Инна Давыдова: «Культура не может быть бизнес-проектом»

За восемнадцать лет существования музыкальное агентство «Фонд Германа Брауна» и его основатель Инна Давыдова провели более тысячи концертов. Их неизменное слушательское ядро — более пятисот человек. Это те, кто ходит на все концерты, годами. Настолько заразительны талант и любовь Инны Давыдовой к музыке. Настолько увлекательно Инна о ней рассказывает. Настолько доверяют люди ее знаниям и вкусу.

Для слушателей это как некий круиз: ты к нему готовишься, потом путешествуешь, потом рассматриваешь фотографии, вспоминаешь. Так и здесь. Люди готовятся, потом отправляются в зал. А после перечитывают программку и кто-то залезает в Интернет, кто-то покупает пластинку…

И сегодня верные друзья Инны и ее агентства уже готовятся к ближайшим «путешествиям».

11 марта концертом нашего молодого талантливого пианиста Георгия Осокина, дипломанта 15-го Международного конкурса им. Шопена, в Большой гильдии уже откроется фестиваль Avanti!.

Счастливый случай

Если бы не музыка, у Инны Давыдовой все равно бы была творческая профессия. С детства она, как многие девочки, мечтала стать актрисой. При этом отличалась природной артистичностью, любила «публику» и даже в переходном возрасте не боялась сцены.

Когда классе в шестом стала задумываться о будущей профессии, музыку ставила не в первый ряд и даже хотела бросить играть, хотя училась игре на фортепиано в школе имени Медыня. Правда, родители объясняли, что если дело начато, его надо закончить, это ей не очень нравилось, но она не стала спорить.

Зато ее увлекала роль ментора. Перед глазами был пример обожаемой мамы-учительницы. Да и вообще, так здорово делиться и обучать! Был момент, когда подумывала о журналистике (и через годы действительно стала писать рецензии). Но все-таки музыка вытеснила все. Экзаменационные программы надо было где-то обыгрывать, что Инна и делала у мамы в школе. Просто приходила в класс, играла и рассказывала об этой музыке. Оказалось, что ей это нравится. С тех пор ее и сопровождает такой формат — концерты с рассказами. «На всех фотографиях, с моего первого класса и до сегодняшнего дня, я непременно что-то рассказываю!»

Тут самое время вспомнить о роли случая, в который Инна верит свято. Не случайность, а именно случай, который сама она определяет как «выверенное судьбой соединение места, времени и возможности». Инна шутит, что и сама она — дело счастливого случая. Дело в том, что папа, военный строитель, постоянно был в разъездах, и так получилось, что познакомились будущие Инины родители волею случая… в конфетном магазине Шяуляя.

В подругах у ее мамы-педагога оказалась преподавательница музыки. И это был еще один случай, который дал свой результат. Потому что, наблюдая за четырехлетней девочкой, она сообщила родителям, что их дочке надо заниматься музыкой. Затем дальновидный папа решил отвести любимое чадо не в специализированную музыкальную школу имени Дарзиня, а в Медыня и параллельно — в 40-ю английскую. Потому что нельзя лишать ребенка возможности выбора в будущем.

Кроме того, когда после проверки на способности девочке предложили играть на скрипке (обычно на скрипку брали детей с абсолютными данными), мудрый папа дипломатично возразил — мол, она уже два года играет на фортепиано, пусть так и продолжает. Инна была неусидчивая, очень темпераментная, любила, чтобы все было быстро и сразу, и он понимал, что с таким характером на скрипке она больше года не выдержит.

Но случай продолжил свою работу, и папа попросил, чтобы у дочки была не самая строгая учительница. Ею оказалась Мара Артуровна Лоренц (Юхневича), которая и определила судьбу Инны. Даже когда девочка подолгу болела, она приходила заниматься к ней домой — только бы та не бросила игру на рояле, и довела ее до окончания музыкальной школы. «Думаю, если бы был другой педагог, — говорит Инна, — у которого не было бы такой любви ко мне или просто возможности к нам ходить, я бы музыку оставила».

Агентство по интуиции

То, что восемнадцать лет назад возникло ее частное музыкальное агентство «Фонд Германа Брауна», — тоже чистый случай.

