«После штрафа что? Административный арест, а дальше тюрьма?» В Татарстане 4% ВИЧ-инфицированных прячутся от врачей, избегая постановки на учет

Эксперты раскритиковали инициативу введения административной ответственности для ВИЧ-инфицированных. Какими гуманными способами их можно смотивировать?

Юлия Яковлева – Казань

4% пациентов из общего числа больных ВИЧ-инфекцией в Татарстане не встают на учет для наблюдения, обследования и лечения. Об этом KazanFirst сообщил Нияз Галиуллин, главный врач республиканского центра по профилактике и борьбе со СПИДом. Заставить человека насильно лечиться и тем более вставать на учет с этим заболеванием врачи не могут.

«Они пропадают или уезжают в другие регионы, — объясняет он. — Мы их ищем, обращаемся в паспортные столы. Некоторых найти не можем».

Возможность добровольного и анонимного медицинского освидетельствования предусмотрена федеральным законом «О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)».

По данным минздрава, в республике под диспансерным наблюдением находятся примерно 13 000 больных ВИЧ-инфекцией (в России этот диагноз официально поставлен более миллиону человек). Получается, что более 500 носителей опасного заболевания никак не зарегистрированы, не получают от государства дорогостоящие антиретровирусные препараты и не находятся под постоянным наблюдением медиков. Сегодня любой человек может прийти в любой СПИД-центр или частную клинику и сдать анализ, не называя своего имени, вместо этого ему присвоят специальный номер. Информация о положительных анализах в любом случае направляется в СПИД-центры по месту регистрации гражданина, но это не означает автоматической постановки на учет. Для прикрепления к СПИД-центру инфицированный должен прийти лично с паспортом.

Проект федерального закона, разработанный российским Минздравом, предусматривал обязательную постановку на учет ВИЧ-инфицированных граждан. Документ предполагает и введение штрафных санкций за уклонение от этой обязанности. Эта инициатива не была поддержана федеральным правительством. В противном случае все пациенты сдавали бы анализы анонимно.

Задача — убедить человека встать на учет и наблюдаться у врачей, утверждает Галиуллин, но каждый случай индивидуален, если рассуждать о карательных мерах. По его мнению, это необходимо в первую очередь самому пациенту — от вовремя назначенной антиретровирусной терапии зависит его здоровье: необходимые обследования и анализы, чтобы врач мог вовремя сориентироваться в назначении препаратов. Эти меры смогут предупреждать и другие инфекционные заболевания, которыми сопровождается ВИЧ-инфекция.

«Лечение дорогое, поэтому если такая необходимость появится, а он не состоит на учете, ему будет трудно получить лечение, — объясняет врач. — С такими людьми беседуют наши психотерапевты и врачи- инфекционисты. Все меры зависят от поведения самого пациента, и если он поймет суть своего заболевания, то не будет отказываться».

Исключением бывают родители, которые не дают своим ВИЧ-положительным детям жизненно необходимые медикаменты для лечения и подвергают их жизнь опасности, говорит он. В таких случаях специалисты СПИД-центра вынуждены обращаться в комиссии по делам несовершеннолетних и уполномоченному по правам ребенка.

Решение об обязательной постановке на учет всех ВИЧ-инфицированных было бы абсолютно бессмысленным и привело бы только к обратному эффекту, считает директор по профилактике ВИЧ/СПИД казанской общественной организации родственников наркозависимых «Вера» Альберт Зарипов. По его мнению, принудительная постановка на учет лишь вынудит больных отказников еще сильнее закрыться от внешнего мира, сменить место работы и проживания. Такая категория людей находится в сильнейшем стрессовом состоянии и очень боится дискриминации, а такие случаи, увы, в современном обществе нередки, утверждает он.

«Как будто бы эти 4% заражают всех подряд инфекцией и из-за них растет число больных. Назначили, например, штраф. А после него что? Административный арест, а дальше тюрьма? Давайте тогда сразу концлагерь построим для ВИЧ-инфицированных, чтобы очистить общество», — возмущается правозащитник.

В итоге большинство людей, которые сдали анализ анонимно, узнали о своем положительном статусе и решили не вставать на учет, все равно приходят в СПИД-центры за терапией. Обычно это происходит на более поздних стадиях ВИЧ-инфекции, когда ухудшается их состояние. Тогда они попадают на глаза врачей и общественников и просят о помощи.

«Но уже ничего не сделаешь, — констатирует Зарипов. — Потом родственники начинают обвинять врачей, а они не боги, тоже люди». Чтобы мотивировать такую категорию людей, он предлагает подойти к этой проблеме более гуманными способами: без принуждения и не под страхом наказания. Вкладывать больше денег как в первичную профилактику (комплекс мероприятий, направленных на профилактику ВИЧ-инфекции среди здорового населения), так и вторичную (работа с «группой риска»: инъекционные потребители наркотиков, гомосексуалы, безнадзорные подростки, бывшие осужденные, проститутки). Это позволит толерантно принимать заболевание без дискриминирующих мер, считает он.

С ним солидарна Светлана Изамбаева, глава казанского фонда «Мать и дитя», который занимается проблемами ВИЧ-позитивных женщин и детей. Это одна из первых «положительных» женщин в России, которая не побоялась раскрыть свое лицо. Она утверждает, что вставать на учет или нет — это желание каждого человека, «может, у него есть свои причины, чтобы этого не делать. Например, он наблюдается в платной клинике».

«Получается, что людей заставляют, а нужно объяснять болезнь более корректно, ведь сейчас информацию доносят в страхе».

Изамбаева приводит в пример Америку, где каждой семье, в которой живет ВИЧ-инфицированный, помогают так называемые мультигруппы: социальные работники, люди-«навигаторы» (консультанты), медики, психотерапевты и, если необходимо, наркологи. В России такого опыта пока нет.

«В других странах информированием и образованием людей в этом вопросе занимаются не медработники, – рассказывает она. – В СПИД-центре сейчас очень большой поток пациентов, специалисты не справляются. Три психолога и три психотерапевта на огромное количество ВИЧ-позитивных пациентов – это очень мало. Нужно увеличивать площади, ставки врачей, психологов».