли кто-нибудь, где Свежести волна таилась, нежно расцветая на челе малютки? Быть может, когда мать его девушкой была, и сердце ее пребывало в сладостной неге, нежной и безмолвной любви исполнено, что благодатью пролилась на челе малютки.

Во все мгновения ускользающих веков, во те все дни и все ночи напролет, вы слышите тихих звук Его шагов? То Он спешит. летит. вечно идет.

Много песен сложено арфой ветров что поет о радости иль боли невзгод, но в безудержном ликовании звуков - То Он спешит. летит. вечно идет.

В томном благоухании весенних садов солнечными бликами в траве играет, природа обнажает сакральный покров - То Он спешит. летит. вечно идет.

В стылом сумраке зимних вечеров, и в летнем зное ночи – белый след на небе - в гремящей колеснице богов - То Он спешит. летит. вечно идет.

Так безмерная скорбь Его шагов, что сердце мое в рыдание обращает но причастие Его несметных Даров радость вновь сиять благословляет.

В безбрежном и бескрайнем океане Любви, трепетно Твоей безмолвной улыбке внимая, вздымаются волною к небесам песни мои - свободные, словно птиц божественных стая.

В молитвенном служении припадая к Твоим стопам не смела даже венок из роз, что был на шее, просить. И возносила тайно просьбу к вездесущим ветрам - мне на заре лишь легкий след лепестков подарить. Но страх внушил знак любви, оставленный там - то были не цветок, не пряности, чтоб меня удивить, то - Твой могучий меч – Дар, свойственный богам. Твой грозный меч….Что дар сей может проявить? Боль чувствую, стремясь прижимать его к рукам. Мне, хрупкой, стыдно и неловко его носить, он стал тяжелой ношею моим женским плечам. Но в сердце своем я буду эту честь хранить, коли таков твой дар - бремя страдания воздам. Отныне не сможет больше страх меня поразить, Ты будешь покровительствовать всем моим боям, и смерть, как спутница, меня не сможет лишить того, что я по жизни щедро всем и все раздам. Твой меч способен вековые оковы сокрушить, и все страдания мирские обратить в хлам. Владыку сердца моего не буду больше томить, не будет больше робости деяний и слез по утрам. Всю иллюзорность украшений мира пора изжить - Ты дал свой меч, навеки утвердив во мне Храм!

Ты ведешь разум вперед, вечными дорогами познания туда, где слова исходят из глубины и восходят к истине, где разум не ведает страха, и сознание дышит ветрами, где знание свободно от праха и дышится привольно мне. Где мир в цельности своей не раздроблен узкими стенами, где светлый поток рассудка служит предвосхищением мечте, где в стремлении к совершенству прозревают сердцами. Отче! В этом небе свободы дай проснуться моей стране.

Когда мое сердце станет ожесточаться и черстветь - приди ко мне с обилием потоков милосердия. Когда благодать в моей жизни перестанет петь - приди с разливом благоуханного песнопения. Когда труды мои в своей тяжести нет сил терпеть - пролейся во мне своей тишиной покоя и молчания. Когда моя душа, съежившись от бед, станет болеть - дверь распахни, Царь мой, с благодатью даяния. Когда желания обольщением способны дух ослепить, приди, о Всеблагой, с молнией и громом порицания.

Господи, дожди не орошал моего иссохшего сердца все эти долгие дни, яростно обнажен небосклон - ни легкого облака, ни тончайшей пелены, ни даже смутного намека на желанную прохладу и живительные ливни. Ниспошли же наконец свою грозную бурю, полную сумрака смерти, если так Тебе угодно, потряси небо, от края до края, бичами молнии. Но отзови, Боже мой, этот всепроникающий безмолвный зной, отзови острый и жестокий непокой, сжигающий сердце отчаянием в ночи! Повели же спуститься с вышины тому облаку безмерной благодати, что в миг отцовского гнева - подобно слезам умиления во взоре матери.

В эту темницу давно заточен тот, кого я своим именем порабощаю, я же неустанно тружусь всечасно над сооружением этой круговой стены, по мере сил моих, день за днем, все выше стену эту к небу поднимаю, но все стремительней теряю свою подлинность из вида в ее глубокой тени. Гордясь этой великой стеной, глиной и песком ее неустанно укрепляю, чтоб даже малой щелки не осталось в том, кто ограничен в этом имени; и, несмотря на те страдания, истинную сущность из вида все более теряю.

Я ждал всегда только любви, чтоб, наконец, всецело в ее руки отдаться, вот почему так запоздал и допустил столь неразумные упущения. Люди приходят с представлениями, желая мной всечасно распоряжаться, но я лишь ускользаю от них, видя их лживые уверения и сомнения. Закончив свои дела, людям не терпится в моей жизни проявляться, но, видя мое пренебрежение ими, меня не минует их гнев осуждения. Я только жду Ее Величества Любви, чтоб навек в ее потоках растворяться.