Началось трагикомично. В 1997 году Инне позвонил Гинт Карклиньш из концертной дирекции (так стала называться филармония) и попросил найти хорошего вокалиста для Дней камерной музыки. Инна договорилась с одним из золотых басов мира, Анатолием Сафиулиным, о юбилейном концерте-посвящении Шаляпину, заказала зал. Мало того, перед Ригой планировался еще и концерт в московском Доме-музее Шаляпина. Но за месяц до рижского выступления выяснилось, что денег у концертной дирекции — всего 100 долларов. На вопрос, что же теперь делать, Карклиньш ответил: «Немедленно организуй свое дело, все равно когда-нибудь придется».

Она зарегистрировала фирму за десять дней до первого концерта. Сперва совершенно не представляя, куда с этим идти. Приятель-юрист дал координаты нужного специалиста, тот на основе ее объяснений написал устав, как положено.

В устав Инна впоследствии даже не заглядывала. Но однажды, после очередного переезда в новый офис, взяла в руки — и поразилась, насколько точно когда-то интуитивно определила все, чем хочет заниматься. Организация концертов и фестивалей. Приглашение известных музыкантов. Открытие для Латвии новых имен. Выпуск компакт-дисков. Выпуск книг, связанных с музыкой. Воспитание молодежи, поддержка молодых музыкантов. Все это там было!

«Я задала себе вектор, и до сих пор ему следую, — говорит Инна. — Если продолжить ассоциацию, у вектора есть отрезки, и ты по этапам их проходишь. Не всегда к цели ведет самая прямая дорога, а самая короткая может оказаться извилистой».

В тот момент соперников рядом практически не было. Однако многие считали Инну наивной авантюристкой, которая просто не понимает, во что ввязывается. А она признается, что всегда жила по принципу «сначала ввяжемся в драку, а потом посмотрим».

Вслед за ее Фондом как грибы стали расти музыкальные агентства, половина которых почему-то тоже стала называться фондами. Все решили, что в этом заключается какая-то волшебная истина, которая всем поможет. «Но, ребята, — смеется Инна, — если так получается у меня, это не потому, что я действую по рецептам, которые для всех одинаковы. Я следую за своей интуицией и иду абсолютно своим путем, который на определенном отрезке времени становится мейнстримом. Но тогда я с него ухожу».

Ей интересно делать то, чего никто не делал. Вслед за Фондом она первой придумала зимний фестиваль. Раньше на зимние месяцы никто ничего даже не планировал, а тут — фестиваль! На нее смотрели, как на сумасшедшую: кто пойдет 25 декабря на концерт?! А она в 1999 году устроила концерт 25 декабря, в Бельэтажном зале Оперы. Со временем образовался целый зимний цикл, потянулись в этом направлении и другие музыкальные агентства. И сегодня зимние сезоны соревнуются по насыщенности с летними.

Культура — занятие бескорыстное

Что касается «Фонда Германа Брауна», Инна уверяет, что когда все начиналось, она совершено не думала о деньгах. Была цель — сохранить этот концерт, любой ценой! Это «сохранить или сделать концерт любой ценой» стало ее принципом. С точки зрения нормального бизнесмена такой подход — нонсенс. С точки зрения человека, занимающегося искусством, — единственный путь.

Когда она открыла агентство, ей подарили книжку Филиппа Котлера «Основы маркетинга». Но там отсутствовали примеры из сферы искусства. Спустя много лет ей попалась книжка Sold out!, написанная Котлером уже вместе со специалистом в сфере культуры. И она убедилась в том, что интуитивно понимала и раньше. Что рецептов нет и быть не может. И что если хочешь заниматься культурой и искусством всерьез, ты должен понимать, что, по большей части, это будет бескорыстное занятие! А когда во главу угла здесь ставишь бизнес, рано или поздно жертвуешь культурой. И все то, что по-настоящему движет культурой, основано на страсти, на понимании незыблемости человеческих и культурных ценностей. И, по большей части, тоже связано с бескорыстием, во всех смыслах.

Это не означает, что не бывает таких концертов, театральных постановок, фестивалей, где получается связать воедино высокое искусство и успешный бизнес. Иногда это совпадает, и тогда можно «сорвать куш». Но нельзя на это ставить, считает Инна.

«Если ставишь для себя целью «мы должны на этом заработать», известно, что из этого получается, сплошь и рядом, — говорит она. — Иногда оправдываются тем, что «народу это надо». А народ часто не знает, что ему надо! Потому что ему не из чего выбирать. Очень просто взять то, что сверкает с экрана телевизора, и преподнести в живом виде да еще в красивой золотой обертке — и сказать: «Нате! Теперь вы это видите живьем». А хорошо это или плохо, никто не обсуждает. Это модно. Это сегодня востребовано (слово, которое терпеть не могу!). Значит, и мы предложим».

