Алика Смехова: «В нашем доме слово «папа» под запретом»

«Юля Меньшова мне говорит: «Алика, надо что-то делать. Ты, главное, ходи куда-нибудь почаще — в химчистку, в магазины». Окружающие уже подшучивают: «Cекс-символ, а мужчины нет!» Я отвечаю: «Ну правильно, сапожник без сапог!» — смеется Алика Смехова в беседе с Екатериной Рождественской…

Екатерина: Ну что, Алика, 27 марта у тебя красивая дата? Баба-ягодка. Я тебя давно не видела, а сейчас смотрю — ты похорошела. Наверное, к 45 годам ты вышла на пик своей красоты. Абсолютно самодостаточная красавица, состоявшаяся, в расцвете сил, с потрясающими, красивыми детьми.

Я считаю, это то, к чему стремятся все женщины! И с тебя им можно брать пример…

Алика: Согласна, пусть берут пример и рожают невзирая ни на что. Хорошего мужа и отца ребенка можно искать всю жизнь и выйти из детородного возраста. Я пришла к выводу, что надо полагаться только на себя. Современная женщина может все: быть матерью, иметь интересную работу и прекрасную физическую форму.

Екатерина: А как ты за собой ухаживаешь, расскажи.

Алика: Ничего особенно нового я не открыла, рецепт самый обыкновенный: режим дня, здоровое питание, хорошие мысли. А сейчас я еще занимаюсь йогой. Инструктор приходит ко мне домой, в зале я не могу заниматься — я же перфекционист, и если что-то делаю, то либо хорошо, либо никак.

А если вижу, что кто-то рядом делает лучше, чем я, у меня просто руки опускаются!

Екатерина: И давно ты йогой занимаешься?

Алика: Я вообще давно занимаюсь спортом, вернее фитнесом. До йоги это были аэробные и силовые нагрузки. И, конечно, бассейн. Я очень люблю плавать, в свое время занималась этим профессионально. Вода — это моя стихия, я ее не боюсь и люблю.

Екатерина: А я 10 лет отзанималась плаванием, но воду ненавижу.

Алика: А кто ты по знаку?

Алика: Удивительно. Значит, у тебя Луна какая-то другая.

Для женщины ведь очень важно, в каком созвездии Луна. Вот я хоть и Овен, а Луна у меня в Рыбах, видимо, поэтому я люблю плавать. А у тебя Луна в каком-нибудь, наверное, Козероге…

Екатерина: Я просто, наверное, переплавала в детстве.

Алика: А для меня как было, так и остается: вода — лучший способ отдохнуть. Море, бассейн, баня… Но я, конечно, никому ничего не навязываю. Каждый человек для себя выбирает сам, какая физическая нагрузка ему ближе. Еще важный фактор хорошей формы — работа. Надо постоянно быть в строю, при деле. Родители меня настроили, что я должна учиться и трудиться. Воспитывая меня, они, может, и не делали акцент на том, чтобы я, допустим, умела готовить. И в результате этот пункт программы у меня хромает.

Но что касается работы — я ее не боюсь и, к счастью, люблю. Хотя в детстве, наверное, думала иначе. У моего папы есть любимая история о том, как на вопрос, кем я хочу стать, я ответила: «БАМы строить не поеду, я буду детей выраживать». Всю жизнь хотела «детей выраживать»! Был бы у меня муж, я бы в этом процессе не остановилась, дошла бы до твоих высот (У Екатерины Рождественской трое детей. — Прим. ред.), а может быть, и перегнала…

Екатерина: Поскольку сама я замужем один раз, меня всегда интересовало — как это, бегать от мужа к мужу, иметь три, четыре, пять браков? Я просто пытаюсь это вообразить. Ведь к каждому человеку привыкать надо. И вот только привыкнешь — надо уже все сначала начинать? Зачем что-то менять? Зачем по сторонам смотреть?

Алика: Ну ты-то можешь не смотреть по сторонам, а мужчины-то, к сожалению, очень часто смотрят! В твоем случае первый брак оказался счастливым, потому что вы оба порядочные, хорошие люди и смотрите не по сторонам, а друг на друга. Я хочу сказать, ситуация не только от женщины, к сожалению, зависит. Уж не знаю, как у вас сложилось, тут ведь все индивидуально, но в моем случае первый брак был типичный ранний. Режиссер Сережа Ливнев сделал предложение, когда мне было 17 лет. А поскольку речь идет о конце советской эпохи, социальный статус имел значение. И интимные отношения с мужчиной вне брака считались неприличием. Во всяком случае, так было в моей семье. Мама нас с сестрой строго воспитывала, и мы достаточно долго несли свою чистоту, как флаг! И, когда Сергей сделал мне предложение, я хоть и была уже с формами, но еще абсолютно девственна.

Мы дождались моего восемнадцатилетия и помчались в загс.

Екатерина: Ты говоришь — абсолютно девственна. А что, можно быть наполовину?

Алика: Я имею в виду, что была даже нецелованной. Это сейчас у молодых людей очень рано все начинается, а тогда — поздно. В СССР ведь действительно секса не было! В том смысле, что мы о нем и не думали. И я считаю, это одно из преимуществ Советского Союза! (Смеются.) В общем, у нас с Сережей была такая юношеская, молодежная история. Я бы даже сказала, что мой первый брак вообще не стал бы браком, если бы мы могли жить как бойфренд и герлфренд. Но и моя семья, и семья Сергея вряд ли бы это допустили. Его мама, Марина Голдовская, — знаменитый документалист, режиссер и оператор.