О, друг мой, не стой у входа, оставь открытым Ему пути, и в тщетных стенаниях ночных видений не досадуй яростно поутру. И в тот момент, когда внезапно Он подойдет к моей двери, то с первыми лучами Солнца, томимый ожиданием, боюсь, что беспробудно усну. И, если не заставят меня очнуться Его призывные шаги, в былом изнеможении не пытайтесь разбудить меня, вас попрошу. Мой хрупкий сон пускай не прерывают крикливым хором птенцы, иль ветра шум в ликовании утреннего света. Я спать хочу так безмятежно , что, даже если вдруг Он подойдет к моей двери, дайте мне спать, пока Его прикосновения наконец дождаться смогу, и мои сомкнутые очи поднимут в удивлении свои утомленные веки, когда Он будет стоять передо мной, подобно дивному видению, и Свет Всепобеждающий Его божественной улыбки освятит сумрак ночи. И первый луч, из всех светов зари , откроется моему зрению, как нежный трепет безмятежной радости моей проснувшейся души, пусть будет вызван Его взглядом, и возвращение мое к себе, пусть станет возвращением к Нему.

Твой лучик Солнца, весь объятый трепетанием,

слетает на эту землю, касаясь меня едва-едва,

и у дверей стоит весь день, томимый ожиданием,

чтобы к Твоим стопам вернулись радужные облака,

что сотканы из слез или стихов Твоим дыханием.

Ты бережно укроешь звездную грудь неба, слегка

касаясь вуалью облака туманного облачением,

проявятся на свет бесчисленные формы облика,

наполненные в озарении Твоим вдохновением.

Так безмятежно воздушна и изысканно легка

в струении света ночь, полная благоговением,

Ты возлюбил этот шатер звездных миров навсегда,

скрывающий свет Твоего дня - сияющим омрачением.

Мелодия моей души сбросила с себя свои украшения, она больше не блещет изысками нарядов и красотою. Пришлые сокровища расторгли зыбкость единения - они лишь возводили стену между Тобой и мною, бряцанием крикливым заглушая шепот моего моления. Тщеславие поэта умирает, навеки попранное Тобою, я припадаю к ногам Твоим в преданности служения. Дай мне лишь сделать жизнь мою простою и прямою, как ту свирель, что Ты наполнишь музыкой вдохновения

Все те, кто любят меня, всегда стремятся лишь всеми средствами завладеть мной - Твоя же любовь иначе во мне проявляется, только Ты сохраняешь моей свободы покой. Все те, кто любят меня, постоянно боятся, как бы я не забыла их всуе толпы людской, и одну меня оставить никогда не отважатся - Твоя же любовь много больше меня самой. Присутствие Твое - зримо во всем скажется, пусть не всегда проливаюсь истовой мольбой, но в сердце сакральный образ нежно свяжется - Твоя любовь ждет вечно моей любви святой!

Истомилось сердце, и дремота владеет твоими очами, но слышна уже весть о цветке, что царит среди шипов. Пробудись же скорей ото сна, не теряй даром времени! У небесных дорог, овеваемых безлюдьем горних ветров, бродит Дух в девственной пустыне - его мольбам внемли. Пробудись же, наконец, сбросив тяжесть вековых оков! Узри, небо томится под солнечным зноем - и ты трепещи, даже если горячий песок распростер смертельный покров. Иль забыты тобою в глубине твоего сердца истоки радости, что восторгом эха отзываются на каждый звук твоих шагов, превращаясь в музыку боли сладостной восхождения на Пути?

Божественную амриту хотела бы Тебе преподнести из этой, льющейся через край, чаши жизни моей. О, Боже мой, услаждают ли Твой взор мои дары - видеть моими очами мир, что сотворен Тобой? Наполняет ли Твой слух безмолвие моей тишины, внимает моими ушами Твоей вечной гармонии покой? Твой мир сплетает в сознании моем слова и образы, и радость Твоя их наполняет мелодией неземной. Ты отдаешься мне, всецело растворяясь в моей любви, предчувствуя свою собственную сладость во мне самой.

Когда я приношу тебе разноцветные игрушки, мое дитя, я постигаю, зачем на облаках разлита такая красок игра и для чего цветы расписаны столь диковинными оттенками – тогда я дарю тебе,мое дитя, те цветы и краски мира любя

Когда я пою, чтоб заставить тебя плясать, я познаю, зачем посылают волны хор голосов к сердцу самой земли, я постигаю, как кружится сама земля в танце его любви, тогда танцем любви тебя окружа, я песнь небесам возношу.

Когда я приношу сладости твоим жаждущим губам, я познаю, для чего разлито в чашечке любого цветка благоухание, я вижу, как плоды полнятся сладким соком в созревании – тогда амриту божественную я к твоим губам преподношу.

Когда я целую лицо твое, чтоб заставить тебя улыбнуться, любовь моя, я постигаю восторг, что струится в свете утра, проникаюсь усладой, которую приносит в неге летние ветра – тогда я целую твой мир, от сиянии которого люди проснуться.

*** Свет… Свет моей души …. наполняющий миры Свет… Свет, лобзающий бездонные очи …. вдохновляющий сердце радостью Свет! Тот, что пляшет в моей жизни средоточии, и своим касанием струны моей любви взрывает - небеса разверзаются, обрушаясь стихией воочию, что вселенскими волнами по земле пробегает. Буйством Света крылья бабочек обесцвечивая , золотую пыльцу на каждом облаке распыляет. И предстанут лилии на гребне волны млечной, как росы в изобилии - сияния алмазов роняют. То благоухание и восторг столь быстротечны, но ликование в экстазе Света тебя переполняет, затопят жизни берега реки радости беспечной, что вездесущностью потока всюду проникает . Явленный от сотворения истоков, бесконечно себя в разных обликах и лицах проявляет. Свет – был и будет - во веки вечно неистовостью тьму преображает. Во всем тотально и безупречно лишь Его волю проявляет Свет!