Зеленая Анна Нетребко

Особое направление «Фонда Германа Брауна» — сотрудничество с российскими исполнителями. И дружба с московскими музыкантами началась у Инны еще до открытия ее агентства. В 1990 году она отправилась с латышским композитором Ромуалдом Калсоном в Москву с концертами. Играла его музыку и рассказывала о ней. Спустя месяц Ромуалд предложил поехать вместо него на всесоюзную конференцию музыкантов, работающих для детей. И там, в Доме творчества под Киевом, Инна общалась со многими, в том числе ленинградцами и москвичами. Стала их приглашать в Ригу с программами, поскольку вела серию концертов для детей с родителями в Доме работников искусств. Потом они приглашали ее в Москву и знакомили с исполнителями своей музыки.

«Это же такая цепочка, — говорит Инна, — никогда не знаешь, к чему приведет то или иное знакомство! Благодаря поездке на конференцию я подружилась с женщиной, которая работала в ту пору в детской комиссии Союза композиторов. Именно она познакомила меня с Сафиулиным и с Ириной Долженко, тогда совсем юной. И мы с Долженко придумали совместную программу песен Шумана».

Благодаря тем же контактам в 1993-м в Ригу приехала Анна Нетребко — петь Царицу Ночи в независимой постановке оперы «Волшебная флейта» режиссера Михаила Мамилова (где Инна была одним из музыкальных руководителей). Тогда в спектакле впервые выступили две юные и совсем еще зеленые певицы: Анна Нетребко (на Сигулдский оперный праздник ее пригласили только лет через пять) и наша Инга Кална. Кална занималась на подготовительном курсе вокального, а училась на музыковедческом. А Нетребко попала в Ригу потому, что получила «Приз надежды» на Конкурсе Глинки, жюри которого возглавляла Ирина Архипова. Чей концерт для «Фонда Германа Брауна» был вторым по счету. А спустя полгода Архипова приехала в Ригу уже с хором «Православные певчие». Теперь Инна приглашает его на православное Рождество каждый год.

«Масштаб культурных связей с Россией вообще трудно переоценить, — говорит Инна. — Список музыкантов, которых я приглашала, просто бесконечен. Начиная с солистов, таких как Дмитрий Башкиров, Дмитрий Алексеев, Ирина Долженко, Татьяна Моногарова… Были у нас Ансамбль ударных инструментов Марка Пекарского, хор «Православные певчие» и «Терем-квартет». Выступал Большой симфонический оркестр имени Чайковского под управлением Федосеева. Приезжали Михаил Плетнев и Оркестр Московской филармонии под управлением Александра Сладковского, Оркестр Олега Лундстрема под управлением Гараняна и «Виртуозы Москвы» Спивакова. В 2010 году в Риге гостил полный фестиваль «Крещендо», который проводит Денис Мацуев, а сам пианист выступал и отдельно. В 2012 году я пригласила замечательного дирижера Геннадия Рождественского и его жену, пианистку Викторию Постникову. Выступал у нас и Евгений Кисин…

Я представляю также интересы некоторых латвийских исполнителей за рубежом. Правда, моя главная задача — привлекать артистов из-за рубежа сюда или местным исполнителям предлагать какие-то особые программы. Конечно, езжу с ними за границу и сама. С Антрой Бигачей в свое время много выступала, от Швеции до Средней Азии… Да и меня как пианистку тоже приглашают за рубеж, и там у меня образуются какие-то новые альянсы».

Страна просителей

«Все в нашем государстве все время просят на все! — восклицает Инна. — У нас так устроено. Мало кто живет без протянутой руки. Просто она иногда выглядит элегантнее, но суть от этого не меняется. На Западе, там, где идут яркие и многообразные культурные процессы, их поддерживают и государство, и частный бизнес. В Америке вообще уже полвека все это держится на частном спонсорстве, с тех пор как придумали систему льготного налогообложения. Конечно, тут работает и ощущение своей причастности, значимости и социальной ответственности. В Латвии такая система действует?

Год назад мы открыли благотворительное общество Artissimo!, но это не значит, что все сразу стало безоблачно и в шоколаде. Таких обществ много, а страна у нас маленькая. И не настолько развито производство, чтобы давать оборот, при котором можно было бы жертвовать, поддерживать бесконечно. Все равно это очень ограниченные средства и возможности. И для того, чтобы удерживать уровень своих художественных притязаний, с каждым годом приходится двигаться все быстрее.