Отец, Давид Григорьевич, преподавал в ГИТИСе актерское мастерство. Сережа, кстати, единственный из моих мужей — со мной, как говорится, из одной детской. И мы поженились, как только я поступила на факультет «Актер музыкального театра». И все время, пока училась, я была замужем. Железобетонно! Никаких приключений, никаких специфических студенческих радостей. К тому же я рано начала сниматься — на втором-третьем курсе, и сразу в главных ролях. Мое имя прозвучало, можно сказать, прогремело! Сразу после института стала членом Союза кинематографистов — из молодых до меня туда приняли только Олю Кабо. Это была большая радость, потому что в качестве «членов» нас стали пускать на премьеры, а как бонус — в легендарный ресторан Дома кино.

А тем временем на нашей кухне Валера Тодоровский, Игорь Толстунов и Сережа создали студию ТТЛ… Тогда шел бурный процесс развития отечественного кинематографа. А я заплыла на «Казахскую волну»…

Екатерина: «Казахская волна» — это что еще такое?

Алика: Еще в 80-х годах Сергей Соловьев набрал казахскую режиссерскую мастерскую, и его ребята стали снимать очень интересное кино. И поэтому фильм «Женщина дня» снимался в Алма-Ате — там я в первый раз сыграла главную роль.

Екатерина: Казахских фильмов не помню… Зато помню, что в начале 90-х все фильмы снимались в круизах. Одинаковые какие-то сюжеты, одинаковые актеры, и пароход один и тот же, на котором все происходит. Это был просто какой-то позор…

Алика: Это называлось кооперативное кино.

Нет, меня бог миловал от такого. Со мной случилась другая напасть — как почти со всеми, кто начинал в кино в конце 80-х. К сожалению, мы потерянное поколение. Помню, когда Сережа Ливнев или Валера Тодоровский (у которого Алика снималась в его дебютной картине «Катафалк». — Прим. ред.) затевали фильм, они мне говорили: «Ну, ты еще слишком молода для этой роли». Вот всякий раз одно и то же: молода, молода. А потом — опа! — годы как-то пронеслись… Теперь режиссеры опускают глаза и мямлят: мол, там партнеры такие молодые, ну как ты будешь с ними… Так что получается, что сначала я была слишком молодая, потом пошел период безвременья, а теперь мне говорят: «Нет для тебя материала, он весь молодежный».

Правда, Сережа мне предлагает небольшие роли в своих голливудских фильмах. Он стал голливудским продюсером, в частности, снимал все серии «Любви в большом городе».

Екатерина: А чего вы с ним расстались-то?

Алика: Да мы как-то выросли друг из друга. Повзрослели. Хотя я, конечно, мечтала всю жизнь прожить с одним мужем, нарожать детей… Но у Сергея тогда в планах этого не было. Максимум, что он мог сделать, это жениться. В общем, мы расстались довольно спокойно. Не могу сказать, что вот прямо канкан танцевали и радовались — нет, нам было больно, естественно. Ведь мы прожили вместе лет шесть — а это срок! Я и сейчас к нему испытываю абсолютно родственные чувства, мы сохранили дружеские отношения. С другой стороны, нам и делить было нечего — детей не нажили, имущества тоже.

Расходились налегке. И вот тут-то, после развода с Сережей, я, наконец, узнала, что такое свобода! Был и в моей жизни небольшой кусочек бурной молодости, о чем я совершенно не жалею, потому что, как говорится, есть что вспомнить… Но даже тогда я по-прежнему мечтала о семье и детях. И вот на моем пути встретился мужчина, о котором я никогда нигде не говорила. Так что, Кать, это твой эксклюзив! В общем, вторым моим мужем стал Гриша Беджамов. Представитель древнего народа — ассирийского, чем меня сразил и заинтриговал.

Екатерина: А где вы познакомились?

Алика: Он меня увидел где-то, и я ему очень понравилась. Но я была несвободна и отказала Грише. Это его очень впечатлило. Он всеми правдами и неправдами стал организовывать нашу встречу и сразу сделал предложение.

Гриша выглядел человеком серьезным, основательным, я думала, что он будет чудесным мужем и уж точно никуда не денется. Но я ошиблась. Оказалось, Гриша был не готов к серьезным отношениям, с ним хорошо было дружить, гулять и веселиться. Но замуж за него выходить — ни в коем случае! По крайней мере, мне. Потому что смириться с тем, что мужчина может все, а женщина — ничего, я не в состоянии. Недаром его семья была против нашего брака, говорили, что ему нужна «черненькая».

Екатерина: А ты разве блондинка?!

Алика: Ну вот и я тоже недоумевала, что они имеют в виду. Говорила: «Так я же вроде как раз черненькая?» Потом я поняла, что они были абсолютно правы, потому что Грише нужна была женщина с другим менталитетом.

Кстати, в итоге у него жена хоть и не ассирийка, но подходит ему гораздо больше, чем я. Да и он, думаю, со временем изменился. Что касается меня, то мужчина, который говорит: сиди дома, я добуду мамонта, а ты его поджаришь, мне, видимо, не подходит. Я-то тоже хочу на мамонта с копьем идти! Могу и в засаде сидеть, и свистеть, и отвлекать мамонта — мне тоже нравится этот процесс! В моем понимании муж и жена — это друзья, соратники, компаньоны по жизни. Словом, мы с Гришей как-то не поняли друг друга. Ситуация осложнялась тем, что, когда это выяснилось, мы были в браке и я ждала ребенка. Гриша позволил себе исчезнуть, считая это совершенно нормальным для мужчины, я перенервничала, и в итоге беременность прервалась. Еще когда начались первые симптомы, что с ребенком не все в порядке, я объявила Грише: «Если наш ребенок родится, то я с тобой останусь.