То есть, культура в чистом виде не может быть бизнесом? Она может заработать, но время от времени. Есть удачные культурные проекты. Только одно дело — выступление трех теноров в римских термах Каракаллы, а другое — сделать тем же трем тенорам восемьдесят концертов в год на разных площадках. В последнем случае ты должен быть готов к тому, что половина из них окажутся убыточными. По разным причинам. Естественно, приглашая того или иного музыканта, рассчитываешь на лучшее, но нужно понимать, что рядом происходит много других событий.

А может ли у такого музыкального агентства, как ваше, все-таки существовать постоянный источник гарантированного дохода? Мы издавали диски, но записывали их лишь для того, чтобы увековечить тот или иной концерт, программу, продвинуть артиста. А какая может быть коммерческая составляющая у книги, чья себестоимость вдвое больше официальной цены, которую можно поставить для того, чтобы эта книга продалась? Тиражи-то маленькие.

Нет, все равно это постоянная борьба за выживание. Просто ты привыкаешь к этой форме жизни и уже не впадаешь в панику. Главное — распределить силы и уберечь нервную систему, чтобы дальше делать то, к чему ты призван. Думаю, что могла бы зарабатывать деньги более легким способом, а вот себя реализовать по-настоящему могу только в таком комплекте: играю, рассказываю, представляю.

В ваших концертах часто выступают новые, не звездные имена, которые еще не имеют коммерческого успеха. Никогда не стремилась к тому, чтобы у меня выступали только признанные звезды. Я приглашала музыкантов, творчеством которых хотела поделиться с нашей аудиторией. Всегда стремилась показать то, что сейчас происходит в мировом художественном процессе. Скажем, одной из первых стала приглашать представителей стиля crossover — «Терем-квартет», цыганский ансамбль «Братч»… Да многих!

Формы жизни и факторы риска

Беседовали мы с Инной после ее концерта, проходившего в школе для детей с особенностями развития. Выступали почти благотворительно. Энергию, которую эти сложные слушатели забирают, потом надо восполнять. Но Инна признается, что проходит часа два — и чувствуешь огромный прилив сил. То, что ты им дал, возвращается к тебе многократно. Похожее происходит с нею и после больших концертов. Инна шутит, что в советские времена это называлось «чувством глубокого удовлетворения».

«Не хочу думать, что искусство принадлежит избранным. Оно принадлежит всем, и каждый может в нем найти для себя что-то важное. Просто для того, чтобы твои слушатели созрели, нужно время. Вот я его и трачу».

Один из ее принципов — сравнительно недорогие билеты. Это своего рода тоже благотворительность, но Инна уверена, что нельзя отсекать людей, которые любят музыку, но не могут заплатить пятую часть своей зарплаты или пенсии за один билет. Чтобы удержать цены, она старается привлечь больше денег со стороны — кто-то ведь должен за этот билет доплатить. «Должна сказать, наша репутация и те направления, которые мы выбираем, находят поддержку у государства. Мы получаем гранты, выигрывая конкурсы, значит, мы способны выдержать конкуренцию на двух уровнях. Сначала конкурируешь со своими коллегами на уровне конкретного предложения, а потом — в борьбе за публику. Я, наверно, неисправимый идеалист, я верю в то, что идея осязаема, она обрастает «мясом». Когда-то мне советовали, мол, сперва деньги собери, а уж потом организуй агентство. Я сказала: подо что их собирать?! Покажи, что можешь, а потом, может быть, тебе кто-нибудь что-нибудь и даст. Мне кажется, так».

В любом случае, сегодня все сложнее? Сложнее! Тут влияет не только перенасыщенность нашего культурного рынка, но еще и разделенность публики по национальному признаку. Я получила Приз года «за долголетнюю и систематическую деятельность на поприще интеграции общества» от Фонда общественной интеграции. Все годы работаю для того, чтобы это общество объединить — и публика на наших концертах двуязычная, чем я бесконечно горжусь.

Но население одной только Риги уменьшилось на треть? И уезжают самые деятельные, способные воспринимать! Последние социологические исследования показали, что в Латвии процент людей, которые вообще куда-то ходят, равен пяти! Так что в этом плане мы еще счастливчики, наши концерты не остаются без внимания. Правда, если мы в свое время, например, стали делать разнообразный по жанрам летний фестиваль, то сегодня таких фестивалей — каждый второй. Значит, я опять уйду куда-то в сторону, буду искать новые формы.